Ранним утром следующего дня Сян Ци повела Ван Ци вверх по склону горы Синь.
Ранним утром следующего дня Сян Ци повела Ван Ци вверх по склону горы Синь.
Она искоса взглянула на шагавшего рядом юношу и недоуменно приподняла бровь:
Она искоса взглянула на шагавшего рядом юношу и недоуменно приподняла бровь:
— Послушай, Ван Ци, почему у тебя сегодня такое... жутковатое выражение лица?
— Послушай, Ван Ци, почему у тебя сегодня такое... жутковатое выражение лица?
— Разве? — удивился тот.
— Разве? — удивился тот.
— Взгляд остекленевший, походка шаткая, а улыбка... какая-то совершенно похабная, — Сян Ци поморщилась, пытаясь подобрать слова. — Ты что, всю ночь не спал?
— Взгляд остекленевший, походка шаткая, а улыбка... какая-то совершенно похабная, — Сян Ци поморщилась, пытаясь подобрать слова. — Ты что, всю ночь не спал?
— Сдается мне, старшая сестра, ты на что-то намекаешь...
— Сдается мне, старшая сестра, ты на что-то намекаешь...
Сян Ци с подозрением поразглядывала его еще немного, но в итоге лишь махнула рукой:
Сян Ци с подозрением поразглядывала его еще немного, но в итоге лишь махнула рукой:
— Впрочем, если долго общаться с сумасшедшими из Врат Десяти Тысяч Законов, поневоле сам начнешь со странностями ходить. Это нормально.
— Впрочем, если долго общаться с сумасшедшими из Врат Десяти Тысяч Законов, поневоле сам начнешь со странностями ходить. Это нормально.
«Ты сейчас саму себя покритиковала, что ли?»
«Ты сейчас саму себя покритиковала, что ли?»
Ван Ци промолчал, сдержав ироничную усмешку, и перевел взгляд на вершину горы.
Ван Ци промолчал, сдержав ироничную усмешку, и перевел взгляд на вершину горы.
В записях Даоса Неопределенности во всех подробностях раскрывался процесс превращения глубоких, абстрактных теорий в изящные магические техники. Для Ван Ци, который в прошлой жизни сам был ученым, заложенные в этих рукописях идеи и бесценный опыт имели колоссальное значение. Теперь ему требовалось лишь получить саму суть техник Современного Закона. Постигая их шаг за шагом, он сможет не просто перенять наследие этого великого мастера, стоявшего на ступени Свободного Полета, но и пойти гораздо дальше!
В записях Даоса Неопределенности во всех подробностях раскрывался процесс превращения глубоких, абстрактных теорий в изящные магические техники. Для Ван Ци, который в прошлой жизни сам был ученым, заложенные в этих рукописях идеи и бесценный опыт имели колоссальное значение. Теперь ему требовалось лишь получить саму суть техник Современного Закона. Постигая их шаг за шагом, он сможет не просто перенять наследие этого великого мастера, стоявшего на ступени Свободного Полета, но и пойти гораздо дальше!
А уж сами техники... хе-хе...
А уж сами техники... хе-хе...
Ван Ци уставился на вершину горы Синь жадным взором скряги, завидевшего несметные сокровища.
Ван Ци уставился на вершину горы Синь жадным взором скряги, завидевшего несметные сокровища.
Сян Ци со вздохом ухватила его за макушку и бесцеремонно повернула его голову в сторону:
Сян Ци со вздохом ухватила его за макушку и бесцеремонно повернула его голову в сторону:
— Смотри туда!
— Смотри туда!
— Ай-яй, больно же! Ты что творишь?
— Ай-яй, больно же! Ты что творишь?
— На самом пике высится Золотой Чертог Альянса Бессмертных. Я понимаю твое рвение поскорее взяться за изучение великих искусств, но твое место учебы находится на склоне, ровно посередине пути.
— На самом пике высится Золотой Чертог Альянса Бессмертных. Я понимаю твое рвение поскорее взяться за изучение великих искусств, но твое место учебы находится на склоне, ровно посередине пути.
