К счастью, помощь подоспела вовремя. Приняв лекарство и откинувшись на спинку сиденья, директор Хун сделал несколько глубоких вдохов. Пульс постепенно выровнялся, а давящая боль в груди начала отступать. Прикрыв глаза и продолжая прижимать ладонь к сердцу, он криво усмехнулся:
— Чуть не окочурился прямо в машине... Вот был бы позор: съезд еще не начался, а начальник управления уже в реанимации.
— Да брось ты, — с облегчением выдохнул Ци, смахивая холодный пот. — Случись с тобой что-нибудь, я бы потом всю жизнь виноватым ходил.
— Твоей вины тут нет. Любой на моем месте заработал бы удар от таких новостей! Твой подчиненный... черт возьми, до чего же завидно!
Хун медленно открыл глаза, и в его взгляде вновь затеплился профессиональный азарт:
— За долгие десятилетия службы я никогда не встречал ничего подобного. Этот молодой парень действует надежнее и расчетливее опытных сыщиков с двадцатилетним стажем! Признаю: мой боец против твоего Цзян Хао действительно не выдерживает никакого сравнения. Теперь я понимаю, почему ты замахнулся на почетный титул. Окажись такой самородок у меня в Юньнани, я бы не то что звание выбил — личным порученцем к себе забрал! Так вот зачем ты подсел ко мне в кортеж: специально поджидал, чтобы прикончить меня этим козырем?
— Ха-ха! — добродушно рассмеялся Ци. — Клянусь, я вообще не собирался хвастаться! Ты сам завел речь о перспективных кадрах. Так что пеняй на себя.
Хун на секунду задумался, вспоминая начало разговора, и сокрушенно покачал головой:
— Моя ошибка. Полез на рожон и со всего маху налетел на гранитную скалу. Но парень феноменальный... Жаль, если такой талант закиснет на районном уровне. Слушай, старина Ци, а может...
— Даже не заикайся, — отрезал Ци. — Я с Цзян Хао пока лично не виделся, но знаю, что переманить его пытались уже многие, и безуспешно. Наш гуандунский самородок останется в Гуандуне. Ишь, моду взял — средь бела дня ценные кадры уводить!
Хун надеялся на более мягкий дипломатичный ответ, но Ци пресек любые попытки торга.
— Старина Ци, ну давай хотя бы обсудим... Наша Юньнань...
— Ты подробности ночного разгрома воровского гнезда послушать хочешь?
— Хочу! Конечно хочу!
Поняв намек, Хун покорно ухватился за предложенную тему: против железной воли Ци спорить было бесполезно.
— Ну тогда слушай внимательно, расскажу во всех красках...
***
В это самое время на улицах Цзянчэна:
— Лян Цюань, а свежие устрицы и жареная грудинка здесь и правда великолепные, — заметил Цзян Хао, вытирая руки влажной салфеткой.
— А то! — Лян Цюань довольно хлопнул товарища по плечу. — В сыскном ремесле мне до тебя как до небес, но в свободное от службы время, пока девушки нет, я нахожу утешение в хорошей еде. Не зря в нашем округе меня прозвали ходячим гастрономическим гидом! Тут и готовят пальчики оближешь, и цены вполне подъемные.
— Кстати о ценах: переведи мне счет, я за нас обоих заплачу.
— Еще чего выдумал! Брат Хао, я благодаря тебе столько опыта набрался! Неужели я не могу угостить тебя нормальным обедом? Да я готов кормить тебя до конца дней!
— Ого, какой размах!
— Ну, каждый день деликатесы не потяну, но лишняя тарелка за моим столом для тебя найдется всегда, — хохотнул Лян Цюань.
За время совместных дежурств парни окончательно притерлись друг к другу и общались на равных. Подойдя к патрульной машине, Цзян Хао опустился на пассажирское сиденье и уже потянул дверь на себя, как вдруг чья-то рука с силой вцепилась в край снаружи.
Цзян Хао насторожился. Нападение?
Он уже сгруппировался для контратаки, но снаружи раздался надрывный, панический крик на южном диалекте:
— Господин офицер! Помогите, умоляю вас! Я хочу заявить о преступлении! Меня обманули! Три сотни тысяч выманили, триста тысяч юаней! Помогите!
Услышав полный отчаяния голос, Цзян Хао ослабил хватку и толкнул дверь наружу. С водительской стороны торопливо отстегнул ремень безопасности и выскочил Лян Цюань.
Перед ними стоял мужчина лет тридцати пяти с жидкой бородкой. Выглядел он крайне изможденным, осунувшимся и взвинченным до предела. В руках незнакомец судорожно сжимал увесистый чемоданчик.
Цзян Хао окинул его цепким взглядом:
— Успокойтесь. Вы утверждаете, что вас обманули на триста тысяч? Каким образом?
— Мошенники проклятые!
— Земляк, говори, пожалуйста, на нормальном путунхуа, — неловко попросил Лян Цюань, будучи приезжим и с трудом разбирая гуандунский диалект. Цзян Хао, как коренной житель провинции, прекрасно все понял, но замечание было верным.
Мужчина перевел дыхание и заговорил на общепонятном языке:
— Мошенники! Меня нагло обманули на триста тысяч юаней!
— Назовите себя. Обращались ли вы с заявлением в полицию? Сохранились ли контакты аферистов?
— Меня зовут Чэнь Пэн. Дело было так: я заплатил триста тысяч за товар, а когда забрал посылку, оказалось, что воспользоваться им невозможно! Будь они прокляты, мерзавцы! Как можно так бессовестно грабить людей?! Я требую, чтобы их всех пересажали!
Мужчина сыпал отборными местными ругательствами, размахивая руками. Цзян Хао и Лян Цюань нахмурились: поведение заявителя выглядело нездоровым, он был на грани истерики.
— Чэнь Пэн, возьмите себя в руки, — твердо произнес Цзян Хао. — Что именно вы приобрели? У вас сохранились доказательства покупки? Чтобы оформить дело, нам потребуются чеки или история переписки...
— Да, конечно есть! Все здесь, прямо с собой! Но...
Мужчина вдруг осекся и замялся, бросая вокруг затравленные взгляды. Под пристальным взглядом Цзян Хао он все же опустился на асфальт, положил чемодан и с щелчком откинул замки.
Когда крышка поднялась, у обоих полицейских перехватило дыхание.
Чемодан был доверху набит аккуратными, банковскими пачками банкнот.
Чэнь Пэн... купил за триста тысяч деньги?!

Комментарии

Загрузка...