Глава 85

Фальшивка не хочет быть настоящей (Новелла)
Глава 85.
*****
Рядом с дверью конференц-зала располагалась статуя Висенте ростом примерно со среднего взрослого мужчину.
Психея взирала на статую со смешанными чувствами.
В прошлом меня выгнали отсюда вон.
Случилось ли это примерно в это же время до рестарта?
Леннокс оставил кое-какие материалы, которые нужно было принести в конференц-зал.
Я мчалась со всех ног, чтобы успеть.
– Ты что тут забыла?
В ответ получила лишь презрение с угнетением.
Леннокс бросил документы, вовсю плюясь и ругаясь, сказав, что всё уже завершилось, и, если я собиралась прийти, нужно было приходить раньше.
Я смирилась и отправилась домой, но попала под нежданный ливень и промокла до нитки.
Данные, что мне удалось систематизировать, растаяли, будто смытый волнами песочный замок.
Пожалуй, так я тогда и подумала.
Сейчас же мне хочется лишь собственного комфорта. Не желаю больше заниматься подобным.
И вот так, после того как карета наконец прибыла...
– Почему не вошли?
Психея повернула голову.
Что тогда, что сейчас.
Рядом с ней стоял человек, одним своим существованием сиявший, будто звезда в ночном небе.
Девушка моргнула и медленно ответила:
– Ждала, чтобы мы могли войти вместе.
– Не ведая знали, когда я приду? – пусть и сказал так, Берндия был счастлив, что она его дожидалась. Он с улыбкой протянул девушке руку.
И Психея естественно вложила в его ладонь свою.
– Мне стоило прийти пораньше.
– Разговор прошёл как нужно?
– Так-сяк. Было настолько ожидаемо, что даже не весело.
По прибытию в зал заседаний мужчина сразу же был вынужден уйти на встречу с кронпринцем, изъявившим желание поговорить.
Он хотел как-нибудь привлечь принцессу на свою сторону.
Берндия счёл это довольно занятным.
Когда он заявил, что не желает расторгать помолвку, тот спросил, почему герцог решил стать императорским псом. Зато сейчас...
Динь-дон, динь-дон...
Прозвенел колокол, возвещающий скорое начало собрания.
Берндия заговорил с извиняющимся выражением лица:
– Как я уже говорил, мне жаль, что Вам придётся выслушивать нелицеприятные замечания. Увы, это всё, что я в силах сделать.
– Не говорите так. И...
Я собиралась сказать, что, пока герцог рядом со мной, я могу вынести и хуже этого.
Но как-то стыдно говорить об этом вслух.
– Нет. Идёмте.
Она лишь крепче сжала руку Берндии, избегая его взгляда.
Тот улыбнулся приливу тепла.
*****
Великая Конференция не имеет регулярной даты. Её проводят лишь тогда, когда в империи случается крупное событие.
Дворяне, поддерживавшие императора, сидели по левую сторону от расположенного по центру трона, в то время как фракция наследного принца сидела справа.
Напротив трона же сидели аристократы, поддерживавшие нейтралитет.
Стоило Психее войти, и взоры уже сидевших вельмож обратились к ней.
Вполне естественно, что выбранное ею место определит обозначенный девушкой политический курс.
– Сюда, – Берндия завёл её в зону для гостей, где девушке, строго говоря, было не место.
Эти места были наиболее удалены от престола и использовались с целью воспитания юных членов императорской семьи или высокопоставленных дворян.
Лучшее место, чтобы не выделяться, ведь у сидевших здесь не было права принимать решения, но был голос.
– Т-ты что тут забыла? – сидевший впереди Леннокс перепугался.
Неужели думал, что я последую за Берндией направо?
– Какие-то проблемы с этим? – Берндия взглянул на него широко распахнутыми глазами.
С таким выражением, что если бы кто незнающий увидел, то решил, что вопрос был задан из чистого любопытства.
– Н-нет, – поспешно сказал Леннокс. Словно увидев перед собой чудовище, юноша быстро отвёл взгляд и занервничал.
А когда Берндия ушёл, пересел как можно дальше от Психеи.
Но даже так Психея лишь провожала взглядом спину Берндии, ушедшего вправо.
Любой аристократ прекрасно осведомлён о том, что Берндия возглавляет фракцию наследного принца.
Негоже такому человеку находиться в гостевой зоне...
Мы решили пока что сесть порознь, ведь иначе могло возникнуть недопонимание, что если я даже здесь расположусь рядом с герцогом Лестир, то уже заведомо определилась со стороной.
Долго ждать не пришлось: вскоре все пустые места заполнили люди.
Император, севший самым последним, объявил об открытии Великой Конференции.
– Причина, по которой я созвал вас сегодня, заключается в следующем, – тёплый серый взгляд упал на Психею.
Взгляды дворян также обратились к ней.
– Решить, как необходимо поступить с грешницей Глориэль.
Сам факт того, что Великая Конференция была проведена ради одного человека, не мог произойти только потому, что тот был преступником.
Император сказал так, словно желая предупредить события:
– Герцог Лестир.
– Да, – Берндия, к которому обратились, посмотрел на императора.
Его пурпурные глаза были ледяными.
– Ваши грехи будут определены в соответствии с положением Глориэль.
Две пары холодных глаз словно пытались друг друга убить.
– Вне зависимости от исхода, за грех привлечения преступницы к радостному мероприятию с Вас будет спрошено.