Академия Бессмертных Синьюэ, примостившаяся на склоне горы, считалась одним из элитных учебных заведений Альянса Бессмертных. Шутка ли — едва ли не треть всех истинных преемников пяти великих сект выходила именно отсюда.
Академия Бессмертных Синьюэ, примостившаяся на склоне горы, считалась одним из элитных учебных заведений Альянса Бессмертных. Шутка ли — едва ли не треть всех истинных преемников пяти великих сект выходила именно отсюда.
Ван Ци поспевал за своей спутницей. По мере того как они поднимались выше, толпа заметно редела. Суета и шум, царившие у подножия внутреннего города, остались позади, уступив место умиротворяющей тишине. Южный склон горы Синь ложился полого, но здешняя почва была слишком каменистой и скудной, чтобы на ней могли прижиться исполинские деревья. И все же, благодаря климатическим заклинаниям бессмертных, гора не выглядела бесплодной: среди причудливых серых валунов зеленели кустарники, а за трещины в скалах цеплялись цепкие карликовые сосны, создавая неповторимый суровый пейзаж.
Ван Ци поспевал за своей спутницей. По мере того как они поднимались выше, толпа заметно редела. Суета и шум, царившие у подножия внутреннего города, остались позади, уступив место умиротворяющей тишине. Южный склон горы Синь ложился полого, но здешняя почва была слишком каменистой и скудной, чтобы на ней могли прижиться исполинские деревья. И все же, благодаря климатическим заклинаниям бессмертных, гора не выглядела бесплодной: среди причудливых серых валунов зеленели кустарники, а за трещины в скалах цеплялись цепкие карликовые сосны, создавая неповторимый суровый пейзаж.
Однако внимание Ван Ци быстро привлекли три колоссальные статуи, высеченные прямо в скале на уступе горы. Изваяния высотой в добрую сотню метров изображали троих мужчин в даосских одеяниях: двое стояли, один восседал между ними. Каждый сжимал в руках по длинному мечу, и даже от застывшего камня исходила едва ощутимая, но грозная и властная аура.
Однако внимание Ван Ци быстро привлекли три колоссальные статуи, высеченные прямо в скале на уступе горы. Изваяния высотой в добрую сотню метров изображали троих мужчин в даосских одеяниях: двое стояли, один восседал между ними. Каждый сжимал в руках по длинному мечу, и даже от застывшего камня исходила едва ощутимая, но грозная и властная аура.
Заметив любопытство младшего брата, Сян Ци пояснила:
Заметив любопытство младшего брата, Сян Ци пояснила:
— Эти трое — великие мастера, которых почитает весь Альянс Бессмертных. Тот, что слева — один из четырех старейшин, некогда пленивших Даоса Неопределенности. Это вице-глава Дворца Небесного Меча, Цянь Сюэсэнь по прозвищу Уничтожитель Пяти Дивизий. Справа от него — второй вице-глава, Цянь Саньцян, Святой Меча Трех Сил. А в центре возвышается сам глава Дворца Небесного Меча, Дэн Цзясянь, известный как Меч, Гудящий в Небесах.
— Эти трое — великие мастера, которых почитает весь Альянс Бессмертных. Тот, что слева — один из четырех старейшин, некогда пленивших Даоса Неопределенности. Это вице-глава Дворца Небесного Меча, Цянь Сюэсэнь по прозвищу Уничтожитель Пяти Дивизий. Справа от него — второй вице-глава, Цянь Саньцян, Святой Меча Трех Сил. А в центре возвышается сам глава Дворца Небесного Меча, Дэн Цзясянь, известный как Меч, Гудящий в Небесах.
— И почему именно им троим здесь воздвигли такие памятники? — с любопытством спросил Ван Ци.
— И почему именно им троим здесь воздвигли такие памятники? — с любопытством спросил Ван Ци.
— Тебе известно, в чем заключается главное предназначение Дворца Небесного Меча? — вопросом на вопрос ответила Сян Ци.
— Тебе известно, в чем заключается главное предназначение Дворца Небесного Меча? — вопросом на вопрос ответила Сян Ци.
Ван Ци отрицательно покачал головой.
