Депутат Джонатан не привык так легко доверять людям, но когда дело коснулось тех самых «маленьких секретов», когда упомянули охранную фирму «Шельд», ему пришлось поумерить свою бдительность.
Депутат Джонатан не привык так легко доверять людям, но когда дело коснулось тех самых «маленьких секретов», когда упомянули охранную фирму «Шельд», ему пришлось поумерить свою бдительность.
Особенно после его недавней проверки: названный им «Фрэнсис» на самом деле не существовал, а вот «Игорь» действительно являлся фактическим владельцем «Шельда»...
Особенно после его недавней проверки: названный им «Фрэнсис» на самом деле не существовал, а вот «Игорь» действительно являлся фактическим владельцем «Шельда»...
И все же, разумеется, депутат Джонатан не был наивным простаком. Заслуживает ли этот внезапно появившийся азиатский парень доверия? Ну и что с того, что он знает имя Игоря? Его мог подослать кто-то из конкурентов, да и разузнать имя Игоря не так уж сложно...
И все же, разумеется, депутат Джонатан не был наивным простаком. Заслуживает ли этот внезапно появившийся азиатский парень доверия? Ну и что с того, что он знает имя Игоря? Его мог подослать кто-то из конкурентов, да и разузнать имя Игоря не так уж сложно...
Тем временем они уже отошли в безлюдный угол.
Тем временем они уже отошли в безлюдный угол.
Джонатан стиснул зубы. Он все еще сомневался в молодом человеке:
Джонатан стиснул зубы. Он все еще сомневался в молодом человеке:
— Мне нужно взять с собой моих людей.
— Мне нужно взять с собой моих людей.
Ли Линь тут же кивнул:
Ли Линь тут же кивнул:
— Без проблем... если вы полностью в них уверены.
— Без проблем... если вы полностью в них уверены.
Однако Ли Линь сразу же сменил тон:
Однако Ли Линь сразу же сменил тон:
— Но я должен предупредить вас, Джонатан: если они узнают ваш секрет, я один вряд ли справлюсь с таким количеством профессионалов. И тогда даже вашу безопасность никто не сможет гарантировать.
— Но я должен предупредить вас, Джонатан: если они узнают ваш секрет, я один вряд ли справлюсь с таким количеством профессионалов. И тогда даже вашу безопасность никто не сможет гарантировать.
— Я не знаю, что именно вы натворили, господин депутат. Но раз уж я здесь, то полагаю, что об этих «маленьких секретах» лучше не знать лишним людям.
— Я не знаю, что именно вы натворили, господин депутат. Но раз уж я здесь, то полагаю, что об этих «маленьких секретах» лучше не знать лишним людям.
Ли Линь сделал короткую паузу и, прищурившись, спросил:
Ли Линь сделал короткую паузу и, прищурившись, спросил:
— К тому же, депутат Джонатан, вы, кажется, совсем не понимаете, в каком положении сейчас находитесь.
— К тому же, депутат Джонатан, вы, кажется, совсем не понимаете, в каком положении сейчас находитесь.
— Осознаете ли вы вообще... с чем столкнулись?
— Осознаете ли вы вообще... с чем столкнулись?
Джонатан, конечно, осознавал, а потому начал заметно нервничать.
Джонатан, конечно, осознавал, а потому начал заметно нервничать.
Даже в его приглушенном голосе отчетливо слышалась истерика:
Даже в его приглушенном голосе отчетливо слышалась истерика:
— Вы должны доказать, кто вы такой!
— Вы должны доказать, кто вы такой!
Ли Линь ответил ему лишь холодным смешком.
Ли Линь ответил ему лишь холодным смешком.
Этот усмешка заставила Джонатана опомниться.
Этот усмешка заставила Джонатана опомниться.
Показать какое-то удостоверение несложно, но что доказывает бумага? Разве можно поверить человеку только из-за какой-то корочки? В конце концов, это было бы просто самообманом...
Показать какое-то удостоверение несложно, но что доказывает бумага? Разве можно поверить человеку только из-за какой-то корочки? В конце концов, это было бы просто самообманом...
Но что же ему делать?
Но что же ему делать?
Пока он стоял в нерешительности, вновь раздался голос Ли Линя:
Пока он стоял в нерешительности, вновь раздался голос Ли Линя:
— Посмотрите в окно.
— Посмотрите в окно.
Услышав это, Джонатан, стоявший в углу, протянул руку и слегка приоткрыл тяжелую штору банкетного зала.
