Культивация через матан: Я взломал Дао с помощью квантовой физики — Глава 41 читать онлайн

Небесный Достопочтенный Великого Единого, Альберт Эйнштейн, удил рыбу.

Разумеется, речь шла не об Иллюзорном Царстве Десяти Тысяч Бессмертных, куда некоторые от скуки выкладывали всякую чушь — до подобной глупости он бы не опустился. Он рыбачил по-настоящему. Вот только место для этого выбрал весьма причудливое.

Он сидел в кромешной тьме затерянной обители, устроившись у пруда, который парил прямо посреди пустоты.

Это был обособленный мир, замкнутое карманное измерение, полностью отрезанное от Континента Божественной Провинции. Сюда никогда не проникал солнечный свет. Создатель этого убежища даже не удосужился сотворить здесь земную твердь, не говоря уже о небесном своде с крошечными светилами. Да и сменившие его культиваторы Современного Закона, достигшие стадии Странствия в Свободе, не посчитали нужным украшать этот унылый пейзаж.

Казалось бы, в подобной пустоте не способно выжить ни одно живое существо, какая уж тут рыбалка? Однако Эйнштейн заслуженно считался одним из сильнейших мастеров Современного Закона, так что разведение рыбы в парящем водоеме не представляло для него особого труда. Проведя здесь в затворничестве тридцать лет, он с помощью великой магии искривил само пространство, создав устойчивое гравитационное поле. Воду и землю для пруда сотворили алхимики из Долины Сжигания Металла, а мальков вывели селекционеры с Горы Духовных Зверей. Каждая рыбешка принадлежала к виду, которого не сыскать во всем обитаемом мире.

Когда не было спешных дел, Эйнштейн любил посидеть здесь с удочкой. Пожалуй, это было его единственным увлечением, не считая игры на эрху. Рыбалка прекрасно успокаивала ум и совершенно не мешала размышлениям о законах мироздания.

Поскольку к созданию этих рыб приложил руку сам Чарльз Дарвин, Божественный Лорд Естественного Отбора, эволюционировали они с пугающей скоростью. С каждым годом улов давался Эйнштейну всё тяжелее, но, к счастью, терпения ему было не занимать.

Увы, далеко не все затворники обладали подобной выдержкой.

Небесный Лорд Волн, Эрвин Шрёдингер, сидел прямо напротив Эйнштейна, скрестив ноги. Его удерживали на плаву мягкие колебания водной глади. Подперев подбородок рукой и уперев локоть в колено, он всем своим видом выражал крайнюю степень уныния. За последнюю четверть часа он успел сменить позу раз восемь.

Наконец его терпение окончательно лопнуло.

— Скука смертная! — простонал Шрёдингер.

Эйнштейн легким движением руки извлек из пустоты еще одну удочку и протянул ему:

— Держи.

Шрёдингер лишь отмахнулся:

— Не надо, уволь. Альберт, дружище, сделай одолжение.

Хотя Шрёдингер был старше Эйнштейна, Небесный Достопочтенный Великого Единого выглядел классическим мудрецом: его растрепанная, вечно взъерошенная шевелюра давно побелела. Шрёдингер же, слывший неисправимым щеголем, сохранял облик цветущего юноши. И когда этот подтянутый молодой человек столь фамильярно обращался к седовласому старцу, со стороны это смотрелось довольно забавно.

Эйнштейн, прекрасно понимая, к чему клонит приятель, покачал головой:

— И не думай.

— Ну мы же столько лет друг друга знаем!

— На нас лежит важный долг. Покидать обитель запрещено.

Шрёдингер схватился за голову и сокрушенно вздохнул:

— Но здесь ведь правда невыносимо тоскливо!

— Вот и славно. Будет повод излечиться от твоей пагубной страсти к женскому полу.

— Позволь! — возмущенно вскочил Шрёдингер. — Чтение книг в приятной женской компании — это утонченное искусство! Истинное изящество!

— Если без женской компании ты не способен открыть книгу, это уже диагноз, — парировал Эйнштейн.

