Цзянчэнский университет, учебный корпус консерватории.
В воздухе висело разноголосое созвучие инструментов: сухие одиночные гаммы скрипки, распевки вокалистов и глухой гул литавр – всё это напоминало бурлящее музыкальное рагу.
Су Цы поднялся по лестнице на третий этаж.
На нём по-прежнему был слегка выцветший повседневный костюм прежнего владельца тела. Среди стильно одетых и экспрессивных студентов-искусствоведов он выглядел белой вороной.
Однако выражение его лица оставалось бесстрастным, а шаг – неторопливым и уверенным, словно он приходил сюда уже сотни раз.
На самом же деле в душе он отчаянно ругался.
Знать бы заранее, что корпус консерватории находится почти в двух километрах от мужского общежития, он бы арендовал электросамокат.
«Репетиторий No 3».
Су Цы остановился перед тяжелой звукоизолированной дверью, сверился с табличкой и убедился, что это именно то помещение, о котором вчера говорила Пэй Инь.
Без колебаний он нажал на ручку и вошёл.
Комната была небольшой, квадратов двадцать. По центру стоял рояль неизвестной Су Цы марки; солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи и падали на чёрно-белые клавиши, придавая им холодный и строгий вид. Вещь явно стоила немалых денег.
За роялем сидела девушка.
На ней был лаконичный чёрный свитер с высоким горлом, а длинные волосы были небрежно сколоты на затылке деревянной шпилькой, обнажая изящную белую шею. Услышав звук открываемой двери, она повернула голову, открыв холодное и утончённое лицо.
Это и была та самая легендарная ледяная богиня с факультета композиции – Пэй Инь.
Вот только выглядела богиня, мягко говоря, неважно. Под её миндалевидными глазами, обычно искрившимися жизнью, залегли тёмные синяки, а в белках проступали тонкие красные прожилки. От всей её фигуры веяло раздражением и усталостью, характерными для человека, проведшего бессонную ночь.
Заметив Су Цы, Пэй Инь не стала обмениваться любезностями и даже не подумала подняться.
Она взяла с пюпитра толстую нотную тетрадь, карандаш и с грохотом положила их на круглый табурет рядом.
— Пиши.
Голос её прозвучал звонко, но с легкой хрипотцой.
Су Цы посмотрел на бумагу с карандашом на табурете, затем перевёл взгляд на Пэй Инь.
Он не шелохнулся.
— Что такое? — Пэй Инь нахмурилась, накатившая раздражительность от усталости давала о себе знать. — Есть ещё какие-то требования? Про цену я уже говорила: мы можем договориться, лишь бы твоя вещь была действительно хороша.
Всю прошлую ночь она по кругу слушала уличную запись ужасного качества, и её душу буквально раздирало любопытство.
Ей не терпелось увидеть полную партитуру.
Однако Су Цы продолжал стоять на месте. Засунув руки в карманы, он с таким же невозмутимым видом, как и у неё, произнёс:
— Я не знаю теории музыки.
В репетитории на секунду воцарилась тишина.
Пэй Инь обомлела, подумав, что ослышалась:
— Что ты сказал?
— Я не знаю теории музыки, — глядя ей прямо в глаза, повторил Су Цы.
— Я ведь не учусь на музыканта, откуда мне знать теорию? — В его голосе звучала абсолютная естественность, словно в этом не было ничего предосудительного. — Я, разумеется, не разбираюсь в нотах и уж тем более не умею их записывать.
Раздражение в глазах Пэй Инь мгновенно застыло, а затем сменилось вспышкой гнева.
— Ты надо мной издеваешься? — Пэй Инь въелась взглядом в Су Цы, её голос прозвучал ледяным тоном. — Не знаешь теории? Не умеешь читать ноты? Тогда скажи мне, откуда взялась та песня, которую ты играл на улице?! Ангелы во сне напели?
Ей казалось, что парень перед ней абсолютно неадекватен.
