Цзи Сяньжун заранее все продумал, когда шел переманивать Цзи Чанмина на свою сторону.
Цзи Сяньжун заранее все продумал, когда шел переманивать Цзи Чанмина на свою сторону.
Если бы тот согласился – это, само собой, был бы лучший исход.
Если бы тот согласился – это, само собой, был бы лучший исход.
В конце концов, Цзи Чанмин выглядел мужчиной рослым и крепким, да и кое-какие навыки у него имелись – то рыбу ловить, то деревянные колья затачивать. На такого положиться куда надежнее, чем на этих изнеженных господ, которые и курицы в жизни не прирезали.
В конце концов, Цзи Чанмин выглядел мужчиной рослым и крепким, да и кое-какие навыки у него имелись – то рыбу ловить, то деревянные колья затачивать. На такого положиться куда надежнее, чем на этих изнеженных господ, которые и курицы в жизни не прирезали.
Ну а если Цзи Чанмин не согласится...
Ну а если Цзи Чанмин не согласится...
Тоже невелика беда: не вышло заманить выгодой, можно и припугнуть.
Тоже невелика беда: не вышло заманить выгодой, можно и припугнуть.
Так или иначе, Чанмин уже прознал о его планах, так что волей-неволей он уже в одной лодке с ними.
Так или иначе, Чанмин уже прознал о его планах, так что волей-неволей он уже в одной лодке с ними.
В крайнем случае, они бы всей толпой просто обвинили его в намерении донести стражникам и уволокли бы с собой силой.
В крайнем случае, они бы всей толпой просто обвинили его в намерении донести стражникам и уволокли бы с собой силой.
Но кто же знал, что не успеет он и рта раскрыть, как на слове «план» Цзи Чанмин его бесцеремонно прервет?
Но кто же знал, что не успеет он и рта раскрыть, как на слове «план» Цзи Чанмин его бесцеремонно прервет?
А дальше Чанмин затараторил так, что рот у него не закрывался ни на мгновение.
А дальше Чанмин затараторил так, что рот у него не закрывался ни на мгновение.
Цзи Сяньжун от такого напора совершенно опешил.
Цзи Сяньжун от такого напора совершенно опешил.
И что теперь делать?
И что теперь делать?
Тот ведь не согласился.
Тот ведь не согласился.
В долю не вошел.
В долю не вошел.
Значит, сотрудничества не будет, и по всем правилам его следовало бы связать.
Значит, сотрудничества не будет, и по всем правилам его следовало бы связать.
Но...
Но...
Этот человек ведь так и не узнал, в чем заключался план!
Этот человек ведь так и не узнал, в чем заключался план!
Его прервали на полуслове, он и высказаться-то не успел!
Его прервали на полуслове, он и высказаться-то не успел!
В такой ситуации вязать его было как-то совсем уж не по-людски.
В такой ситуации вязать его было как-то совсем уж не по-людски.
К тому же Чанмин вел себя на редкость радушно.
К тому же Чанмин вел себя на редкость радушно.
Пока Сяньжун пребывал в легком оцепенении, ему в руки всучили три пары соломенных сандалий и горсть диких плодов.
Пока Сяньжун пребывал в легком оцепенении, ему в руки всучили три пары соломенных сандалий и горсть диких плодов.
Цзи Чанмин, заприметив выражение лица соплеменника, скрепя сердце достал еще и соломенную шляпу.
Цзи Чанмин, заприметив выражение лица соплеменника, скрепя сердце достал еще и соломенную шляпу.
И водрузил ее прямо на голову Цзи Сяньжуну.
И водрузил ее прямо на голову Цзи Сяньжуну.
— Брат, хватит тебе? Хватит ли, брат? — Участливо осведомился Цзи Чанмин.
— Брат, хватит тебе? Хватит ли, брат? — Участливо осведомился Цзи Чанмин.
Цзи Синжань, слушая это, невольно вспомнила ту тетушку, что продавала лепешки у ворот школы.
Цзи Синжань, слушая это, невольно вспомнила ту тетушку, что продавала лепешки у ворот школы.
Ну вот это самое...
Ну вот это самое...
— Деточка, тебе хватит?
— Деточка, тебе хватит?
— Хватит ли тебе, деточка?
— Хватит ли тебе, деточка?
— ...именно такое чувство возникло у нее.
— ...именно такое чувство возникло у нее.
Цзи Сяньжун пришел в себя: руки заняты подношениями, на голове зеленая шляпа... ох, нет, просто соломенная.
Цзи Сяньжун пришел в себя: руки заняты подношениями, на голове зеленая шляпа... ох, нет, просто соломенная.
От такой щедрости он даже немного растерялся.
От такой щедрости он даже немного растерялся.
— Хватит, хватит! Больше не давай!
— Хватит, хватит! Больше не давай!
У него уже просто физически не хватало рук все это держать.
У него уже просто физически не хватало рук все это держать.
Цзи Чанмин с довольным видом кивнул:
Цзи Чанмин с довольным видом кивнул:
— Пустяки, пустяки. Пользуйся пока, а если не хватит – ты только скажи брату!