Ван Ци отрицательно покачал головой.
— Скрываться от мира ради защиты небес и оберегать покой простых людей, — торжественно произнесла она. — Пусть Современный Закон давно возобладал над Древним, исцелив раны мира, и на просторах Шэньчжоу больше нет безумцев, готовых истощать земные жилы ради личного могущества, на далеких заморских островах все еще прячутся недобитки прежних времен. К тому же в бескрайних океанах обитают миллионы морских демонов, превосходящих человечество числом во много раз. Племя драконов рождено для войны, а их владыки столь сильны, что даже обычному мастеру на стадии Свободного Полета не так-то просто с ними сладить. Океанские твари свирепы и дики; в отличие от сухопутных собратьев, которые давно приняли наши законы и культуру, они то и дело совершают набеги на прибрежные земли Шэньчжоу. Да и внутри самого Альянса порой зреют смуты и раздоры.
— Скрываться от мира ради защиты небес и оберегать покой простых людей, — торжественно произнесла она. — Пусть Современный Закон давно возобладал над Древним, исцелив раны мира, и на просторах Шэньчжоу больше нет безумцев, готовых истощать земные жилы ради личного могущества, на далеких заморских островах все еще прячутся недобитки прежних времен. К тому же в бескрайних океанах обитают миллионы морских демонов, превосходящих человечество числом во много раз. Племя драконов рождено для войны, а их владыки столь сильны, что даже обычному мастеру на стадии Свободного Полета не так-то просто с ними сладить. Океанские твари свирепы и дики; в отличие от сухопутных собратьев, которые давно приняли наши законы и культуру, они то и дело совершают набеги на прибрежные земли Шэньчжоу. Да и внутри самого Альянса порой зреют смуты и раздоры.
Сян Ци горько усмехнулась:
Сян Ци горько усмехнулась:
— Ты уже сделал первые шаги на пути Современного Закона и должен понимать: чтобы достичь на нем истинных высот, нужно посвятить себя неустанному поиску и познанию сути вещей. Из-за этого величайшие умы нашего времени предпочитают не вмешиваться в мирские дела. Почти все из сотен великих мастеров Свободного Полета укрылись в глухих обителях, полностью отдавшись постижению Великого Дао. Их следы в поднебесной давно затерялись.
— Ты уже сделал первые шаги на пути Современного Закона и должен понимать: чтобы достичь на нем истинных высот, нужно посвятить себя неустанному поиску и познанию сути вещей. Из-за этого величайшие умы нашего времени предпочитают не вмешиваться в мирские дела. Почти все из сотен великих мастеров Свободного Полета укрылись в глухих обителях, полностью отдавшись постижению Великого Дао. Их следы в поднебесной давно затерялись.
— Но я никогда не слышал о подобных угрозах... — задумчиво произнес Ван Ци. — Все дело в этих троих старейшинах?
— Но я никогда не слышал о подобных угрозах... — задумчиво произнес Ван Ци. — Все дело в этих троих старейшинах?
— Всегда найдутся те, кто готов пожертвовать радостью познания ради покоя всей поднебесной, — вздохнула Сян Ци. — И эти трое — как раз из таких людей. Несколько сотен лет назад раскол в Эфемерном Дворце, устроенный Даосом Неопределенности, погрузил наш мир в хаос, поставив человечество на грань гибели. Сторонники Древнего Закона пошли в контрнаступление, а из пучин поднялись повелители драконов. В тот критический момент Дворец Небесного Меча взял власть в свои руки. Они подавили внутренние мятежи, восстановили порядок, наголову разбили древних культиваторов и отбросили морских тварей на три тысячи ли назад. Драконьих владык принудили подписать мирный договор, запрещающий их племени приближаться к побережью Девяти Провинций ближе чем на те самые три тысячи ли. Позже многие великие мастера Свободного Полета осознали, что одно лишь их присутствие в мире смертных нарушает хрупкое равновесие, и добровольно ушли в тень. Лишь горстка осталась во Дворце Небесного Меча, взвалив на свои плечи бремя защиты Шэньчжоу. В Чертоге Постижения Небес, что на вершине горы, установлены изваяния гениев и первопроходцев, реформировавших Современный Закон. И пускай по уровню личного понимания Дао глава Дворца Небесного Меча уступает великим гроссмейстерам из Чертога, по своим заслугам перед людьми стражи Небесного Меча ничуть им не уступают.
