Ху И шел по телецентру с тем же неостановимым победным настроем, который захватил весь интернет, ступая уверенно и размашисто. Вопреки ожиданиям, никто не встречал его цветами и аплодисментами — в коридорах его встретил лишь ледяной воздух. Он отчетливо чувствовал, как эта стужа пробирается под одежду, обдавая промозглым холодом. Работники поглядывали на него странно; их взгляды, словно ледяные стрелы, заставили его сердце ухнуть вниз, и в душе тут же зародилось недоброе предчувствие.
— Учитель Ху И, вы пришли, — навстречу ему вышел молодой сотрудник, однако в его тоне сквозила явная небрежность. — Режиссер Лю ждет вас, сюда пожалуйста.
Ху И последовал за сотрудником к кабинету режиссера Лю. Дверь была приоткрыта, и до него доносились обрывки чужих слов:
— ...Можете не переживать, ровно три минуты, ни секундой больше...
Три минуты?! Зрачки Ху И сузились. Ведь раньше они четко договаривались о десяти минутах эфирного времени для промоушена!
Он резким толком распахнул дверь и увидел, как режиссер Лю угодливо кивает кому-то в телефонную трубку, расплывшись в улыбке. Этот раболепный вид разительно отличался от только что проявленного равнодушия.
— Режиссер Лю, что это за цирк с моим временем? — Ху И перешел сразу к делу, и в его голосе звучал сдерживаемый гнев. Ему показалось, что собственный голос прозвучал как-то глухо в этом давящем воздухе.
Режиссер Лю повесил трубку, поднял на него взгляд:
— Сократить немного? Разве три минуты — это «немного»?
Ху И почувствовал себя так, будто проглотил муху — одновременно тошнотворно и обидно.
— Мы же ясно договаривались на десять минут!
— Ой, ну планы поменялись, сам понимаешь, мы люди телевизионные, от нас мало что зависит, — режиссер Лю заговорил каззенным языком, совершенно не обращая внимания на то, как с каждой секундой темнеет лицо Ху И. — Три минуты — это уже немало. Многие вон и вовсе пробиться не могут, а хотят.
Ху И глубоко вдохнул спертый воздух кабинета, изо всех сил пытаясь подавить бушующий внутри гнев. Он знал, что бодаться с таким человеком в лоб бесполезно, нужно искать другой выход.
— Режиссер Лю, как насчет такого варианта: я готов лично доплатить за дополнительное эфирное время...
— Не нужно, — режиссер Лю бесцеремонно перебил его, и в его голосе послышалась непреклонная жесткость. — Таково решение руководства телеканала, изменить его никто не может.
Ху И посмотрел на холодное выражение лица режиссера. Окружавшие их сотрудники перешептывались, наблюдая за происходящим словно за представлением. Это ощущение изоляции давило на него непосильной тяжестью, словно он оказался заперт в невидимой клетке, где даже дышать становилось трудно. Он сжал кулаки так сильно, что ногти глубоко впились в ладони; он почти физически ощущал боль, готовую прорвать кожу.
— Режиссер Лю, вы уверены, что не передумаете? — голос Ху И упал до низьких нот, каждое слово словно выдавливалось сквозь зубы, а по звуку едва заметно дрожало.
Режиссер Лю презрительно усмехнулся:
— Передумаю о чем? Советую тебе лучше пойти и как следует подготовиться, три минуты пролетт незаметно. — Сделав паузу, он добавил: — Смотри только, чтобы песню целиком успел спеть.
Волна горячей крови ударила Ху И в голову, ему казалось, что он готов взорваться.
— Хорошо. Отлично, — чеканя каждое слово, произнес он, развернулся и вышел из кабинета, оставив режиссера Лю и сотрудников стоять в растерянности.
Дойдя до конца коридора, Ху И резко развернулся лицом к двери кабинета режиссера Лю...
Ху И стоял за кулисами; тусклый свет вытянул его фигуру в длинную тень, упавшую на ледяную стену, которая, казалось, вбирала в себя все остатки тепла. До него доносился шум из студии — другие артисты репетировали, и радостные возгласы вкупе с аплодисментами создавали резкий контраст с его нынешним положением. Эти звуки восторгов резали слух, будто острые ножи. В зеркале гримерки отразилось его напряженное лицо; в глазах полыхал огонь несогласия, окутанный при этом тяжелым слоем полного бессилия. Он вспомнил, как только начинал свой путь: пел в убогом подвале перед холодными стенами, тренировался дни и ночи напролет — всё ради того, чтобы однажды оказаться на большой сцене и донести свою музыку до людей. «Я не могу вот так просто сдаться», — молча поклялся он себе.
Он видел суетящихся вокруг него работников, похожих на муравьев: они сновали мимо, но словно в упор его не замечали, ведя себя так, будто его вообще не существует. На лицах каждого читалось отчетливое «меня это не касается». Подобное равнодушие ранило больнее прямого отказа и от него буквально перехватывало дыхание. Он даже расслышал их тихое шептание — насмешливые и едкие словечки втыкались в его нервы острыми иглами.