Услышав это, Джонатан, стоявший в углу, протянул руку и слегка приоткрыл тяжелую штору банкетного зала.
И то, что он увидел... повергло его в шок: вся улица была забита полицейскими машинами! Были даже выставлены заграждения!
И то, что он увидел... повергло его в шок: вся улица была забита полицейскими машинами! Были даже выставлены заграждения!
Мигающие красные и синие огни были отчетливо видны даже с высоты этого этажа!
Мигающие красные и синие огни были отчетливо видны даже с высоты этого этажа!
Все это лишь усугубило страх в душе Джонатана и одновременно подняло кредит доверия к стоящему перед ним юноше... На подсознательном уровне он уже поверил, что этот парень пришел ему помочь.
Все это лишь усугубило страх в душе Джонатана и одновременно подняло кредит доверия к стоящему перед ним юноше... На подсознательном уровне он уже поверил, что этот парень пришел ему помочь.
— Черт побери! — Выругался депутат Джонатан.
— Черт побери! — Выругался депутат Джонатан.
Былая вальяжность бесследно испарилась с его лица, уступив место панике; сейчас он окончательно растерял весь свой лоск.
Былая вальяжность бесследно испарилась с его лица, уступив место панике; сейчас он окончательно растерял весь свой лоск.
Он оцепенело смотрел на Ли Линя, а на его лбу уже выступил холодный пот.
Он оцепенело смотрел на Ли Линя, а на его лбу уже выступил холодный пот.
Для Джонатана не было ничего важнее его карьеры. Ведь он уверенно мчался по скоростному шоссе к светлому будущему, впереди его ждал абсолютно гладкий путь! Неужели все должно рухнуть прямо сейчас?
Для Джонатана не было ничего важнее его карьеры. Ведь он уверенно мчался по скоростному шоссе к светлому будущему, впереди его ждал абсолютно гладкий путь! Неужели все должно рухнуть прямо сейчас?
Происходящее казалось ему настоящим концом света.
Происходящее казалось ему настоящим концом света.
Каждая клеточка его тела была пропитана отчаянием.
Каждая клеточка его тела была пропитана отчаянием.
Но он, конечно, не хотел ставить крест на своем будущем, хотя рассудок и подсказывал ему, что верить этому парню нельзя...
Но он, конечно, не хотел ставить крест на своем будущем, хотя рассудок и подсказывал ему, что верить этому парню нельзя...
Джонатан заговорил дрожащим полушепотом:
Джонатан заговорил дрожащим полушепотом:
— Послушайте... если они действительно что-то узнали, какой смысл мне куда-то бежать? Мне вообще нет нужды скрываться, так ведь? Я в прошлом адвокат и знаю, как вести себя с ними. Они из меня и слова не вытянут!
— Послушайте... если они действительно что-то узнали, какой смысл мне куда-то бежать? Мне вообще нет нужды скрываться, так ведь? Я в прошлом адвокат и знаю, как вести себя с ними. Они из меня и слова не вытянут!
Ли Линь кивнул:
Ли Линь кивнул:
— Если вы считаете, что после ареста сможете со всем идеально справиться...
— Если вы считаете, что после ареста сможете со всем идеально справиться...
— Или если вы думаете, что другие люди поверят, будто вы справитесь идеально...
— Или если вы думаете, что другие люди поверят, будто вы справитесь идеально...
— В таком случае, господин Джонатан, я могу уйти прямо сейчас.
— В таком случае, господин Джонатан, я могу уйти прямо сейчас.
Джонатан опешил. Похоже, до него дошло нечто очень важное.
Джонатан опешил. Похоже, до него дошло нечто очень важное.
И без того бледное от страха лицо белого мужчины потеряло последние остатки красок.
И без того бледное от страха лицо белого мужчины потеряло последние остатки красок.
Карьера разрушена, жизнь кончена... Джонатан падал все глубже в бездну отчаяния.
Карьера разрушена, жизнь кончена... Джонатан падал все глубже в бездну отчаяния.
И тут вновь раздался голос Ли Линя:
И тут вновь раздался голос Ли Линя:
— Если вы не уверены, что все пройдет идеально, тогда вам нужно уходить со мной прямо сейчас.
— Если вы не уверены, что все пройдет идеально, тогда вам нужно уходить со мной прямо сейчас.
— Пока вы не арестованы, Джонатан... все еще можно уладить. — Ли Линь выделил последнее слово:
— Пока вы не арестованы, Джонатан... все еще можно уладить. — Ли Линь выделил последнее слово:
— ВСЁ!