— Всегда найдутся те, кто готов пожертвовать радостью познания ради покоя всей поднебесной, — вздохнула Сян Ци. — И эти трое — как раз из таких людей. Несколько сотен лет назад раскол в Эфемерном Дворце, устроенный Даосом Неопределенности, погрузил наш мир в хаос, поставив человечество на грань гибели. Сторонники Древнего Закона пошли в контрнаступление, а из пучин поднялись повелители драконов. В тот критический момент Дворец Небесного Меча взял власть в свои руки. Они подавили внутренние мятежи, восстановили порядок, наголову разбили древних культиваторов и отбросили морских тварей на три тысячи ли назад. Драконьих владык принудили подписать мирный договор, запрещающий их племени приближаться к побережью Девяти Провинций ближе чем на те самые три тысячи ли. Позже многие великие мастера Свободного Полета осознали, что одно лишь их присутствие в мире смертных нарушает хрупкое равновесие, и добровольно ушли в тень. Лишь горстка осталась во Дворце Небесного Меча, взвалив на свои плечи бремя защиты Шэньчжоу. В Чертоге Постижения Небес, что на вершине горы, установлены изваяния гениев и первопроходцев, реформировавших Современный Закон. И пускай по уровню личного понимания Дао глава Дворца Небесного Меча уступает великим гроссмейстерам из Чертога, по своим заслугам перед людьми стражи Небесного Меча ничуть им не уступают.
Договорив, Сян Ци уважительно поклонилась трем величественным статуям.
Договорив, Сян Ци уважительно поклонилась трем величественным статуям.
Ван Ци поспешил последовать ее примеру. В конце концов, в этой жизни он родился на просторах Шэньчжоу и рос под защитой, которую обеспечили эти великие мастера.
Ван Ци поспешил последовать ее примеру. В конце концов, в этой жизни он родился на просторах Шэньчжоу и рос под защитой, которую обеспечили эти великие мастера.
— К слову, старейшина Дэн также является главой Академии Бессмертных Синьюэ, — добавила Сян Ци. — В молодости, постигая искусство Небесного Меча, он получил тяжелую внутреннюю рану, поэтому сейчас редко покидает обитель и почти все время проводит здесь. Заруби это себе на носу и веди себя прилично, чтобы не прослыть невеждой!
— К слову, старейшина Дэн также является главой Академии Бессмертных Синьюэ, — добавила Сян Ци. — В молодости, постигая искусство Небесного Меча, он получил тяжелую внутреннюю рану, поэтому сейчас редко покидает обитель и почти все время проводит здесь. Заруби это себе на носу и веди себя прилично, чтобы не прослыть невеждой!
Поскольку шумные улицы остались позади, Сян Ци увлекла Ван Ци за собой, перейдя на быстрый бег — парить в воздухе над внутренним городом запрещалось законами, но стремительно перемещаться по земле никто не мешал.
Поскольку шумные улицы остались позади, Сян Ци увлекла Ван Ци за собой, перейдя на быстрый бег — парить в воздухе над внутренним городом запрещалось законами, но стремительно перемещаться по земле никто не мешал.
Вскоре они добрались до места. Академия Бессмертных Синьюэ снаружи выглядела на удивление скромно. Небольшая территория вмещала чуть больше десятка павильонов и просторную тренировочную площадку — по размерам она уступала даже заурядному земному университету, отчего снизу казалась совсем незаметной. У нее не было даже защитной стены: лишь простые ворота, над которыми красовалась вывеска с четырьмя аккуратными иероглифами: «Академия Бессмертных Синьюэ».
Вскоре они добрались до места. Академия Бессмертных Синьюэ снаружи выглядела на удивление скромно. Небольшая территория вмещала чуть больше десятка павильонов и просторную тренировочную площадку — по размерам она уступала даже заурядному земному университету, отчего снизу казалась совсем незаметной. У нее не было даже защитной стены: лишь простые ворота, над которыми красовалась вывеска с четырьмя аккуратными иероглифами: «Академия Бессмертных Синьюэ».