Шрёдингер обреченно вздохнул и снова опустился на воду.

Всё же они дружили слишком долго, и Эйнштейн решил немного его утешить:

— Слышал я, ты и в Иллюзорном Царстве Десяти Тысяч Бессмертных ухитряешься... хм, заводить знакомства на стороне?

— Ой, да брось, — уныло махнул рукой Шрёдингер. — Ты же меня знаешь. Мне нужно осязаемое присутствие прекрасной дамы рядом, только тогда разум озаряет вдохновение. А эти сухие научные дискуссии в сети... Тьфу! Нет, так дело не пойдет. Надо срочно стрясти с Фэн Лои, чтобы он выделил в Иллюзорном Царстве отдельный уголок для простого человеческого общения. И обязательно с полной симуляцией тактильных ощущений!

Эйнштейн едва удержался от замечания, что подобная затея мало чем отличается от обычных эротических снов, и для этого с тем же успехом можно попросить мастеров из Павильона Янского Духа наложить на себя качественную иллюзию. Но, взглянув на загоревшиеся глаза друга, он промолчал. В конце концов, местное уныние и впрямь могло свести с ума. Хотя адепты Современного Закона и отдавались постижению Дао без остатка, их учение требовало «сохранять верность первозданному "я" и не предавать свое сердце». Они не отрекались от мирских чувств и желаний, как приверженцы Древнего Закона, поэтому долгое затворничество в пустоте становилось суровым испытанием для их рассудка.

«Что ж, пусть с этим разбирается Фэн Лои, — мысленно перевел стрелки Эйнштейн. — Дружище Фэн, молю, сбереги целомудрие Врат Десяти Тысяч Законов и нашего Иллюзорного Царства!»

В этот момент по всему карманному измерению раскатился восторженный крик:

— Я понял! Я всё понял!

Небесный Лорд Волн мгновенно поднялся на ноги. Его лицо сделалось серьезным.

— Этот голос... Нильс Бор?

Эйнштейн кивнул:

— Похоже, старик снова постиг какую-то великую истину.

Несколько десятков тысяч лет назад великий математик древности, Демонический Лорд Геометрии Архимед, принимая ванну, внезапно постиг законы гидростатики и вычисления объемов твердых тел. Охваченный экстазом открытия, он прямо так, нагишом, взмыл на летающем мече в небо, вопя на всю округу: «Эврика! Нашел!» К несчастью, от переполнявших его чувств он напрочь забыл наложить на себя иллюзию одежды. Что еще хуже, его преданные ученики сочли эту выходку проявлением истинной свободы духа, и с тех пор во Вратах Десяти Тысяч Законов укоренилась эта забавная традиция. Правда, в наши дни мало кто отваживался повторить этот перформанс буквально.

Нынешний вопль Почтенного Учителя Квантов по силе эмоций вполне мог соперничать с легендарным криком Архимеда. Шрёдингер даже невольно поймал себя на злорадной мысли: «Интересно, Бор сейчас в штанах или как?» Но любой, кто слышал этот триумфальный крик, не усомнился бы — Нильс Бор совершил фундаментальный прорыв в своей культивации.

— И всё же я по-прежнему считаю, что его Путь Волн зашел в тупик, — задумчиво произнес Шрёдингер. — Там больше некуда расти.

Он пытливо взглянул на Эйнштейна:

— Ну что, ты готов?

Эйнштейн даже не пытался скрыть азартного блеска в глазах:

— Подумаешь, уступил ему пару раз в прошлом! Разве во время дебатов в Эрвейском Поместье мы хоть раз пасовали перед его авторитетом?

— Золотые слова! — боевой дух Шрёдингера вспыхнул с новой силой. — Пусть красавицы Континента еще немного потоскуют без меня. Пойдем, поглядим, что этот упрямец там открыл.

***

Крик Бора переполошил не только Эйнштейна со Шрёдингером. Даос Исключения, Вольфганг Паули, тоже услышал его и теперь изо всех сил торопил Маркиза Горящих Небес, лорда Кельвина, который нес его по воздуху с помощью техники левитации.