— Пустяки, пустяки. Пользуйся пока, а если не хватит – ты только скажи брату!
Радушие – на все сто процентов!
Радушие – на все сто процентов!
Когда ошарашенный Цзи Сяньжун, нагруженный плодами и соломенными подошвами, поплелся обратно, в душе его скребло неприятное чувство, будто что-то пошло не так.
Когда ошарашенный Цзи Сяньжун, нагруженный плодами и соломенными подошвами, поплелся обратно, в душе его скребло неприятное чувство, будто что-то пошло не так.
События явно развивались не по сценарию!
События явно развивались не по сценарию!
Но как он ни ломал голову, никак не мог понять, где именно допустил промашку.
Но как он ни ломал голову, никак не мог понять, где именно допустил промашку.
***
***
Как только Цзи Сяньжун скрылся из виду, лицо Цзи Чанмина тут же стало серьезным.
Как только Цзи Сяньжун скрылся из виду, лицо Цзи Чанмина тут же стало серьезным.
— Похоже, они задумали действовать сегодня ночью.
— Похоже, они задумали действовать сегодня ночью.
Сейчас был полдень.
Сейчас был полдень.
Вторую половину дня будет палить солнце – не самое удачное время для вылазки.
Вторую половину дня будет палить солнце – не самое удачное время для вылазки.
А вот темная безлунная ночь – идеальная пора для убийств и поджогов.
А вот темная безлунная ночь – идеальная пора для убийств и поджогов.
Тут и гадать нечего: выберут ночь.
Тут и гадать нечего: выберут ночь.
Шэнь Хуэйсинь не на шутку встревожилась:
Шэнь Хуэйсинь не на шутку встревожилась:
— Нас что, взяли на мушку?
— Нас что, взяли на мушку?
Цзи Чанмин кивнул и строго наказал дочери:
Цзи Чанмин кивнул и строго наказал дочери:
— Жань-жань, сегодня рюкзаком временно не пользуемся. Неизвестно, сколько глаз наблюдает за нами из тени.
— Жань-жань, сегодня рюкзаком временно не пользуемся. Неизвестно, сколько глаз наблюдает за нами из тени.
Цзи Синжань поспешно согласилась:
Цзи Синжань поспешно согласилась:
— Хорошо. Как раз матушка сплела авоську, ею и обойдемся!
— Хорошо. Как раз матушка сплела авоську, ею и обойдемся!
— Может, стоит пойти и донести стражникам? — Спросила Шэнь Хуэйсинь.
— Может, стоит пойти и донести стражникам? — Спросила Шэнь Хуэйсинь.
Ситуация складывалась двоякая.
Ситуация складывалась двоякая.
Цзи Синжань и Цзи Чанмин одновременно покачали головами.
Цзи Синжань и Цзи Чанмин одновременно покачали головами.
Шэнь Хуэйсинь перевела взгляд с мужа на дочь:
Шэнь Хуэйсинь перевела взгляд с мужа на дочь:
— И что это значит?
— И что это значит?
Синжань посмотрела на отца и, увидев в его глазах поддержку, заговорила первой:
Синжань посмотрела на отца и, увидев в его глазах поддержку, заговорила первой:
— Я думаю, стражники наверняка готовы.
— Я думаю, стражники наверняка готовы.
— Для них это не первая партия ссыльных. У них точно есть отработанный план на случай бунта в дороге.
— Для них это не первая партия ссыльных. У них точно есть отработанный план на случай бунта в дороге.
— Перед выходом, не считая нас, большинство людей продержали взаперти несколько дней, чтобы лишить их сил.
— Перед выходом, не считая нас, большинство людей продержали взаперти несколько дней, чтобы лишить их сил.
— К тому же всех мужчин в отряде старше десяти лет избили.
— К тому же всех мужчин в отряде старше десяти лет избили.
— А на тех, кто старше двадцати, надели кандалы – очевидно, чтобы подавить любое сопротивление.
— А на тех, кто старше двадцати, надели кандалы – очевидно, чтобы подавить любое сопротивление.
— Еды дают ничтожно мало, а в овощных лепешках почти нет соли.
— Еды дают ничтожно мало, а в овощных лепешках почти нет соли.
— В такую жару люди потеют, теряют силы, у них подкашиваются ноги, а кто-то и вовсе может свалиться в обморок.
— В такую жару люди потеют, теряют силы, у них подкашиваются ноги, а кто-то и вовсе может свалиться в обморок.
Цзи Синжань анализировала ситуацию пункт за пунктом:
Цзи Синжань анализировала ситуацию пункт за пунктом:
— Взять того же дядюшку, что сейчас приходил. В плане выносливости он сейчас, скорее всего, уступит даже тем тетушкам, что отдыхают рядом с нами.
— Взять того же дядюшку, что сейчас приходил. В плане выносливости он сейчас, скорее всего, уступит даже тем тетушкам, что отдыхают рядом с нами.
Тетушек, по крайней мере, не секли плетьми и не заковывали в цепи.