Сян Ци замедлила шаг, и они вместе направились к воротам.
Сян Ци замедлила шаг, и они вместе направились к воротам.
— Ну что, старшая сестра, дальше я сам, — заговорил Ван Ци. — Как говорится, сколько гостя ни провожай, а расставаться все равно придется.
— Ну что, старшая сестра, дальше я сам, — заговорил Ван Ци. — Как говорится, сколько гостя ни провожай, а расставаться все равно придется.
Сян Ци была, пожалуй, единственным человеком, которого он мог назвать другом в этом новом мире. Последние дни она заботилась о нем, а теперь лично привела к дверям академии. Насколько он знал, ее служба в качестве Хранительницы Покоя была лишь преддверием к прорыву на стадию Формирования Ядра. Сложив полномочия, она должна была вернуться в Долину Сжигания Металла и уйти в глубокое уединение. Годы медитаций пролетают незаметно, и при мысли о том, что они не увидятся долгое время, на душе у Ван Ци заскребли кошки.
Сян Ци была, пожалуй, единственным человеком, которого он мог назвать другом в этом новом мире. Последние дни она заботилась о нем, а теперь лично привела к дверям академии. Насколько он знал, ее служба в качестве Хранительницы Покоя была лишь преддверием к прорыву на стадию Формирования Ядра. Сложив полномочия, она должна была вернуться в Долину Сжигания Металла и уйти в глубокое уединение. Годы медитаций пролетают незаметно, и при мысли о том, что они не увидятся долгое время, на душе у Ван Ци заскребли кошки.
К тому же, Сян Ци была чертовски привлекательной девушкой.
К тому же, Сян Ци была чертовски привлекательной девушкой.
— Вообще-то, я пришла сюда не ради тебя, — качнула головой та.
— Вообще-то, я пришла сюда не ради тебя, — качнула головой та.
— А?
— А?
Ван Ци непонимающе уставился на спутницу.
Ван Ци непонимающе уставился на спутницу.
— Вчера мои наставники из секты выслушали мой отчет и решили, что после всех этих потрясений мне пока рано уходить в медитацию — разум слишком взбудоражен. Сказали провести год в мире, чтобы восстановить душевное равновесие. Ну я и подала прошение на должность помощника преподавателя в этой академии. По-хорошему, мне следовало привести тебя вчера вечером, но приказ о моем переводе пришел только сегодня утром... Эй, Ван Ци? Ты чего застыл?
— Вчера мои наставники из секты выслушали мой отчет и решили, что после всех этих потрясений мне пока рано уходить в медитацию — разум слишком взбудоражен. Сказали провести год в мире, чтобы восстановить душевное равновесие. Ну я и подала прошение на должность помощника преподавателя в этой академии. По-хорошему, мне следовало привести тебя вчера вечером, но приказ о моем переводе пришел только сегодня утром... Эй, Ван Ци? Ты чего застыл?
— Верни мои искренние слезы! — взмолился Ван Ци, чувствуя себя круглым дураком.
— Верни мои искренние слезы! — взмолился Ван Ци, чувствуя себя круглым дураком.
«И ведь знала же, как я спешу! А я-то думал, она обо мне заботится, ночами не спит... Оказывается, просто ждала бумажку и зазря потеряла полдня!»
«И ведь знала же, как я спешу! А я-то думал, она обо мне заботится, ночами не спит... Оказывается, просто ждала бумажку и зазря потеряла полдня!»
Сгорая от досады, он поплелся вслед за ней к воротам академии, больше походившим на простой деревенский въезд.
Сгорая от досады, он поплелся вслед за ней к воротам академии, больше походившим на простой деревенский въезд.
Еще издали Ван Ци заметил, что у входа кто-то стоит. Стоило им приблизиться, как этот человек двинулся навстречу. Разглядев его лицо, Ван Ци невольно вскрикнул:
Еще издали Ван Ци заметил, что у входа кто-то стоит. Стоило им приблизиться, как этот человек двинулся навстречу. Разглядев его лицо, Ван Ци невольно вскрикнул:
— Брат Су?