Во время масштабной облавы на мятежного Вернера Гейзенберга Паули сошелся в яростной схватке со своим младшим соучеником. Оба бились до полного истощения сил и в итоге рухнули в ледяную бездну Северного Темного Моря. А началось всё со словесной перепалки: Гейзенберг задел память об их безвременно погибшем учителе, Арнольде Зоммерфельде. Вспыльчивый Паули окончательно потерял контроль над собой и, призвав мощь Небесного Меча, нанес сокрушительный удар, превзошедший все расчеты Пьера-Симона Лапласа. Братья по оружию бились не на жизнь, а на смерть, пока не исчерпали внутреннюю энергию до капли. Воды Бэймина славились смертоносным холодом; едва Паули погрузился на дно, как его сковало льдом. Мороз проник глубоко в меридианы, едва не оборвав жизнь великого мастера. К счастью, за тысячу лет до этих событий лорд Кельвин полностью истребил в тех краях ледяных драконов, так что опасных тварей там не осталось, а мелкие чудовища просто побоялись приближаться к замерзающему телу, скованные остаточной аурой стадии Странствия в Свободе.

Незадолго до этого Кельвин как раз использовал свое Искусство Небесной Энтропии, чтобы выжечь остатки смертоносного холода из каналов Паули. Но стоило тому услышать победный клич своего шибо — старшего дяди-наставника, — как он тут же забыл о недугах и буквально умолил Кельвина немедленно доставить его к Бору.

Обитель Кельвина располагалась неподалеку от жилища Бора, так что они добрались в мгновение ока. Паули застал Бора за письменным столом — тот увлеченно что-то строчил.

— Дядюшка Бор! — задыхаясь от волнения, выпалил Паули прямо с порога. — Вы решили загадку коллапса волновой функции?!

Бор медленно поднял голову. На его лице отразилось искреннее недоумение:

— Решил?..

Бор от природы был человеком неторопливым и косноязычным, поэтому Паули растерянно переспросил:

— Вы сейчас спрашиваете или утверждаете?

— Спрашиваю.

Паули заметно сник:

— А я-то надеялся... Что же вы тогда кричали на весь мир?

Бор неловко почесал затылок:

— Кроссворд разгадал.

— Что?!

Паули опешил. Может, это какая-то сложная метафора, скрывающая великую математическую модель?

Бор вежливо подвинулся, демонстрируя исписанный лист на столе:

— Да обычный кроссворд из газеты. Попался на редкость заковыристый вопрос, вот я и обрадовался, когда нашел ответ.

Челюсть отвисла не только у Паули — даже видавший виды Кельвин ошеломленно захлопал глазами. Паули, не выдержав, простонал:

— Дядюшка... Вам что, совсем заняться нечем?

Бор лишь виновато улыбнулся и протянул ему несколько исписанных листов:

— Все формулы перепробовал, а разгадка никак не давалась.

«Вообще-то это выражение используется совсем в другом контексте... — мысленно закатил глаза Паули. — Дядюшка Бор, если у вас туго с красноречием, умоляю, не пытайтесь умничать»

Он со вздохом взял черновики Бора и, пробежавшись по ним глазами, покачал головой:

— Да, у вас тут всё по-прежнему...

Паули уныло опустил плечи.

Видя, как приуныли оба мастера Пути Волн, Кельвин попытался разрядить обстановку:

— Не стоит так убиваться. Это лишь временные трудности, вы обязательно справитесь...

Бор вернулся в свое кресло и тихо, с грустной улыбкой произнес:

— Эх, если бы Вернер был здесь...

— Не смейте произносить это имя, дядюшка! — лицо Паули мгновенно исказилось от гнева. — Этот негодяй предал нас!

Разговор зашел в тупик, и оба мастера Эфемерного Дворца погрузились в тягостное молчание.

Кельвин открыл было рот, чтобы сгладить неловкость, но в этот момент маленькие медные зеркала, висевшие на поясах его собеседников, одновременно вспыхнули мягким светом.

