Мало того, что их способности поражают воображение, так еще и их телосложение — редкость.
Когда Ся Юйшэн засыпает, температура вокруг него в радиусе мили стремительно растет, из-за чего отпадает необходимость разводить костры для тепла.
Ся Юйяо и вовсе поражает воображение. Каждую ночь пока она спит, вокруг ее тела непрерывно образуется нефритовая роса яблочного холода, и ее количество постоянно растет. В младенчестве набиралось всего пятнадцать капель за ночь, теперь же — больше двадцати.
Учитывая ценность нефритовой росы яблочного холода, можно сказать, что старшая дочь, Ся Юйяо, обладает огромным стратегическим значением для лагеря. Узнай об этом посторонние, возникнут проблемы, так что ее безопасность должна быть обеспечена безукоризненно.
— Твой второй дядя уже в возрасте и теперь редко куда-то выбирается. Разве он не перебрался во Внутренний Город? Было бы здорово отпускать малышей к нему, когда он свободен, пусть балует их, как положено старшим. Им пойдет на пользу такое общение.
Услышав это, Ли Сюаньлин наконец успокоилась и кивнула.
Ли Тяньчэну в этом году исполняется девяносто три года. Если он не столкнется с великой возможностью, пробиться на уровень Сяньян и продлить себе жизнь ему не светит. Поэтому два года назад он передал отряд Лунъюань Лу Юйшаню, а сам остался во Внутреннем Городе, сосредоточившись на изучении и установлении законов Великий Ся.
Конечно же, больше всего старик души не чает в своих внуках. Он то и дело навещает Ся Юйяо и Ся Юйшэна, принося им угощения. Узнав, что Ли Сюаньлин доверила ему малышей, он наверняка обрадуется.
— Решено. После завтрака и до четвертой стражи вечера вы можете свободно передвигаться по Внутреннему Городу. Однако вас должен сопровождать Хань Юэ, и к четвертой страже вы обязаны вернуться в Зал Сбора Звезд. Если я узнаю, что вы тайком выскользнули из Внутреннего Города, вы знаете, чем это кончится!
Завтракают обычно на рассвете, а четвертая стража наступает через четыре часа после наступления темноты, так что у них будет целых четыре часа свободы — более чем щедро.
— Поняли, матушка, мы никуда не побежим.
— Я буду резвиться только во Внутреннем Городе и уж точно не убегу за его пределы.
Увидев, что Ли Сюаньлин наконец дала добро, Ся Юйяо и Ся Юйшэн наперебой затараторили, опасаясь, как бы мать не передумала из-за их медлительности.
Сказав это, Ся Юйяо бросила на брата торжествующий взгляд, словно говоря: «Видишь, послушаться меня было правильным решением, верно?»
Ся Хун, заметив реакцию старшей дочери, на миг опешил. Затем он перевел взгляд на Ли Сюаньлин и в тот же миг всё понял.
— Ты только сейчас сообразила, что они и не собирались на гору Луншань? Упоминание Луншаня было лишь уловкой, чтобы ты уступила и разрешила им погулять по Внутреннему Городу.
Услышав это, Ся Хун сперва растерянно моргнул, а затем опустил взгляд на старшую дочь, устроившуюся у него на руках, и обнаружил, что она прикрывает рот ладошкой, а в ее лукавых глазах плещется озорство — это окончательно подтвердило, что его обвела вокруг пальца собственная дочь.
— Ха-ха-ха, всего четыре года от роду, а уже плетет интриги против отца. Какова же она будет, когда вырастет?
Ся Хун не мог сдержать смеха, переполненный гордостью — он явно невероятно гордился сообразительностью старшей дочери.
Ли Сюаньлин стояла рядом и закатывала глаза, глядя, как Ся Хун умиляется тому, что его провели вокруг пальца — такое она видела впервые в жизни.
Ся Юйяо прекрасно уловила смысл отцовского смеха и самодовольно усмехнулась, опустив взгляд, чтобы бросить вызов Ся Юйшэну.
Смысл читался безошибочно: «Думаешь, можешь тягаться с сестрой? Ты еще слишком зелен».
Ся Юйшэн же не отличался подобным лукавством, просто улыбнулся, шмыгнул в объятия Ся Хун и взрабкался на его правое плечо, занимая место рядом с сестрой.
Семья из четырех человек продолжила беседу, наслаждаясь этой редкой минутой единения.
Год седьмой Великого Ся, 15 сентября.
Цинхэпу, Нижнереченская деревня.
В просторном доме неподалеку от главного здания шестеро людей устроились вокруг печи. Во главе сидел одноглазый юноша, рядом с ним — женщина примерно тех же лет, а компанию им составляли старик, двое молодых парней и ребенок лет десяти.
Судя по тому, как они расположились, любой решил бы, что глава семьи — старик, у которого трое сыновей. При этом старший, одноглазый, уже женат, а женщина и ребенок — его жена и первенец-внук.
Но стоило присмотреться повнимательнее, как становилось очевидно: остальные пятеро, включая старика, смотрят на одноглазого юношу с явным почтением.
Ясно, что это семейство было далеко не самым обычным.
Лицо одноглазого юноши выдавало внутреннюю борьбу: он явно о чем-то размышлял.