— Брат Су?
Перед ними стоял Су Цзюньюй — тот самый чудаковатый культиватор из Врат Десяти Тысяч Законов, с которым они вчера перекидывались в карты!
Перед ними стоял Су Цзюньюй — тот самый чудаковатый культиватор из Врат Десяти Тысяч Законов, с которым они вчера перекидывались в карты!
Су Цзюньюй ничуть не удивился. Он расплылся в дружелюбной улыбке и приветственно помахал рукой:
Су Цзюньюй ничуть не удивился. Он расплылся в дружелюбной улыбке и приветственно помахал рукой:
— О, кого я вижу! Снова здравствуй, Ван Ци. И тебе не хворать, гроза округи. Сколько лет, сколько зим?
— О, кого я вижу! Снова здравствуй, Ван Ци. И тебе не хворать, гроза округи. Сколько лет, сколько зим?
— Еще вчера по рассказам Ван Ци я заподозрила неладное, — вспыхнула Сян Ци. — Так и знала, что это ты, паршивый богатей!
— Еще вчера по рассказам Ван Ци я заподозрила неладное, — вспыхнула Сян Ци. — Так и знала, что это ты, паршивый богатей!
— Вы что, знакомы? — ошарашенно переводил взгляд с одного на другую Ван Ци.
— Вы что, знакомы? — ошарашенно переводил взгляд с одного на другую Ван Ци.
— Мы учились в одной академии в один и тот же год, — усмехнулся Су Цзюньюй. — Хотя, признаться честно, с этой тигрицей я старался близко не сходиться.
— Мы учились в одной академии в один и тот же год, — усмехнулся Су Цзюньюй. — Хотя, признаться честно, с этой тигрицей я старался близко не сходиться.
— Надо же, сколько лет прошло, а у тебя, видать, шкура совсем зачесалась? — сладко протянула Сян Ци, хрустнув пальцами. — Хочешь, я тебе ее мигом поправлю, паршивый богатей?
— Надо же, сколько лет прошло, а у тебя, видать, шкура совсем зачесалась? — сладко протянула Сян Ци, хрустнув пальцами. — Хочешь, я тебе ее мигом поправлю, паршивый богатей?
Плечи Су Цзюньюя едва заметно дрогнули, но он поспешно нацепил маску невозмутимости:
Плечи Су Цзюньюя едва заметно дрогнули, но он поспешно нацепил маску невозмутимости:
— Полегче, я вообще-то встречаю вас по поручению руководства. Моя задача — помочь новому ассистенту и молодому ученику освоиться в академии. Так что распускать руки строго запрещено!
— Полегче, я вообще-то встречаю вас по поручению руководства. Моя задача — помочь новому ассистенту и молодому ученику освоиться в академии. Так что распускать руки строго запрещено!
— Ладно, начистить тебе физиономию я всегда успею, — фыркнула Сян Ци. — Веди давай.
— Ладно, начистить тебе физиономию я всегда успею, — фыркнула Сян Ци. — Веди давай.
Су Цзюньюй сделал приглашающий жест и первым направился к воротам. Но стоило Сян Ци и Ван Ци сделать шаг следом, как случилось нечто странное.
Су Цзюньюй сделал приглашающий жест и первым направился к воротам. Но стоило Сян Ци и Ван Ци сделать шаг следом, как случилось нечто странное.
Мимо них внезапно прошел человек в черном одеянии. Чувства культиваторов не чета обычным людям, да и Су Цзюньюй с Сян Ци были далеко не последними мастерами, однако никто из них не почуял приближения незнакомца заранее. Более того, Ван Ци отчетливо услышал, как в его сознании удивленно охнул Чжэньчань-цзы. Незнакомец ухитрился обмануть восприятие мастера на стадии Великого Сгущения!
