Один крупный кролик на полтора килограмма.
Один крупный кролик на полтора килограмма.
И пять маленьких, примерно по полкило каждый.
И пять маленьких, примерно по полкило каждый.
Цзи Чанмин довольно прикинул вес улова.
Цзи Чанмин довольно прикинул вес улова.
Пока никого не было рядом, он оглушил зверьков, связал их полосками ткани и убрал в рюкзак.
Пока никого не было рядом, он оглушил зверьков, связал их полосками ткани и убрал в рюкзак.
Снаружи оставил только двоих.
Снаружи оставил только двоих.
Когда они вернулись к колонне, многие провожали их завистливыми взглядами.
Когда они вернулись к колонне, многие провожали их завистливыми взглядами.
Мясо!
Мясо!
Они уже целую вечность не ели ничего мясного.
Они уже целую вечность не ели ничего мясного.
Люди уставились на тушки в руках Цзи Чанмина.
Люди уставились на тушки в руках Цзи Чанмина.
Их глаза покраснели посильнее, чем у самих кроликов.
Их глаза покраснели посильнее, чем у самих кроликов.
Оглядев толпу, Цзи Чанмин тихо скомандовал:
Оглядев толпу, Цзи Чанмин тихо скомандовал:
— Жань-жань, возьми одного и иди к матери. А этого папа отнесет стражникам.
— Жань-жань, возьми одного и иди к матери. А этого папа отнесет стражникам.
Когда вокруг рыщут волки, нужно искать защиты у сильных.
Когда вокруг рыщут волки, нужно искать защиты у сильных.
Цзи Синжань видела, как отец подошел к конвоирам с кроликом в руках.
Цзи Синжань видела, как отец подошел к конвоирам с кроликом в руках.
Она не слышала, о чем они говорили, но лица стражников постепенно посветлели.
Она не слышала, о чем они говорили, но лица стражников постепенно посветлели.
Вскоре Цзи Чанмин вернулся.
Вскоре Цзи Чанмин вернулся.
И не с пустыми руками.
И не с пустыми руками.
В левой руке он бережно нес кусок грубой соли размером с костяшку домино.
В левой руке он бережно нес кусок грубой соли размером с костяшку домино.
В правой – связку сушеного перца и чеснока.
В правой – связку сушеного перца и чеснока.
Там было штук двадцать перчинок и три головки чеснока.
Там было штук двадцать перчинок и три головки чеснока.
А в его корзине прибавилось шесть увесистых овощных колобков из черной муки и три лепешки.
А в его корзине прибавилось шесть увесистых овощных колобков из черной муки и три лепешки.
Это видели все.
Это видели все.
Люди застыли в немом оцепенении, не веря своим глазам.
Люди застыли в немом оцепенении, не веря своим глазам.
Стражники ведь убивали людей!
Стражники ведь убивали людей!
И кто-то осмелился сам к ним подойти?
И кто-то осмелился сам к ним подойти?
Мало того что они не разгневались, так еще и дали ему столько всего?
Мало того что они не разгневались, так еще и дали ему столько всего?
На мгновение всех охватила растерянность.
На мгновение всех охватила растерянность.
«Кто я? Где я? Что происходит?»
«Кто я? Где я? Что происходит?»
«В каком месте мои представления о мире дали сбой?»
«В каком месте мои представления о мире дали сбой?»
«Как вообще такие люди существуют на свете?!»
«Как вообще такие люди существуют на свете?!»
Цзи Чанмин шел с гордо поднятой головой, выставляя добычу напоказ.
Цзи Чанмин шел с гордо поднятой головой, выставляя добычу напоказ.
Цзи Синжань заметила, что стражники у телег выглядели вполне довольными.
Цзи Синжань заметила, что стражники у телег выглядели вполне довольными.
Сделав круг по лагерю с видом «невинной простоты», Цзи Чанмин вернулся к своим.
Сделав круг по лагерю с видом «невинной простоты», Цзи Чанмин вернулся к своим.
Цзи Синжань и Шэнь Хуэйсинь тут же подскочили к нему:
Цзи Синжань и Шэнь Хуэйсинь тут же подскочили к нему:
— Как все прошло?
— Как все прошло?
Цзи Чанмин развел руками, посмеиваясь:
Цзи Чанмин развел руками, посмеиваясь:
— Да со стражниками вполне можно договориться. Даже соли кусок дали.
— Да со стражниками вполне можно договориться. Даже соли кусок дали.
— Они тоже не хотят вечной вражды с узниками, — заметила Шэнь Хуэйсинь. — Убить курицу, чтобы напугать обезьян, это одно, но нельзя вечно держать всех в таком напряжении.