Поборов краткое колебание, он вытащил из кармана карту, положил ее на край печи и негромко сказал: — В Нижнереченской деревне живет больше пятидесяти тысяч человек, в Верхнереченской — свыше семидесяти тысяч, а Цинхэпу может похвастаться самой густонаселенной Цинхэской деревней, где народу перевалило за сто десять тысяч.
О двух других деревнях мы еще не собрали подробных данных, зато по Нижнереченской картина ясна: ступень Сопротивления Холоду имеют 27 человек, а ступень Копания Земли — свыше 4 800. Все 27 обладателей ступени Сопротивления Холоду побывали в храме Дацзюэ, но как их ни расспрашивай, рта не раскрывают. Достоверно известно лишь одно: до ухода они находились на ступени Копания Земли, а спустя примерно полгода вернулись уже на ступени Сопротивления Холоду.
Каждый февраль эмиссары храма Дацзюэ обходят лагеря и забирают детей, отбирая часть как из Копателей Земли, так и из тех, кто постиг Сопротивление Холоду, чтобы те прошли наставничество просветленного мастера из храма Дацзюэ. Пройдя закалку, они возвращаются окрепшими, и в этом кроется явная аномалия.
Во всех трех деревнях насчитывается восемьнадцать дворов, и раз уж повсюду почитают храм Дацзюэ, скорее всего, везде картина одинаковая. В этом огромном лагере в большинстве семей наберется по три-четыре бойца со ступенью Сопротивления Холоду, а значит, во всем Цинхэпу таких насчитывается не меньше ста пятидесяти, а то и больше.
При всей своей силе Цинхэпу вряд ли смог бы тягаться с Цзянся, а это намекает на то, что корень проблемы кроется именно в храме Дацзюэ.
Стоило одноглазому юноше умолкнуть, как старик тут же закивал в знак согласия: — Лорд Сюй верно все оценил, но храм Дацзюэ слишком скрытен. Они объявляются лишь в феврале за детьми, да и тогда служат лишь монахики с волосами. Говорят, даже им заказан вход за врата святилища, а значит, их осведомленность о внутренних делах храма очень скудна. Пытать их толку мало.
Выслушав старика, юноша, носящий имя Сюй Нин, нахмурился. Он в упор смотрел на отметку храма Дацзюэ в самом центре карты Цинхэпу, терзаемый сомнениями.
Он прибыл в Цинхэпу еще в октябре прошлого года и, обнаружив там храм Дацзюэ, сразу почуял неладное. Проведя тайное расследование длиною в четыре с лишним месяца и разобравшись в обстановке, он в марте официально принял имя Сюй Ян и привел с собой из лагеря Уюань пятерых соратников, притворившись бежавшей издалека семьей, чтобы затеряться в Нижнереченской деревне.
За полгода внедрения стоило ожидать хоть каких-то успехов, но правда заключалась в том, что Сюй Нин так и не смог выйти на связь ни с кем из храма Дацзюэ. Кроме того, что каждый февраль оттуда присылают людей за шестилетними детьми во все деревенские лагеря, он не знал ничего.
И дело было не только в Нижнереченской деревне: по всему Цинхэпу царил какой-то фанатичный трепет перед храмом Дацзюэ, граничащий с безумием.
С самого мартовского переименования Сюй Нин терпел неудачу за неудачей, пытаясь исподволь расспросить о храме местных жителей со ступенью Сопротивления Холоду, лишь вызывая их подозрения. Не сохрани он выдержку и не прояви он осторожности, его бы давно выставили из лагеря.
Из-за этой конспирации, несмотря на собственное владение ступенью Сопротивления Холоду и более чем полугодовое пребывание в Нижнереченской деревне, Сюй Нин так и не пробился в высшие круги и даже не попал в главное здание, ютясь в деревянной хижине больше чем в ста метрах от него.
Его тщательно спланированная операция по внедрению в Нижнереченскую деревню с пятью отобранными в Уюане помощниками завершилась полным провалом.
— Верхушка Нижнереченской деревни уже смотрит на меня косо. Продолжать в том же духе — только терять время. К счастью...
Сюй Нин повернулся к старику, и его взгляд слегка заострился.
Старик по имени Бай Шаньцю был старейшиной из Великого Ся, которому посчастливилось прорваться на ступень Сопротивления Холоду два года назад и вступить в Охотничий отряд Уюаня. Сюй Нину для легенды требовался старейшина под стать возрасту его персонажа, который сошел бы за отца при внедрении в Нижнереченскую деревню, и Бай Шаньцю подошел идеально, поэтому он захватил его с собой.
В этой тайной вылазке Уюаня Бай Шаньцю отвечал за передачу сведений, и причиной нынешних сомнений Сюй Нина как раз и стали свежие новости, принесенные стариком.
Лорд лично приказал эвакуироваться из Цинхэпа и оборвать все контакты с храмом Дацзюэ.
Сюй Нин прекрасно осознавал все опасности храма Дацзюэ, однако после полугода маскировки в Нижнереченской деревне, не принесшей ни крупицы ценных сведений, возвращаться с пустыми руками ему не хотелось.
В этом и заключалась главная дилемма!

Комментарии

Загрузка...