Оперативник с трудом высвободился из цепких пальцев капитана и беззаботно рассмеялся:
— Да ладно вам, капитан! Главное — нам светит законный отпуск! Разве это не праздник?
Остальные сотрудники промолчали. Конечно, короткую передышку они заслужили, но расслабляться в их профессии не приходилось: стоило одному логову опустеть, как на его место рано или поздно приходили новые гастролеры.
— Ладно, будет вам языками чесать, пошли на улицу, — вздохнул Ван Хао.
У обочины выстроилась внушительная колонна: пять больших туристических лайнеров были до отказа забиты арестованными. Одни воры еще спали, уронив головы на поручни, другие уже очнулись и теперь с выражением полнейшей безысходности на лицах смотрели в темные окна.
Ван Хао подошел к молодому коллеге:
— Цзян Хао, спасибо за службу. Сегодня ты совершил невозможное.
— Товарищ капитан, это вам спасибо, — Цзян Хао уважительно кивнул. Он знал, что именно Ван Хао поднял тревогу и часами прочесывал окрестности в поисках пропавшего стажера.
Ван Хао лишь грустно усмехнулся, и в темноте показалось, будто в уголках его глаз блеснули слезы:
— Какая уж тут благодарность... Это мы тебе по гроб жизни обязаны. Наша группа погрязла в бесконечных висяках, а ты решил проблему одним махом. Счастливого пути. Дорога неблизкая, колонна тяжелая, так что будьте осторожны. Когда обворованные граждане узнают, что их имущество вернули, они будут плакать от счастья.
Капитан помолчал, справившись с подступившим к горлу комком:
— Я в этом отделе служу не первый год и повидал всякого. Воры ведь не просто кошельки тащат. Они воруют последние деньги на операцию, плату за обучение детей, кровные накопления стариков... Для преступника это легкая нажива, а для простого человека — крушение всей жизни. Ты сегодня не просто закрыл показатели, ты спас сотни семей от отчаяния.
Заметив, что командир едва сдерживает эмоции, Цзян Хао попытался разрядить обстановку:
— Капитан Ван, только не вздумайте плакать, у меня с собой даже носового платка нет.
— Вот еще! — Ван Хао с силой ткнул кулаком в плечо парня. — Настоящие мужики слезы рукавом вытирают!
Он перевел дыхание и неожиданно признался:
— Знаешь, почему я так ненавижу этих паразитов? Я сам вырос в бедной семье, лишней копейки в доме не водилось. В полицейской академии родители высылали мне тысячу двести юаней в месяц. Для меня это были огромные деньги. Тогда переводы выдавали наличными на почте. Я только-только получил конверт, даже в карман спрятать не успел — срезали. Занять у родителей совесть не позволила: у старшего брата только родилась семья, им самим туго приходилось. Пришлось перехватить у сокурсника сотню юаней, купить два ящика самой дешевой лапши и целый месяц давиться сухими брикетами с острым соусом. С тех пор я поклялся себе: буду давить эту мразь везде, где увижу. Сегодня ты воздал им по заслугам. Спасибо тебе от всего сердца!
Ван Хао резко вытянулся по стойке смирно, вскинув ладонь к фуражке:
— Личный состав группы по борьбе с карманными кражами отделения Чанфэн выражает глубокую признательность товарищу Цзян Хао! Смирно! Равнение на героя!
Все оставшиеся оперативники поселка синхронно отдали честь.
По спине Цзян Хао пробежал озноб. Он мгновенно подобрался, расправил плечи и четко вскинул руку в ответном воинском приветствии.
Сидевшие в головной машине Линь Дахун и Вэнь Тао наблюдали за этой сценой через лобовое стекло. Старый начальник довольно прищурился: в этом молодом, несгибаемом парне он видел самого себя тридцать лет назад.
— Признайся, Лао Линь, завидую я тебе черной завистью, — негромко произнес Вэнь Тао.
— И правильно делаешь, — хмыкнул Линь Дахун. — Ты и на пенсии будешь мне завидовать, когда я в парке с местными дамами танцевать начну!
— Вот как? — Вэнь Тао невозмутимо достал телефон и нашел в списке контактов номер супруги Линь Дахуна: — Сейчас я наберу Сюй Цянь и спрошу, с какими это дамами ты собираешься вальсировать. Заодно подскажу, что на рынке как раз акция на спелые дурианы: будешь дома коленями на шипастой кожуре до утра стоять!
Линь Дахун моментально сдулся и испуганно схватил товарища за руку:
— Эй, ты с ума сошел?! Убери трубку, шуток не понимаешь, что ли?!
Офицеры в салоне покатились со смеху. Каким бы грозным ни казался шеф Южного района на службе, перед собственной супругой он робел, как мальчишка.
***
Спустя пять минут Цзян Хао, чувствуя приятную усталость, подошел к служебному седану, замыкавшему колонну. Следом за ним, словно преданные тени, семенили Лян Цюань и Сяо Хэй:
— Хао-гэ, давай мы с тобой в одной машине поедем! Ты же вымотался, мы тебе по дороге плечи разомнем, массаж сделаем! Опыт есть, не пожалеешь!
Лян Цюань уже протянул руки, собираясь размять трапециевидные мышцы командира, как вдруг тонированное стекло задней двери бесшумно скользнуло вниз.
В полумраке салона показался безупречно четкий профиль девушки. Матовая белизна кожи и алая линия губ приковывали взгляд.
Лян Цюань остолбенел:
— Сестрица Чжицин?! Ты еще здесь?!
Время перевалило за полночь. Отработав смену в руководстве компании, она примчалась за сотню километров и терпеливо ждала жениха в машине, ни словом не обмолвившись об усталости.
Линь Чжицин одарила парней едва заметной, прохладной улыбкой:
— Жду своего мужчину.
Слова прозвучали спокойно, но Лян Цюань и Сяо Хэй почувствовали, как между ними и машиной выросла невидимая стена. Втиснуться в салон к этой паре было бы верхом бестактности.
Цзян Хао осторожно снял руку Лян Цюаня со своего плеча, окинул грустные физиономии подчиненных насмешливым взглядом и хмыкнул:
— Ну... если вам так уж невтерпеж ехать со мной — могу предложить место на крыше. Удержитесь?

Комментарии

Загрузка...