– Понимаю.
– Что ж... – император, странно растягивая слова, вновь перевёл взгляд. Он приоткрыл свои алые губы, вглядываясь в собравшихся.
– Позвольте мне сказать, – начало положил Берндия.
Неторопливо закинув ногу на ногу, он сцепил пальцы в замок и сложил их на колено.
– Я бы хотел избавить Глориэль от клейма преступницы и вернуть ей родовую фамилию...
– Помиловать убийцу императорской семьи? Что за чушь! – поспешно вмешался аристократ слева.
Но, встретившись с глазами Берндии, он тут же опустил голову.
Герцог продолжил как ни в чём не бывало.
– ...вернуть родовую фамилию Силькисия.
– Звучит абсурдно.
Все, кто прежде отсиживался в страхе снискать на себя гнев Бешеного Пса, ныне выступили в страхе за своё поставленное на карту положение.
Берндия смерил маркиза Эсланда загадочным взглядом.
– Неужели Ваша Светлость в самом деле забыл об инциденте двадцатилетней давности? Её Величество императрица едва не погибла. Одно то, что её не наказали здесь и сейчас, высшая милость небес...
– Вы помните о том, что делали в три года?
– ...
– И Вы считаете разумным быть наказанным за то, что не только не помните, но и не делали сами?
– Герцог, Ваши слова слишком опираются на эмоции, – сидевший рядом с Логаном барон Хиллейс открыл рот. – Тот, кто несёт фамилию семьи, обязан взять на себя её ответственность. Глориэль не выполнила свой долг...
– Какой долг у трёхлетнего ребёнка?! – вскричал мужчина с сиденья справа, входивший во фракцию наследного принца.
Он был известен за свою вспыльчивость и тем, как легко у него на шее вздувались вены.
– Хорошо Вам говорить о справедливости, закрыв глаза на свой долг. Кажется, некто говорил, что своего наследника воспитывал отнюдь не с юных лет?
– Разве Вы, граф, не сами без наследника?
– Я не бесплоден, как кое-кто!
– Дворянин остаётся дворянином. Что в год, что в три.
Спор, что вот-вот должен был перейти в личные дрязги, оборвал кто-то слева.
После чего свою лепту внесли обе стороны.
– Если человек до какого-то возраста не дворянин, то и после нет. Потому говорить, что...
– Когда это я сказал, что трёхлетний ребёнок не дворянин?
– Раз дворянин, то выполняй свой долг!
– Чей долг? Накажет ли граф трёхлетнего ребёнка за нанесённое оскорбление, даже если это был лёгкий удар во время игры?
– Разве это одно и то же?
– С возрастом человек думает иначе. В возрасте, когда ребёнок не понимает, что делает...
– Вы постоянно давите на возраст. Так простите ли Вы, маркиз, трёхлетнего ребёнка, оправдывая его юностью, если тот подожжёт дом?
– Это не одно и то же! Разве именно Глориэль была виновницей в том инциденте?
– Как Вы не поймёте, что грехи родителей – грехи и их детей тоже?
– Глориэль тогда было три года. Лишь потому, что её семья совершила преступление в то время, когда она ещё ничего не понимала...
– Таков закон империи.
– По закону Глориэль уже давно должна быть мертва.
– Потому она и должна быть благодарна за то, что прожила до сих пор. Как можно требовать помиловать... – уверенно говоривший аристократ бросил взгляд на Берндию.
Ведь раз он был первым, кто заговорил об амнистии, то должен был бояться навлечь на себя огонь.
Скрестив руки на груди, Берндия бесстрастно качнул ногой.
Беря в учёт его вспыльчивый характер, он был бы рад спалить дотла всех и каждого, кто смел сквернословить о принцессе. Но сейчас было не время давать волю своей натуре.
Нужно отсеять тех, кто в будущем будет создавать проблемы, – он мысленно отметил аристократов, настаивавших на крайних мерах со словами: «Амнистия недопустима. Глориэль нужно немедленно казнить».
Лишь потому вместо того, чтобы сразу перейти к сути дела, герцог сыграл на их эмоциях.
Чтобы отсеять людей, неспособных читать между строк и привыкших безумствовать.
И когда споры достигли апогея, он коротко вздохнул:
– Хм.
Громко переговаривавшиеся дворяне мигом захлопнули рты.
Берндия лениво откинулся на спинку своего сиденья. И кратко изложил выводы, сделанные до сих пор:
– За преступления, совершённые её родителями, когда ей было всего три года, Глориэль должна умереть. Таков закон и порядок империи.
– ...
– Закон и порядок, – он рассмеялся. – Хорошие слова. Если Вы гражданин империи, то, конечно, обязаны их блюсти. Неподчинение должно быть наказано. Да, предложение естественно.
Он приподнял уголок рта.
– Тогда естественно ли быть наказанным за соблюдение закона?
– ...?
– ...!
Кто-то понял, кто-то – нет.
Один из последних пробормотал:
– Нет... наверное.
– Вот как, – многозначительно завершил свою речь Берндия.
В зале заседаний повисла тишина.
Те, кто догадался, что крылось за этими словами, молчали в ожидании, что кто-то спросит первым, а не знавшие были преисполнены решимости вызнать его намерения.
Тем временем член рода Хана, сидевший рядом с принцем, открыл рот.
Он был тем вспыльчивым графом, что лично порицал Хиллейса за его бесплодие.
– Неужто Вы хотите сказать, что Глориэль не то что не нужно наказывать, а она невиновна и вовсе?
– Именно.
– ...!

Комментарии

Загрузка...