— ВСЁ!
Эти слова зажгли искорку надежды в глазах Джонатана.
Эти слова зажгли искорку надежды в глазах Джонатана.
В беспросветной бездне... он увидел лучик света.
В беспросветной бездне... он увидел лучик света.
Утопающий готов ухватиться за любую соломинку, и не важно, чем она окажется, – он сожмет ее мертвой хваткой.
Утопающий готов ухватиться за любую соломинку, и не важно, чем она окажется, – он сожмет ее мертвой хваткой.
А вкрадчивый, искушающий, будто у дьявола, голос Ли Линя продолжал звучать:
А вкрадчивый, искушающий, будто у дьявола, голос Ли Линя продолжал звучать:
— Время пришло, господин Джонатан.
— Время пришло, господин Джонатан.
— Оставайтесь здесь...
— Оставайтесь здесь...
— Или идите за мной.
— Или идите за мной.
Ответ был очевиден. Джонатан тяжело закивал:
Ответ был очевиден. Джонатан тяжело закивал:
— Идем... идем...
— Идем... идем...
Он посмотрел на Ли Линя, утер пот со лба, и его взгляд стал предельно решительным:
Он посмотрел на Ли Линя, утер пот со лба, и его взгляд стал предельно решительным:
— Идем!
— Идем!
...
...
Режиссерская аппаратная.
Режиссерская аппаратная.
В зале, где еще недавно царил невообразимый шум и суета, сейчас установилась мертвая тишина.
В зале, где еще недавно царил невообразимый шум и суета, сейчас установилась мертвая тишина.
Глядя на экран, Лафлин чувствовал, как по его спине пробегает холодок, а тело начинает мелко дрожать.
Глядя на экран, Лафлин чувствовал, как по его спине пробегает холодок, а тело начинает мелко дрожать.
Он горько пожалел о том, что неверно оценил Ли Линя. Он думал, что у парня осталась хоть капля благоразумия, но реальность показала, что Ли Линь гораздо безумнее, чем казалось!
Он горько пожалел о том, что неверно оценил Ли Линя. Он думал, что у парня осталась хоть капля благоразумия, но реальность показала, что Ли Линь гораздо безумнее, чем казалось!
Три минуты!
Три минуты!
Ли Линю понадобилось всего три минуты, чтобы полностью растоптать психологическую защиту Джонатана!
Ли Линю понадобилось всего три минуты, чтобы полностью растоптать психологическую защиту Джонатана!
Но еще сильнее его ужасало то, что Джонатан даже не попытался отрицать существование неких «маленьких секретов»!?
Но еще сильнее его ужасало то, что Джонатан даже не попытался отрицать существование неких «маленьких секретов»!?
Черт побери, что же это за секреты такие!?
Черт побери, что же это за секреты такие!?
— Нет... нет-нет-нет...
— Нет... нет-нет-нет...
— Я ничего не слышал! Никаких секретов нет и в помине!
— Я ничего не слышал! Никаких секретов нет и в помине!
— Что за шутки! С какой стати я должен быть невольным свидетелем этого!?
— Что за шутки! С какой стати я должен быть невольным свидетелем этого!?
В этот момент Лафлина охватила паника. У него не осталось и следа симпатии к этому юноше. Да, то, что сейчас делал Ли Линь, гарантированно подняло бы рейтинги шоу «В бегах» до небес, но как он мог пустить подобный диалог в эфир!?
В этот момент Лафлина охватила паника. У него не осталось и следа симпатии к этому юноше. Да, то, что сейчас делал Ли Линь, гарантированно подняло бы рейтинги шоу «В бегах» до небес, но как он мог пустить подобный диалог в эфир!?
— Чертов сумасшедший!!
— Чертов сумасшедший!!
Тем временем несколько сотрудников, видевших эту сцену, молча покинули зал, чтобы известить стоящих за ними влиятельных персон, а те, в свою очередь, собирались передать информацию еще выше по цепочке...
Тем временем несколько сотрудников, видевших эту сцену, молча покинули зал, чтобы известить стоящих за ними влиятельных персон, а те, в свою очередь, собирались передать информацию еще выше по цепочке...
Лафлину уже было не до картинки на экранах, он лихорадочно соображал, как спасти собственную шкуру.
Лафлину уже было не до картинки на экранах, он лихорадочно соображал, как спасти собственную шкуру.
Он прекрасно понимал, что для настоящих воротил он всего лишь букашка, которую можно раздавить мимоходом.
