Сентябрь в Цзянчэне дарил утренний прохладный ветерок ранней осени.
С момента записи песни «Жаль, что нет „если“» в студии прошло ровно два дня.
В эти два дня жизнь Су Цы вошла в строгий ритм. Каждое утро в восемь тридцать он ровно в срок открывал звукоизоляционную дверь репетитория No 3 на третьем этаже консерватории.
И начинался «утренний урок», который для Пэй Инь стал настоящим испытанием.
— Дзинь!
Резкий, невероятно фальшивый фортепианный аккорд оглушительно прорезал тишину комнаты.
Пэй Инь стояла у пианино с карандашом в руке, постукивая пальцем по пюпитру. Зажмурившись, она глубоко вздохнула, пытаясь подавить подступающее раздражение; её грудь высоко вздымалась.
— Су Цы!
Она открыла глаза и уставилась на сидящего за инструментом парня.
— Мы всё вчерашнее утро разбирали гамму натурального мажора и структуру трезвучий! Тоника, терция, квинта. Это самое базовое тоническое трезвучие до мажор!
Она протянула изящную ручку и быстрыми, точными движениями нажала три клавиши:
— До, ми, соль! Слышишь? Звучание светлое, открытое!
Затем убрала руку и указала на те клавиши, на которые только что нажал Су Цы:
— А ты сейчас взял до, ми-бемоль, соль-бемоль! Это уменьшенное трезвучие! Оно звучит сжато, резко и используется для передачи тревоги и нестабильности!
Пэй Инь потёрла занывшие виски, и в её голосе прозвучало отчаяние:
— Ну почему? В нотах же чёрным по белому написано C! Зачем ты полез на чёрные клавиши?!
Су Цы посмотрел на свои пальцы, а затем на пюпитр, где пестрели ноты, казавшиеся ему обычными головастиками.
Встретив безнадёжный взгляд Пэй Инь, он смутился.
— Я не понял ноты, — честно ответил Су Цы.
Хоть ему и было неловко, эти слова он произнёс со сдержанной уверенностью.
Пэй Инь онемела от такого ответа.
За последние два дня обучение Су Цы теории музыки превратилось для неё в настоящую пытку.
Как лучшая студентка композиторского факультета, которую преподаватели с детства нарекали «гением с абсолютным слухом», она и помыслить не могла, что в мире бывают люди, настолько глухие к музыкальной теории.
Базовые вещи, казавшиеся ей естественными, как дыхание, в голову Су Цы укладываться категорически не хотели.
Он не слышал тончайших различий в полутонах.
Он никак не мог запомнить расположение нот на нотном стане и каждый раз начинал отсчитывать их пальцем от первой добавочной линейки снизу.
Но больше всего Пэй Инь бесило то, что Су Цы, будучи технарём, пытался логически зазубривать гармонические последовательности, которые полагалось чувствовать слухом и интуицией.
И пока Су Цы отчаянно сражался с теоретическими знаниями, у него в голове неожиданно раздался голос Доубао:
«Данные по композиции пополнены. Награда: партитура любой фортепианной пьесы».
«Любая фортепианная пьеса? Доубао, да ты просто золото!»
На лице Су Цы заиграла улыбка.
Последние пару дней он ломал голову над тем, как выполнить задание. Су Цы уже перебирал популярные треки 2010–2020 годов в поисках подходящего аккомпанемента, но всё казалось недостаточным.
А теперь можно выбрать абсолютно любое произведение! Любая шедевральная классика с лёгкостью произведёт фурор на фестивале.
— И чему ты улыбаешься? Считаешь, хорошо усвоил материал? — С досадой вздохнула Пэй Инь, видя его странную ухмылку. — Куда делось твоё чутьё инструментов, с которым ты напевал аранжировку к «Жаль, что нет „если“»?
— Всё на интуиции, — не вдаваясь в объяснения своей улыбки, ответил Су Цы.