Это были терминалы Истинного Зеркала Десяти Тысяч Бессмертных. Их сияние означало лишь одно: руководство Альянса Бессмертных созывает экстренное совещание.

Переглянувшись, мастера Эфемерного Дворца коротко извинились перед Кельвином и мгновенно перенесли свое сознание в Иллюзорное Царство.

***

Реальный мир растаял, обратившись в калейдоскоп стремительно несущихся световых потоков, и спустя мгновение они очутились в совершенно ином месте.

Перед ними предстал просторный зал заседаний. Людей собралось немного, причем большинство присутствующих мерцали полупрозрачными силуэтами — они прислали сюда лишь крошечные проекции своего разума. Лишь четверо присутствовали здесь в полном ментальном облачении: «Государственный Мастер Простых Людей» Фэн Лои, «Венец Десяти Тысяч Законов» Чэнь Цзинъюнь, «Почтенная Владычица Радия» Мария Кюри и «Меч, Гудящий в Небесах» Дэн Цзясянь. Паули окинул взглядом призрачные фигуры: в основном это были старейшины Врат Десяти Тысяч Законов, достигшие стадии Странствия в Свободе.

В углу зала Чэнь Цзинъюня вовсю отчитывал его собственный учитель — бывший заместитель главы Врат Десяти Тысяч Законов, хромой старик Хуа Логэн. На лице старого мастера застыла смесь досады и с трудом сдерживаемого смеха. Поскольку Паули ближе всех общался с Фэн Лои, он сразу направился к нему:

— Что тут стряслось?

Фэн Лои лишь развел руками:

— Да наш великий глава Чэнь умудрился так затейливо выстроить Формацию Единой Ци Изначального Хаоса, что невольно воссоздал классическую топологическую задачу о семи мостах Кёнигсберга. Причем в ее неразрешимом варианте. Теперь бедняга заперт в собственном контуре, и нам нужно отправлять спасательную экспедицию, чтобы вытащить его оттуда. — Фэн Лои негромко рассмеялся. — Но какова преданность науке! Такую фанатичную страсть к познанию даже среди наших великих мастеров сыщешь нечасто.

— Ну, безумцев во Вратах Десяти Тысяч Законов всегда хватало с избытком, — усмехнулся Паули.

Фэн Лои, который и сам принадлежал к этой великой школе, с гордостью кивнул.

Впрочем, нотация старого Хуа Логэна быстро подошла к концу. Члены ордена оперативно распределили обязанности по спасению незадачливого математика, после чего виртуальные проекции одна за другой начали таять в воздухе. В зале остались лишь Нильс Бор, Вольфганг Паули, Фэн Лои и сам Чэнь Цзинъюнь.

Фэн Лои жестом пригласил гостей из Эфемерного Дворца присесть. Вскоре к ним присоединился еще один старейшина их школы — Гу Цзы, Двойной Меч Электрического Вращения. Они уселись кругом.

Дождавшись, пока все соберутся, Чэнь Цзинъюнь откашлялся и заговорил деловым тоном:

— Я собрал вас здесь по весьма серьезному поводу. Истинный даос Паули, старейшина Гу Цзы, вы ведь помните нашу первую попытку захватить Даоса Неопределенности?

Паули нахмурился — воспоминания о той провальной операции до сих пор бередили ему душу. А вот Гу Цзы согласно кивнул:

— Разумеется, помним.

— Если мне не изменяет память, тогда двое стражей порядка оказали вам содействие и сумели на время отвлечь внимание Гейзенберга?

— Всё верно, — вступила в разговор Мария Кюри. — В той деревне как раз находился паренек, получивший древнее наследие. Он тогда совершил прорыв на стадию Концентрации Ци. Девчонка из Долины Сжигания Металла умело воспользовалась всплеском его энергии, чтобы сбить Гейзенберга с толку.

Гу Цзы и Паули подтвердили ее слова короткими кивками.

— Так вот, этот самый юноша недавно поступил в Академию Бессмертных Синьюэ, — медленно произнес Чэнь Цзинъюнь. — И, судя по всему, с ним далеко не всё так просто.

Комментарии