Тетушек, по крайней мере, не секли плетьми и не заковывали в цепи.
Цзи Чанмин смотрел на дочь с нескрываемой гордостью.
Цзи Чанмин смотрел на дочь с нескрываемой гордостью.
— Жань-жань верно рассудила. Если подытожить: даже если они соберут всех мужчин, против вооруженной стражи им не выстоять.
— Жань-жань верно рассудила. Если подытожить: даже если они соберут всех мужчин, против вооруженной стражи им не выстоять.
— Донесем мы или нет – исход будет один, так зачем нам лишний раз рисковать?
— Донесем мы или нет – исход будет один, так зачем нам лишний раз рисковать?
Тут во взгляде Цзи Чанмина промелькнула холодная жесткость:
Тут во взгляде Цзи Чанмина промелькнула холодная жесткость:
— Если подавить их слишком рано, это не возымеет должного эффекта. Пусть разок побузят – стража пустит их под нож в назидание остальным. Без такой «казни петуха на глазах у обезьяны» в будущем они могут затеять что-то посерьезнее.
— Если подавить их слишком рано, это не возымеет должного эффекта. Пусть разок побузят – стража пустит их под нож в назидание остальным. Без такой «казни петуха на глазах у обезьяны» в будущем они могут затеять что-то посерьезнее.
Будь он один, он бы, возможно, еще подумал о том, чтобы примкнуть к ним.
Будь он один, он бы, возможно, еще подумал о том, чтобы примкнуть к ним.
Ведь в случае победы появился бы шанс на переговоры или даже на то, чтобы переломить судьбу.
Ведь в случае победы появился бы шанс на переговоры или даже на то, чтобы переломить судьбу.
Он бы рискнул.
Он бы рискнул.
Совсем как в молодости, когда начинал бизнес.
Совсем как в молодости, когда начинал бизнес.
Острый глаз, решительность и беспощадность в делах.
Острый глаз, решительность и беспощадность в делах.
Но сейчас – иное дело.
Но сейчас – иное дело.
Рядом жена и дочь. Случись что – всей семье несдобровать.
Рядом жена и дочь. Случись что – всей семье несдобровать.
К тому же разрыв в силах слишком велик. Стражники победят в любом случае, так зачем идти на верную смерть?
К тому же разрыв в силах слишком велик. Стражники победят в любом случае, так зачем идти на верную смерть?
И наконец, самое главное.
И наконец, самое главное.
Они еще далеко не в безвыходном положении.
Они еще далеко не в безвыходном положении.
Пусть начало этого попаданства и было паршивым, но компенсация оказалась на редкость щедрой.
Пусть начало этого попаданства и было паршивым, но компенсация оказалась на редкость щедрой.
— Мы не принимаем ничью сторону, — резюмировал Цзи Чанмин. — Просто будем наблюдать за развитием событий.
— Мы не принимаем ничью сторону, — резюмировал Цзи Чанмин. — Просто будем наблюдать за развитием событий.
Это было и мерой предосторожности на крайний случай.
Это было и мерой предосторожности на крайний случай.
Если вдруг расчет окажется неверным и стражники проиграют, они, по крайней мере, не нажили врагов в лице Цзи Сяньжуна и его компании.
Если вдруг расчет окажется неверным и стражники проиграют, они, по крайней мере, не нажили врагов в лице Цзи Сяньжуна и его компании.
Напротив, благодаря добровольно отданным припасам, они могли бы даже извлечь из этого выгоду.
Напротив, благодаря добровольно отданным припасам, они могли бы даже извлечь из этого выгоду.
***
***
Вторую половину дня семья Цзи провела тише воды ниже травы.
Вторую половину дня семья Цзи провела тише воды ниже травы.
Цзи Синжань занималась сбором диких плодов.
Цзи Синжань занималась сбором диких плодов.
Мама сосредоточилась на плетении.
Мама сосредоточилась на плетении.
Отец же потихоньку затачивал каменным осколком концы деревянных палок.
Отец же потихоньку затачивал каменным осколком концы деревянных палок.
Для самообороны.
Для самообороны.
Наступили сумерки.
Наступили сумерки.
Стражники ударили в гонг, давая сигнал к привалу.
Стражники ударили в гонг, давая сигнал к привалу.
Шел всего третий день пути, они находились примерно в двухстах ли от Столицы.
Шел всего третий день пути, они находились примерно в двухстах ли от Столицы.
В этих краях было легко найти и лес, и реку.
В этих краях было легко найти и лес, и реку.
Отряд, как обычно, расположился на берегу.
Отряд, как обычно, расположился на берегу.
Пока Цзи Чанмин помогал дочери ловить рыбу, он внимательно приглядывался к передвижениям в лагере.
Пока Цзи Чанмин помогал дочери ловить рыбу, он внимательно приглядывался к передвижениям в лагере.
К его удивлению, Цзи Сяньжун действительно привел свою семью к ним.
К его удивлению, Цзи Сяньжун действительно привел свою семью к ним.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...