— Всё, на этом мне окончательно конец, — сердце Ху И рухнуло на самое дно, словно провалившись в бездонную пропасть.
Он понимал, что без столь важной рекламной площадки, коей являлось телевидение, продажи его альбома неизбежно рухнут. Все прошлые старания, бессонные ночи и титанический труд пойдут прахом. Он даже начал сомневаться в себе: неужели он и впрямь не создан для сцены, не лучше ли было бросить все давным-давно?
Но в тот самый миг, когда отчаяние почти поглотило его, в голове внезапно мелькнула искра. Он вспомнил о системе! О той самой системе, что неизменно сопровождала его и дарила надежду! Он крепко сжал висевший на груди кулон системы, и его ледяная наощупь поверхность мгновенно привела мысли в порядок.
— Точно, у меня же есть система! Я не имею права просто так сдаться!
В глазах Ху И вновь разгорелся боевой дух. Он глубоко вздохнул, заставил себя успокоиться и принялся лихорадочно обдумывать план действий.
— Обычные способы продвижения здесь точно не сработают... — быстро анализировал он про себя. — Этот старый лис режиссер Лю ни за что не предоставит мне шанс, значит, нужно сыграть на опережение и перевернуть ситуацию вверх дном.
Он окинул взглядом окрестности, и его взор зафиксировался на огромном LED-экране в центре сцены.
Внезапно в его голове созрела дерзкая мысль.
— Раз вы не даете мне нормально выступить, тогда пеняйте на себя!
Уголки губ Ху И изогнулись в зловещей усмешке, а в глазах заблестел лукавый огонек.
Он быстрым шагом направился к краю сцены и бросил настраивавшему аппаратуру сотруднику:
— Эй, браток, выручай! Выведи мой проморолик на главный экран, живо!
Работник опешил — он явно не ожидал от Ху И подобной просьбы, однако на уровне рефлексов послушался.
В самый момент перед тем, как ролик должен был стартовать, Ху И неожиданно сделал глубокий вдох и громко произнес в микрофон:
— Дорогие мои зрители, добрый вечер всем! Я певец Ху И... Кхм, вообще-то я пришел сюда представить свой новый альбом, но... планы имеют свойство меняться.
Его голос разнесся по всей студийной арене благодаря мощным динамикам. Эхо раскатилось под сводами зала, и все присутствующие, мгновенно отвлеченные этим заявлением, повернули головы в его сторону.
Ху И выдержал паузу, намеренно заинтриговав публику, после чего сменил тон на предельно искренний:
— Но! Я твердо убежден, что любой успех невозможен без вашей поддержки. Поэтому я принял решение отдать принадлежащее мне по праву эфирное время кому-то из вас — случайному счастливчику в этом зале!
Услышав это, режиссер Лю тут же вскочил на ноги и завопил:
— Ты не имеешь права! Это прямое нарушение правил телеканала!
Ху И невозмутимо ответил:
— Режиссер Лю, не извольте забывать: в моем контракте прописан особый пункт. В экстраординарных ситуациях я обладаю полномочиями самостоятельно определять формат продвижения, до тех пор пока это не наносит фундаментального ущерба интересам телеканала. Сейчас я дарю свое время зрителю, что привлечет к телеканалу еще больше внимания. По-вашему, это наносит ущерб?
Режиссер Лю на мгновение лишился дар речи, а зрители, услышав слова Ху И, с еще большим энтузиазмом принялись скандировать его имя и подбадривать артиста.
Стоило прозвучать этим словам, как по залу пронесся гул потрясения!
Все замерли в шоке: и менеджер Ху И, стоявший неподалеку и заламывавший руки в попытках броситься к режиссеру Лю, дабы уладить конфликт (остановленный лишь строгим взглядом певца), и злорадствовавшие до этого конкуренты. Люди переглядывались, отказываясь верить собственным ушам.
— Этот... этот Ху И рехнулся? Он реально отдает свое время кому-то со стороны?
— Какую игру он затеял? Неужели решил пустить всё под откос?
— Ого, до чего же интригующе! Обязательно посмотрю, что у него на уме!
Перешептывания на разные лады поднимались и стихали, вся студия мгновенно вскипела, а первоначальное напряжение сменилось жгучим чувством предвкушения.
Наблюдая за изумленными и полными надежды лицами в зале, Ху И внутренне торжествовал. Он знал, что добился своего: ему удалось приковать к себе всеобщее внимание и пробудить всеобщее любопытство к тому, что произойдет дальше.
Откашлявшись, он продолжил:
— Итак, кто же станет этим счастливчиком? Давайте же узнаем...
Ху И указал на огромный экран:
— Прямо сейчас на экране начнут хаотично сменяться кадры. На ком остановится выбор — тот и получит заветный шанс, а я исполню любое его желание, какое только будет мне по силам!
Не успел он договорить, как из зала донесся дрожащий от волнения голос:
— Ху И! Посмотри сюда!