— Я совершенно серьёзно, — в голосе Су Цы по-прежнему не было ни капли волнения.
Он не поддался эмоциям от её расспросов. С его точки зрения, это был просто факт: лишние объяснения бессмысленны, главное – решить проблему.
— Партитура у меня в голове, но я действительно не умею её записывать, — Су Цы поднял палец и постучал им по виску, а затем перевёл взгляд на карандаш под рукой у Пэй Инь. — Зато я могу напеть мелодию от начала и до конца.
Пэй Инь глубоко вздохнула, её грудь взволнованно приподнялась.
Ей казалось, что она сошла с ума, раз поверила, будто человек, не умеющий даже записать ноты, способен создать шедевр. Эту песню он наверняка откуда-то украл.
— Ничего не поделать, таковы факты. Если тебе действительно нужна вся партитура, я могу только напеть её, а ты запишешь, — Су Цы развёл руками.
— Хорошо, — Пэй Инь уже вернула себе хладнокровие. Она снова села на табурет, подхватила карандаш и открыла нотную тетрадь на чистой странице.
Раз уж она здесь, нужно посмотреть, что он там нанапевает. Она бросила Су Цы:
— У меня абсолютный слух. Если сможешь напеть – я смогу записать.
Су Цы слегка кивнул и уселся на соседний стул.
Поскольку в теории музыки он ничего не соображал, ноты для него были китайской грамотой. Но это не составляло проблемы – ведь при нём находился постоянный «идеальный проигрыватель».
Ещё вчера он обнаружил, что обновлённая база данных Доубао включает и аудиозаписи песен, а значит, может воспроизводить их прямо у него в голове.
Он сформулировал мысленную команду:
«Доубао, воспроизведи у меня в голове оригинальную аранжировку „Жаль, что нет ‹если›“, разделив треки по инструментам. Сначала включи только фортепианное вступление».
【Команда принята. Подорожечный аудиопоток готов.】
В следующую секунду в глубине сознания Су Цы зазвучало невероятно чистое, на уровне студийного мастера, фортепианное вступление.
Слушая звучащую в голове оригинальную запись, Су Цы так же спокойно произнёс:
— Сначала я напою вступление.
Пэй Инь с холодным лицом занесла карандаш над бумагой, ожидая, какую же мелодию он выдаст.
Не обращая внимания на её вид, Су Цы стал напевать прямо вслед за звучавшим в его голове фортепиано.
— Дэн, дэн-дэн-дэн, дэн-дэн-дэн-дэн-дэн...
В его напевании не было никакой вокальной техники – он пел самым обычным, плоским голосом без всякой школы.
Однако Пэй Инь всё равно смогла уловить суть и принялась делать пометки в тетради.
Но едва Су Цы напел первые два такта, занесённый над бумагой кончик карандаша резко замер.
Она мысленно представила, как эти звуки будут звучать на фортепиано.
Похоже, это действительно стоящая вещь.
Пэй Инь бросила взгляд на Су Цы и постепенно подсобралась, сделавшись предельно внимательной.
Карандаш Пэй Инь стремительно порхал по бумаге. В тишине раздавался лишь спешный шорох грифеля да напевание Су Цы.
Наконец Су Цы допел аккомпанемент фортепиано до конца.
Глядя на готовую партитуру в своих руках, Пэй Инь на мгновение потеряла дар речи.
Этот парень вовсе не напевал отсебятину! У него в голове действительно звучала цельная, законченная композиция!
Чуть ранее она не расслышала один фрагмент и попросила повторить – и он напел его абсолютно идентично, что доказывало: он знает песню до мельчайших деталей.
Насладившись поражённым видом Пэй Инь, Су Цы произнёс:
— Раз уж тут есть рояль, великий талант Пэй наверняка умеет играть? Сыграй то, что только что записала, а я послушаю, нет ли ошибок.
— Ещё бы, я вообще-то лучшая на курсе, — отозвалась Пэй Инь и открыла крышку фортепиано.

Комментарии

Загрузка...