Глава 28

С окончанием последнего в учебном году финального экзамена за первый семестр первого года старшей школы каждый ученик столкнулся с выбором: пойти по гуманитарному или естественному профилю. Если исходить из личных особенностей Цэнь Кая, он всё же склонялся к естественным наукам, однако некоторые дополнительные факторы подталкивали его в сторону гуманитарных. Самым главным стимулом были родители. Перед распределением на профили они завели с Цэнь Каем разговор и выразили надежду, что он выберет гуманитарное направление. Их взгляды отличались особой «простотой»: они считали, что после гуманитарного профиля гораздо выше вероятность сделать карьеру чиновника. Родители хотели, чтобы в будущем Цэнь Кай пошел по официальной стезе, поскольку появление чиновника в роду казалось им предметом величайшей гордости. Но Цэнь Кай думал иначе. Он прекрасно понимал, что совершенно не создан для чиновничьей службы. Во-первых, он отлично знал, что у него нет ни красноречия, ни связей, ни эмоционального интеллекта, и он совершенно не умел льстить, угождать или сколачиваться в клики — словом, презирал все те порядки, что царят в официальных кругах. Во-вторых, даже если отбросить это, далеко не все чиновники вышли из гуманитариев, поэтому логика родителей, по его мнению, не выдерживала никакой критики. В итоге к их советам он отнесся лишь как к шуму и поступил по-своему. Вторым фактором, разумеется, были соображения насчет Тун Синь. Судя по тому, как хорошо он ее знал, Тун Синь непременно выбрала бы гуманитарный профиль. Руководствуясь самыми искренними побуждениями своего сердца, он, конечно же, надеялся, что в будущем они с Тун Синь поступят в один и тот же город и в одно и то же учебное заведение. Тогда он смог бы находиться рядом с Тун Синь вполне законным, или, говоря открыто, самым что ни на есть благовидным образом. Проанализировав ситуацию, он пришел к выводу, что если пойдет на гуманитарное направление, то математика станет его сильной стороной. С другой стороны, он терпеть не мог зубрежку, а история и география в рамках гуманитарного профиля требовали запоминания колоссального объема информации, что тоже не было его сильной стороной. В конце концов, всё тщательно обдумав, Цэнь Кай все-таки решил изучать естественные науки. Он предпочел последовать зову своего сердца — остаться самим собой!

Сразу за разделением на профили последовало и распределение по классам. Цэнь Кай из второго класса перешел в девятый. Классным руководителем оставался учитель Е, да и бо́льшую часть одноклассников составляли прежние ребята, за исключением того, что те, кто выбрал гуманитарный профиль, ушли, а на их место прибыли ученики из других классов, выбравшие естественные науки. Их класс временно перевели с пятого этажа на первый, что снова напомнило Цэнь Каю последнюю неделю третьего года средней школы, когда им точно так же меняли класс на первом этаже. Прямо перед окнами первого этажа старшей школы находился задний сад Первой школы. В саду возвышалась пагода, носившая название Вэньчанге, и беседка Саньу. Перед пагодой располагался овальный пруд с искусственной горкой посередине, где плавало немало золотых рыбок. Каждую перемену или во время обеденного перерыва ученики часто приходили к этому пруду полюбоваться рыбами, цветами и камнями.

Однажды новый ученик по имени Лянь Чжуан взял отгул. Так вышло, что в выпускном классе средней школы он учился в соседнем четырнадцатом классе, но до этого они почти не пересекались и близко знакомы не были. Говорили, что у него дома стряслась беда, а какая именно — Цэнь Кай расспрашивать не стал. Когда он снова увидел Лянь Чжуана, то отчетливо почувствовал, насколько тот осунулся и помрачнел. Судя по всему, произошло нечто серьезное.

— Цэнь Кай! — раздался чей-то давно забытый, но такой знакомый голос, окликнувший Цэнь Кая, когда тот собирался вернуться в класс.

Оглянувшись, он увидел Тун Синь, Дэн Лань, нескольких ребят из их бывшего класса средней школы и Лянь Чжуана. Все они собрались у беседки Саньу в этот не слишком жаркий полдень.

— Почему это ты? — Цэнь Кай всё еще изо всех сил старался казаться невозмутимым, медленно приближаясь к беседке.

Однако Тун Синь вовсе не хотела, чтобы Цэнь Кай присоединялся к их компании. Она сама спустилась к нему, и они сели прямо на траву у подножия пагоды Вэньчанге.

Как выяснилось, эти ребята пришли навестить Лянь Чжуана, потому что тот недавно потерял отца, а сама она просто составляла компанию остальным одноклассникам. Увидев Цэнь Кая, о котором грезила день и ночь, она чисто инстинктивно двинулась ему навстречу.

Это был первый их с Тун Синь столь близкий разговор с прошлогоднего Праздника середины осени. На этот раз они были абсолютно одни и взаимно делились забавными и удивительными историями, произошедшими за год учебы в старшей школе. Рассказали и о том, как Цэнь Кай на первом же экзамене по географии умудрился пропустить целую страницу сзади, из-за чего его рейтинг стремительно рухнул вниз, и о том, как Тун Синь успешно выступила на школьных спортивных соревнованиях. Когда зашла речь о выборе профиля, всё оказалось так, как Цэнь Кай и предполагал: Тун Синь действительно выбрала гуманитарные науки. Вспомнив нечто забавное, Тун Синь озарилась своей фирменной улыбкой: ее щеки слегка порозовели, обнажились неглубокие ямочки, а когда она грациозным движением заправила прядь волос за ухо, воздух наполнился ее мелодичным смехом. Эта сцена вновь глубоко затронула струны в сердце Цэнь Кая. Он-то думал, что сможет встретиться с Тун Синь с полным хладнокровием, но в конце концов не смог избежать неизбежного — глубоко запрятанная влюбленность снова всплыла на поверхность.

Поскольку сегодня был учебный день, одноклассники, пришедшие вместе с Тун Синь, внезапно стали торопить ее возвращаться в школу, и им пришлось с тяжелым сердцем расстаться. В тот самый миг, когда Цэнь Кай поднимался на ноги, он случайно заметил маленького белого кролика на груди Тун Синь. Он тут же почувствовал себя последним бесстыдником, и его лицо мгновенно залилось густой краской...