— Они тоже не хотят вечной вражды с узниками, — заметила Шэнь Хуэйсинь. — Убить курицу, чтобы напугать обезьян, это одно, но нельзя вечно держать всех в таком напряжении.
Отец кивнул:
Отец кивнул:
— Именно. После того бунта они, должно быть, сами ждали подходящего случая.
— Именно. После того бунта они, должно быть, сами ждали подходящего случая.
Путь займет больше двух месяцев, и конвоирам тоже несладко.
Путь займет больше двух месяцев, и конвоирам тоже несладко.
Эти стражники еще не самые худшие – пока пленные не бунтуют, они их намеренно не истязают.
Эти стражники еще не самые худшие – пока пленные не бунтуют, они их намеренно не истязают.
Мятеж нужно подавлять.
Мятеж нужно подавлять.
Но отношениям нужен был выход.
Но отношениям нужен был выход.
Вряд ли стражники так уж нуждались в этом кролике.
Вряд ли стражники так уж нуждались в этом кролике.
Но то, что Цзи Чанмин принес его сам, в глазах окружающих выглядело как жест доброй воли, поиск мира и попытка сгладить углы.
Но то, что Цзи Чанмин принес его сам, в глазах окружающих выглядело как жест доброй воли, поиск мира и попытка сгладить углы.
И стражники с готовностью воспользовались этим шансом.
И стражники с готовностью воспользовались этим шансом.
— Папа, ты что, все это заранее просчитал? — Подозрительно прищурилась дочь.
— Папа, ты что, все это заранее просчитал? — Подозрительно прищурилась дочь.
Цзи Чанмин усмехнулся:
Цзи Чанмин усмехнулся:
— Не думал, что выйдет так гладко.
— Не думал, что выйдет так гладко.
— Но я и правда чувствовал, что стражники не дадут ситуации зайти в тупик.
— Но я и правда чувствовал, что стражники не дадут ситуации зайти в тупик.
— У них есть оружие, но есть и задание.
— У них есть оружие, но есть и задание.
— Цзи Сяньжун и остальные... их было слишком мало. Будь я на их месте, я бы собрал сотни полторы... кхм, что-то меня не туда занесло.
— Цзи Сяньжун и остальные... их было слишком мало. Будь я на их месте, я бы собрал сотни полторы... кхм, что-то меня не туда занесло.
— Я к тому, что мы со стражниками сейчас как две стороны на качелях, стоящих на узком мостике. Никто не выживет в одиночку.
— Я к тому, что мы со стражниками сейчас как две стороны на качелях, стоящих на узком мостике. Никто не выживет в одиночку.
Цзи Чанмин угадал, что им нужен был повод.
Цзи Чанмин угадал, что им нужен был повод.
А тут как раз подвернулись кролики, вот он и пошел навстречу.
А тут как раз подвернулись кролики, вот он и пошел навстречу.
И действительно, заметив, что гнев конвоиров сменился милостью, люди один за другим потянулись на разведку.
И действительно, заметив, что гнев конвоиров сменился милостью, люди один за другим потянулись на разведку.
У каждого в заначке нашлось что-то ценное: у кого серебряная бусина или золотой листок, у кого пойманная рыба, дикая курица или кролик.
У каждого в заначке нашлось что-то ценное: у кого серебряная бусина или золотой листок, у кого пойманная рыба, дикая курица или кролик.
Все это несли стражникам.
Все это несли стражникам.
Те принимали подношения без разбору.
Те принимали подношения без разбору.
Взамен тоже давали немного еды – те же овощные колобки или лепешки.
Взамен тоже давали немного еды – те же овощные колобки или лепешки.
Конечно, их улов был куда скромнее, чем у Цзи Чанмина.
Конечно, их улов был куда скромнее, чем у Цзи Чанмина.
Но и этому люди были несказанно рады.
Но и этому люди были несказанно рады.
Время шло.
Время шло.
Узники наконец перевели дух – похоже, новой резни не предвидится.
Узники наконец перевели дух – похоже, новой резни не предвидится.
Стражники тоже втайне выдохнули – в ближайшее время крупного бунта можно не опасаться.
Стражники тоже втайне выдохнули – в ближайшее время крупного бунта можно не опасаться.
Тем временем семья Цзи Синжань уже принялась жарить кролика.
Тем временем семья Цзи Синжань уже принялась жарить кролика.
Жаль, что нет котла.
Жаль, что нет котла.
Пришлось замариновать мясо в перце, чесноке, диком сычуаньском перце и крупной соли, а потом жарить на углях.
