— Господин Ян, разве вы не за границей на лечении? — голос Фу Гопина дрожал, он поспешил навстречу, выказывая предельную почтительность.
Ян Линин даже не взглянул на него. Он прошел мимо и остановился за спиной Линь Юэлянь.
— Алянь не сделала ничего дурного, это я сообщил руководству вуза о твоих делишках. Фу Гопин, если ты сейчас же не оформишь с ней развод по-хорошему, я не побрезгую другими методами. Сделаю так, что о твоих махинациях узнает весь город, и ты опозоришься на всю жизнь!
Семейство Фу в ужасе переглянулось. Они не знали, кто этот человек, но по поведению Фу Гопина было ясно: перед ними кто-то с огромным влиянием. Они и представить не могли, что у Линь Юэлянь, чьи родители давно ушли из жизни, а приемный отец скончался много лет назад, вдруг найдется такой могущественный защитник. Разве не говорят, что стоит человеку уйти, как о нем забывают? Оказывается, это не всегда так.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Лю Чуньхуа и Фу Сянтин, которые еще минуту назад вели себя крайне вызывающе, теперь притихли, словно пара испуганных перепелок. Фу Сянтин прикусила губу и дернула брата за рукав:
— Старший брат, что нам делать?
Фу Гопин был в отчаянии. А что тут сделаешь? Ректор уже предупреждал его, что он перешел дорогу очень влиятельному человеку, который легко может лишить его работы. Если этот человек — Ян Линин, то он действительно способен уничтожить его карьеру.
— Господин Ян, это семейное дело рода Фу. Несмотря на ваш высокий статус и громкое имя, не слишком ли это — вмешиваться в чужую жизнь? — Фу Гопин, хоть и опасался Яна, как профессор все же сохранял остатки гордости.
Ян Линин холодно усмехнулся, лицо его осталось невозмутимым.
— Алянь — моя крестная дочь. Почему я не могу вмешаться? Если она терпит такую несправедливость, я готов дойти хоть до самых верхов, чтобы добиться правды!
Слова о высоких инстанциях заставили членов семьи Фу вздрогнуть. Если бы кто-то другой сказал подобное, это сочли бы хвастовством или даже посмеялись, но из уст господина Яна это звучало как приговор. Родственники, которые больше всего боялись неприятностей, засуетились, опасаясь, что из-за упрямства Фу Гопина пострадает весь род.
— Апин, Алянь все эти годы была верной и работящей. Будь мужчиной, разойдись с ней мирно, не доводи до того, чтобы всем стало стыдно.
— Верно, она просит лишь половину имущества, а не все. Это ее честная доля.
— Давай, решайся уже! — подгоняли его сородичи.
Старейшина рода, дядя Фу, на самом деле вовсе не боялся конфликта. Он молчал лишь потому, что всецело поддерживал действия Ян Линина. Он жалел Линь Юэлянь и в глубине души не хотел, чтобы она осталась ни с чем.
Под давлением родни у Фу Гопина и его близких был такой вид, будто они проглотили что-то крайне неприятное. Но выхода из этого тупика не было. Фу Гопин, сжав кулаки, посмотрел на Линь Юэлянь:
— Я отдам тебе половину имущества, но ты должна поклясться, что не будешь жаловаться в университет.
Это была его последняя черта. Если он лишится работы, жизнь будет кончена. Линь Юэлянь задумалась: в конце концов, он уже лишился квалификации для должности заместителя ректора, что само по себе стало наказанием.
— Если ты подпишешь бумаги и отдашь мне то, что причитается, я обещаю не устраивать скандалов в университете.
Фу Гопин не был уверен и перевел взгляд на Яна.
— А что скажете вы, господин Ян?
— Я во всем доверяю Алянь, — ответил тот.
Фу Гопин стиснул зубы. Поколебавшись, он решился:
— Хорошо! Я подпишу. Развод!
— Апин, нельзя... Как ты можешь отдавать ей половину состояния? — Лю Чуньхуа была в ярости. — Да кто она вообще такая!
Фу Сянтин тоже была вне себя от злости. Она не имела прямого доступа к деньгам брата, но всегда могла урвать свою долю. А если половина уйдет, это значит, что ее личная выгода сократится!
Фу Гопин взвесил все за и против. Деньги можно заработать снова, а вот если исчезнет работа и добрая слава, он потеряет всё. Он бросил на Линь Юэлянь гневный взгляд:
— Ты довольна?
Линь Юэлянь холодно усмехнулась:
— Как раз вовремя. Здесь столько родственников, да и господин Ян рядом — они станут свидетелями.
Она достала из сумки папку, открыла ее и протянула Фу Гопину ручку.
— Подписывай.
Фу Гопин не ожидал, что она уже подготовила соглашение. Заглянув в бумаги, он увидел, что всё просто: всего один пункт о передаче половины движимого и недвижимого имущества. Никаких лишних условий.
— Ты всё продумала заранее, а я-то считал тебя доброй и чистой душой! — он выхватил ручку и с досадой расписался.
Бросив папку на Линь Юэлянь, он крикнул:
— Уходим!
Увидев, что развод свершился, Лю Чуньхуа от охватившего ее гнева не смогла сделать вдох и лишилась чувств.
— Бабушка! — Лян Тянь в испуге похлопала старушку по плечу.
— Бабушка упала в обморок! — Фу Цзяе бросился везти инвалидное кресло.
Фу Гопин зашагал следом:
— Скорее, в больницу!
Уходя, он окинул Линь Юэлянь ненавидящим взглядом, словно говоря: мы еще встретимся. Линь Юэлянь лишь устало покачала головой. Она десять лет ухаживала за Лю Чуньхуа и прекрасно знала состояние ее здоровья. Кроме отказавших ног, старушка была крепче самой Линь Юэлянь. У той вечно болела поясница и ныли суставы от ревматизма, а бабушка ела за двоих, спала крепко и простужалась раз в год. Да и голос, когда она ругалась, был на удивление звонким.
Вскоре Линь Юэлянь тоже поставила свою подпись. С этим документом через месяц, после периода на раздумья, она сможет официально получить свидетельство о разводе.
— Алянь, теперь перед тобой целый мир, ты свободна, — подошел дядя Фу, глядя на нее с теплотой. — Какие у тебя планы? Если что-то нужно, я, как старший, обязательно помогу.
Линь Юэлянь улыбнулась:
— Буду работать, зарабатывать деньги и искать Лэлэ. Я верю, что он жив. Буду искать его до последнего вздоха.
Родственники семьи Фу молча опустили головы. Дядя Фу с сочувствием кивнул:
— Обязательно найдешь.
— Ну что, Алянь, пойдем? Моя жена накрыла стол, чтобы отпраздновать твое освобождение, не будем заставлять ее ждать, — сказал господин Ян.
Линь Юэлянь кивнула. Уходя, она обернулась и посмотрела на родовой зал Фу. Когда-то она думала, что именно здесь будет ее последнее пристанище.
— Прощайте, — прошептала она и, не оглядываясь, пошла прочь.
Глядя ей вслед, дядя Фу покачал головой и вздохнул:
— Апин еще пожалеет.

Комментарии

Загрузка...