Этот окрик прорезал гам толпы, точно молния, и безошибочно достиг цели. Ху И перевел взгляд в сторону звука и увидел девушку, высоко поднявшую светящуюся табличку. Ее лицо раскраснелось, а слезы вперемешку с потом ярко блестели в лучах прожекторов.
Это была Сяо Хуа, председатель фан-клуба Ху И, преданная поклонница, поддерживавшая его со времен абсолютной безвестности.
— Ху И, твои песни подарили мне силы! — в голосе Сяо Хуа слышались рыдания, но звучал он невероятно твердо. — Я провалила экзамены в старшей школе и чуть было не поставила на себе крест! Именно твоя песня Наперекор ветру помогла мне подняться вновь! Твои песни — это не просто музыка, это надежда, это свет!
В этот момент на экранах сменилась картинка: зрителю показали, как Сяо Хуа после неудачи на экзаменах сидит одна в темной комнате, в наушниках играет песня Ху И, ее взгляд постепенно меняется от отчаяния к решимости, после чего она снова берется за учебники.
Слова Сяо Хуа упали в спокойную гладь воды подобно камню, породив круги ряби.
Даже те зрители, которые пришли сюда просто ради зевательского зрелища, сейчас прониклись искренними эмоциями девушки.
В студии воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает булавка; лишь всхлипывания Сяо Хуа разносились под сводами, обладая какой-то магической силой, затрагивающей струны душ каждого присутствующего.
— Ху И, держись! Мы всегда будем с тобой! — кричала изо всех сил Сяо Хуа, словно пытаясь передать кумиру всю свою энергию.
— Верно! Ху И, давай!
— Больше времени на промо! Мы хотим слушать песни Ху И!
— Режиссер Лю, вы не имеете права! Это верх несправедливости!
Настроения публики раскалились до предела. Зрители один за другим поднимались с мест, скандируя и поддерживая исполнителя. В считанные секунды эмоции выплеснулись наружу мощнейшей волной, и вся студия превратилась в огромный кратер вулкана, готового извергнуть раскаленную лаву.
Лицо режиссер Лю мгновенно побелело, лоб покрылся мелким бисером пота — он физически ощущал щекочущие струйки, стекающие по вискам. Он никак не ожидал подобного поворота событий. Замышляя прижать Ху И, он в итоге выстрелил себе ногу.
— Эм... Эх... — режиссер заикался, не в силах выдавить из себя ни единой связной фразы.
Искоса взглянув на стоявшего на сцене Ху И, он заметил едва заметную улыбку в уголках губ певца. В этом выражении читалось столько ехидства и самодовольства, будто Ху И говорил: «Старый лис, а сегодня твой день провала!»
Столкнувшись с колоссальным давлением общественности, режиссер Лю был вынужден пойти на попятную.
Дрожащим голосом он произнес:
— Ладно... Хорошо, я согласен увеличить эфирное время для Ху И.
Как только эти слова сорвались с его губ, зал взорвался громовыми аплодисментами и ликованием. Шквал оваций едва не снес крышу павильона, заставляя уши закладывать от гула.
Оглядывая происходящее вокруг, Ху И переполнился глубокими эмоциями.
Он понимал, что эта победа принадлежит не только ему одному — она принадлежит тем преданным фанатам, что шли за ним до конца.
В оставшееся эфирное время Ху И выложился на дно и на полную катушку, исполнив треки из нового альбома с филигранной точностью. Его вокал то взмывал ввысь мощными высокими нотами, готовыми пробить небеса, то сменялся мягким, интимным полушепотом, рассказывающим сокровенные истории. Каждая нота несла в себе мощный энергетический заряд, проникающий прямо в сердца людей.
Зрелище в зале граничило с экстазом: аплодисменты, крики и восторженный визг сливались в единый звуковой поток, грозящий разрушить стены павильона.
Рейтинги телеканала в этот слот взмыли вертикально вверх, побив все исторические рекорды.
Альбом Ху И получил беспрецедентную рекламную кампанию, а его имя буквально за одну ночь разлетелось по каждой улице и переулку.
Участники команды Ху И бросились обнимать друг друга, празднуя эту тяжелую, но сладкую победу.
Вся съемочная площадка пропиталась атмосферой праздника, став шумной и радостной, словно в канун Нового года.
Стоя в центре сцены и впитывая жар народной любви, окружавшей его со всех сторон подобно теплому пламени, Ху И испытывал искреннюю благодарность.
Он понимал, что этот успех — лишь отправная точка. Путь впереди предстоял долгий, и ему придется стараться еще сильнее, чтобы не подвести ожидания тех, кто в него верил.
— Алло? Брат Ван? С телевидением всё улажено... Да, результаты колоссальные... Мм? Следующее выступление? Я понял... Не переживай, я обязательно... — Ху И держал телефон у уха, его взгляд излучал твердую уверенность, но в этот момент голос внезапно оборвался, оставляя простор для самых смелых догадок.

Комментарии

Загрузка...