Пришлось замариновать мясо в перце, чесноке, диком сычуаньском перце и крупной соли, а потом жарить на углях.
Из шести полученных колобков Шэнь Хуэйсинь отдала пять тете Бао и ее товаркам.
Из шести полученных колобков Шэнь Хуэйсинь отдала пять тете Бао и ее товаркам.
Те всполошились, не зная, стоит ли принимать такой дар.
Те всполошились, не зная, стоит ли принимать такой дар.
— Берите, — успокоила их Шэнь Хуэйсинь. — Если сможете, присмотрите за нами ночью, хорошо?
— Берите, — успокоила их Шэнь Хуэйсинь. — Если сможете, присмотрите за нами ночью, хорошо?
Тетя Бао и остальные пятеро женщин закивали:
Тетя Бао и остальные пятеро женщин закивали:
— Слушаемся, госпожа. Только прикажите.
— Слушаемся, госпожа. Только прикажите.
Пока Шэнь Хуэйсинь и Цзи Синжань занимались готовкой, Цзи Чанмин отправился строить временную купальню.
Пока Шэнь Хуэйсинь и Цзи Синжань занимались готовкой, Цзи Чанмин отправился строить временную купальню.
Жена попросила помощниц сплести несколько плотных и частых циновок.
Жена попросила помощниц сплести несколько плотных и частых циновок.
Для бывших дворовых служанок такая работа была привычным делом.
Для бывших дворовых служанок такая работа была привычным делом.
Сейчас, вновь обретя «хозяйку» и цель в жизни, они трудились с невероятным рвением.
Сейчас, вновь обретя «хозяйку» и цель в жизни, они трудились с невероятным рвением.
Цзи Синжань едва успевала собирать лозу.
Цзи Синжань едва успевала собирать лозу.
Вместе дело спорилось.
Вместе дело спорилось.
Женщины не жалели сил, и вскоре груда циновок была готова.
Женщины не жалели сил, и вскоре груда циновок была готова.
Цзи Синжань и Цзи Чанмин прикрепили их к жердям, вешая по две штуки на каждую сторону для надежности – чтобы точно ничего не просвечивало.
Цзи Синжань и Цзи Чанмин прикрепили их к жердям, вешая по две штуки на каждую сторону для надежности – чтобы точно ничего не просвечивало.
Сверху накинули еще одну.
Сверху накинули еще одну.
Глухой ночью снаружи точно никто ничего не разглядит.
Глухой ночью снаружи точно никто ничего не разглядит.
Купальня была готова.
Купальня была готова.
Перед глазами Цзи Синжань всплыло уведомление:
Перед глазами Цзи Синжань всплыло уведомление:
[Начальное строительство: +1!]
[Начальное строительство: +1!]
Она так и подпрыгнула от возбуждения.
Она так и подпрыгнула от возбуждения.
Круто!
Круто!
Я теперь умею дома строить!
Я теперь умею дома строить!
Узнав об этом, Цзи Чанмин самодовольно усмехнулся:
Узнав об этом, Цзи Чанмин самодовольно усмехнулся:
— А как иначе? Забыла, кем твой отец работал?
— А как иначе? Забыла, кем твой отец работал?
Путь от простого рабочего на стройке до гендиректора строительной компании под силу далеко не каждому!
Путь от простого рабочего на стройке до гендиректора строительной компании под силу далеко не каждому!
Когда «купальня», – по сути, просто соломенный шалаш – была закончена, отец сходил к стражникам и одолжил деревянное ведро и ковш из тыквы.
Когда «купальня», – по сути, просто соломенный шалаш – была закончена, отец сходил к стражникам и одолжил деревянное ведро и ковш из тыквы.
Натаскав воды, он предоставил Шэнь Хуэйсинь и дочери возможность помыться.
Натаскав воды, он предоставил Шэнь Хуэйсинь и дочери возможность помыться.
Тут-то и пригодилась помощь тети Бао и ее подруг.
Тут-то и пригодилась помощь тети Бао и ее подруг.
Четыре женщины встали по углам ширмы, охраняя покой.
Четыре женщины встали по углам ширмы, охраняя покой.
Они никого не подпускали близко.
Они никого не подпускали близко.
Пятая подносила воду.
Пятая подносила воду.
Когда речная вода, еще сохранившая дневное тепло солнца, хлынула на голову, Цзи Синжань почувствовала, что заново родилась.
Когда речная вода, еще сохранившая дневное тепло солнца, хлынула на голову, Цзи Синжань почувствовала, что заново родилась.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...