Мимо них внезапно прошел человек в черном одеянии. Чувства культиваторов не чета обычным людям, да и Су Цзюньюй с Сян Ци были далеко не последними мастерами, однако никто из них не почуял приближения незнакомца заранее. Более того, Ван Ци отчетливо услышал, как в его сознании удивленно охнул Чжэньчань-цзы. Незнакомец ухитрился обмануть восприятие мастера на стадии Великого Сгущения!
Каждое движение прохожего казалось слегка обособленным, будто прерывистым и лишенным привычной плавности. Однако шел он при этом удивительно ровно и уверенно, словно каждый его шаг выверялся сложнейшими математическими формулами. Движения в точности повторяли друг друга — ни малейшего отклонения в осанке или ширине шага.
Каждое движение прохожего казалось слегка обособленным, будто прерывистым и лишенным привычной плавности. Однако шел он при этом удивительно ровно и уверенно, словно каждый его шаг выверялся сложнейшими математическими формулами. Движения в точности повторяли друг друга — ни малейшего отклонения в осанке или ширине шага.
«Неужели... великий мастер?»
«Неужели... великий мастер?»
Его сердце взволнованно забилось.
Его сердце взволнованно забилось.
Умение полностью скрывать свое присутствие даже от взора великого духа — такое под силу лишь истинному титану! А уж этот глубокомысленный, отрешенный от мирской суеты вид... Только настоящий гений способен шагать по улице с печатью столь высокой мудрости на лице, умудряясь даже при столкновении со столбом сохранять невозмутимость...
Умение полностью скрывать свое присутствие даже от взора великого духа — такое под силу лишь истинному титану! А уж этот глубокомысленный, отрешенный от мирской суеты вид... Только настоящий гений способен шагать по улице с печатью столь высокой мудрости на лице, умудряясь даже при столкновении со столбом сохранять невозмутимость...
Постойте-ка. Со столбом?
Постойте-ка. Со столбом?
Пока Ван Ци мысленно восхищался величием незнакомца, тот на полном ходу с размаху врезался лбом в каменную опору ворот.
Пока Ван Ци мысленно восхищался величием незнакомца, тот на полном ходу с размаху врезался лбом в каменную опору ворот.
Поскольку бедолага двигался на приличной скорости и даже не подумал притормозить, массивная колонна из неведомого прочного камня с сухим треском пошла трещинами. Не ожидавший такого подвоха мужчина покачнулся и плашмя рухнул на землю.
Поскольку бедолага двигался на приличной скорости и даже не подумал притормозить, массивная колонна из неведомого прочного камня с сухим треском пошла трещинами. Не ожидавший такого подвоха мужчина покачнулся и плашмя рухнул на землю.
Вход в академию располагался на крутом склоне, поэтому упавший распластался вниз головой. Лишь теперь Ван Ци удалось разглядеть его лицо.
Вход в академию располагался на крутом склоне, поэтому упавший распластался вниз головой. Лишь теперь Ван Ци удалось разглядеть его лицо.
Облик незнакомца оказался самым заурядным, с оттенком простодушной деревенской открытости. Его полные губы продолжали беззвучно шевелиться, без устали бормоча какие-то невнятные слова.
Облик незнакомца оказался самым заурядным, с оттенком простодушной деревенской открытости. Его полные губы продолжали беззвучно шевелиться, без устали бормоча какие-то невнятные слова.
Увидев упавшего, Сян Ци и Су Цзюньюй мгновенно побледнели и торопливо склонились в глубоком поклоне:
Увидев упавшего, Сян Ци и Су Цзюньюй мгновенно побледнели и торопливо склонились в глубоком поклоне:
— Приветствуем главу Чэня!
— Приветствуем главу Чэня!
«Не смотри, что он неказист с виду, — прошептал Чжэньчань-цзы в его разуме. — Этот человек достиг невероятных высот в своей культивации. Если он пожелает, то сможет совершить прорыв на стадию Свободного Полета в любой момент»
«Не смотри, что он неказист с виду, — прошептал Чжэньчань-цзы в его разуме. — Этот человек достиг невероятных высот в своей культивации. Если он пожелает, то сможет совершить прорыв на стадию Свободного Полета в любой момент»

Комментарии

Загрузка...