— На интуиции? — Фыркнула Пэй Инь. — Твоя интуиция способна выстроить сложнейшую полифонию струнных, но не в состоянии распознать обычный аккорд до мажор?
— Что поделать, таковы уж гении, — развёл руками Су Цы.
«Гений, не знающий элементарной нотной грамоты?» Видя такую непробиваемость, Пэй Инь окончательно опустила руки.
Придвинув складной стул, она села, отпила тёплой воды из термоса и постаралась успокоить нервы.
— Перерыв десять минут, — она бросила карандаш на пюпитр. — Мне надо переписать программу занятий. Я явно переоценила твои возможности.
Су Цы равнодушно кивнул.
Хотя атмосфера оставалась немного натянутой, за эти дни они заметно сблизились.
— Приём заявок на университетский фестиваль закрылся вчера вечером, — нарушила тишину Пэй Инь.
— В какой категории ты заявился?
— Сольный вокал, — Су Цы перевёл взгляд.
В эти дни он действительно выкроил время и подал заявку.
Раз уж Чжу Тан посоветовала использовать эту сцену для пиара, а система выдала соответствующий квест, упускать шанс не стоило.
— Выбрал «Жаль, что нет „если“»? — Уточнила Пэй Инь.
— Угу.
Получив утвердительный ответ, Пэй Инь повеселела.
— Фестиваль в Цзянчэнском университете – это тебе не просто «записался и вышел на сцену», — она придвинула стул ближе и стала объяснять правила.
— У нас в университете свыше двадцати факультетов и десятки творческих клубов. Каждый год подаётся от двухсот до трёхсот номеров. Чтобы отобрать лучшее для финального гала-концерта, студсовет и ансамбль вуза проводят жёсткий отбор.
Су Цы молча слушал, не перебивая.
— Со следующего понедельника по среду пройдёт отборочный этап, — Пэй Инь загибала пальцы. — Все номера оцениваются на просмотрах. В жюри входят преподаватели студкома и руководители крупнейших клубов.
Она опустила руку и посмотрела парню прямо в глаза:
— И лишь пятнадцать номеров пройдут в финал и выступят в пятницу вечером на главной сцене актового зала.
— Конкуренция плотная, — резюмировал Су Цы.
— Не то слово, жесточайшая! — Поправила его Пэй Инь. — Особенно в популярных номинациях вроде эстрадного вокала и соло на инструментах. Представляешь, больше двухсот претендентов на пятнадцать мест?
— Но у тебя-то точно проблем не возникнет, — добавила она с уверенностью.
— А ты? — Спросил Су Цы. — Что у тебя?
При упоминании о себе улыбка с лица Пэй Инь тут же сошла, сменившись обеспокоенностью.
— Фортепианное соло, — ответила она.
— Уверена в успехе? — Су Цы всё ещё помнил о задании системы «Соло ледяной богини», требовавшем помочь ей заполучить кульминационный номер.
Пэй Инь на мгновение задумалась, нахмурив брови.
— Трудно, — призналась она. — Очень трудно.
Она повернулась к роялю, и в её голосе послышалось бессилие:
— В нашей консерватории Цзянда царит дикая дедовщина и борьба кланов. Я с композиторского, а для них мы просто обслуга, пишем нотки за кулисами.
— Настоящей же сценой и сольными инструментальными номерами заправляет инструментальный факультет.
Она посмотрела на Су Цы:
— Каждое шоу сольное фортепиано – главный зрелищный номер, закрывающий всю программу. И место там всего одно.
— Из года в год этот слот отдают «своим» – лучшим студентам-инструменталистам. А если я, композитор, пытаюсь занять его, они воспринимают это как объявление войны.
Су Цы всё понял.
Здесь столкнулись не просто таланты, а шкурные интересы и борьба за ресурсы внутри студенческой верхушки.

Комментарии

Загрузка...