Он прекрасно понимал, что для настоящих воротил он всего лишь букашка, которую можно раздавить мимоходом.
И тогда ему в голову пришла безумная мысль.
И тогда ему в голову пришла безумная мысль.
«Пустить все это... прямо в эфир?»
«Пустить все это... прямо в эфир?»
«Чем больше людей это увидит, тем в большей безопасности буду я сам!»
«Чем больше людей это увидит, тем в большей безопасности буду я сам!»
Лафлин резко встряхнул головой. Его рубашка к этому моменту уже насквозь пропотела.
Лафлин резко встряхнул головой. Его рубашка к этому моменту уже насквозь пропотела.
Он посмотрел на пульт переключения камер в своих руках, с трудом сглотнул, разрываясь от внутренних сомнений.
Он посмотрел на пульт переключения камер в своих руках, с трудом сглотнул, разрываясь от внутренних сомнений.
Он не знал, стоит ли так рисковать, не знал, не приставили ли ему уже пистолет к затылку, и даже пожалел, что столь опасная мысль вообще пришла ему в голову.
Он не знал, стоит ли так рисковать, не знал, не приставили ли ему уже пистолет к затылку, и даже пожалел, что столь опасная мысль вообще пришла ему в голову.
Но эта идея уже пустила прочные корни в его разуме.
Но эта идея уже пустила прочные корни в его разуме.
И вдруг в его голове сложился пазл. Глядя на Ли Линя на экране и на полное тревоги лицо Джонатана, он сопоставил факты.
И вдруг в его голове сложился пазл. Глядя на Ли Линя на экране и на полное тревоги лицо Джонатана, он сопоставил факты.
Зрачки Лафлина сузились, а дыхание перехватило.
Зрачки Лафлина сузились, а дыхание перехватило.
Он тупо уставился на большой экран, на это чертовски красивое восточное лицо, чувствуя себя так, словно его поразила молния:
Он тупо уставился на большой экран, на это чертовски красивое восточное лицо, чувствуя себя так, словно его поразила молния:
«Проклятье... Ли Линь... ты снова используешь меня!?»
«Проклятье... Ли Линь... ты снова используешь меня!?»
«Мать твою!»
«Мать твою!»
«Мать твою!!» — именно так.
«Мать твою!!» — именно так.
Ситуация перевернулась с ног на голову всего за какие-то три минуты!
Ситуация перевернулась с ног на голову всего за какие-то три минуты!
Словно хватаясь за спасательный круг, Лафлин перевел взгляд на трансляцию Эми Блант.
Словно хватаясь за спасательный круг, Лафлин перевел взгляд на трансляцию Эми Блант.
В этот момент Эми как раз наткнулась на ключевую зацепку...
В этот момент Эми как раз наткнулась на ключевую зацепку...
Если Эми поймает Ли Линя, то все еще можно спасти. Ему самому не придется рисковать, а все записи Ли Линя останутся запертыми в этой аппаратной... Только тогда у него появится шанс выжить!
Если Эми поймает Ли Линя, то все еще можно спасти. Ему самому не придется рисковать, а все записи Ли Линя останутся запертыми в этой аппаратной... Только тогда у него появится шанс выжить!
Он смотрел на Эми взглядом, полным надежды и мольбы.
Он смотрел на Эми взглядом, полным надежды и мольбы.
— Давай! Эми!
— Давай! Эми!
— Ну же, давай!
— Ну же, давай!
...
...
— Мэм, проверка логов завершена!
— Мэм, проверка логов завершена!
Хотя Ли Линь тщательно удалил все следы и не оставил ничего даже на жестком диске... техническим специалистам потребовалось всего несколько десятков секунд на восстановление данных. По IP-адресу компьютера они вычислили пакеты данных, которые отправлял Ли Линь.
Хотя Ли Линь тщательно удалил все следы и не оставил ничего даже на жестком диске... техническим специалистам потребовалось всего несколько десятков секунд на восстановление данных. По IP-адресу компьютера они вычислили пакеты данных, которые отправлял Ли Линь.
Все веб-страницы и информация, которую он просматривал, были полностью перехвачены.
Все веб-страницы и информация, которую он просматривал, были полностью перехвачены.
С учетом времени, потраченного на отсев важного, они уложились даже быстрее тех трех минут, что отвела им Эми.
С учетом времени, потраченного на отсев важного, они уложились даже быстрее тех трех минут, что отвела им Эми.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...