Сотни воинов Великого Ся тоже не стояли без дела. Они мгновенно натянули тетиву, посылая ливни стрел, чтобы сбить синее пламя, неотступно преследовавшее Юйвэнь Дао.
— У тебя рана на груди, что произошло?
— Ах... Меня ранил Ли Сюаньтянь. Эта жуткая тварь, должно быть, только что пробудилась. Мы даже не увидели её истинного облика. Эта роса похожа на какую-то чуму и наверняка служит её орудием. Стоит появиться ране — и зараза тут же проникает внутрь. Наверное, само чудовище всё еще прячется на вершине Янъюань, нам лучше держаться подальше от тех мест...
Несмотря на не утихающую боль, Юйвэнь Дао всё же заставил себя высказать всё, к чему привели его догадки.
К счастью, затвердевшая огненная нефть продолжала действовать.
Благодаря непрерывным усилиям Юань Чэн синее пламя на теле Юйвэнь Дао быстро угасло, а белая роса на груди перестала выступать. На месте ран остались лишь ужасающие ожоги.
— Это пламя способно прожечь даже ци-оболочку!
Юань Чэн взглянул на шрамы, его лицо скривилось от изумления. Защита ци-оболочки была усилена, и обычный огонь не мог пробить её без долгого воздействия. Хотя Юйвэнь Дао окутывало синее пламя, весь процесс горения занял не больше пяти-шести вдохов. То, что оно с легкостью прожгло ци-оболочку Юйвэнь Дао, свидетельствовал о его чудовищной силе.
— Господин, вон те люди зовут на помощь!
Юйвэнь Дао уже потерял сознание. Юань Чэн вскинул голову, услышав окрик сослуживца, и перевел взгляд на вершину Янъюань, тут же помрачнев лицом.
— На помощь, господин, спасите!
— Спасите нас, умоляем!
— Ой-ой, мне так жарко, так жарко, спасите...
......
Противоположный берег ущелья уже кишел людьми.
Если судить на первый взгляд, там собралось не меньше десятка тысяч человек.
В этот миг У Ин, Хань Цзюли и другие мастера сферы Прокапывания Земли пропали из виду — скорее всего, они искали другие пути к отступлению. Толпа же, стоявшая здесь, очевидно, спустилась с самой вершины холма.
Большинство выглядело обычными простолюдинами, и лишь единицы принадлежали к сфере Рубки. Юань Чэн сразу догадался, что это, судя по всему, те самые беженцы из лагеря Янлу.
Они были сплошь покрыты белой росой, испускавшей в ночи жуткое мертвенное свечение. Отражаясь во льду, эти следы заставляли людей казаться огромной стаей призраков, молящих о спасении.
Юань Чэн опустил взгляд на тяжело раненого, бесчувственного Юйвэнь Дао и на миг замешкался, но затем сжал зубы и спросил: — Сколько до рассвета?
— От силы полчаса!
Получив ответ подчиненного, Юань Чэн снова глянул на другой берег ущелья. Услышав отчаянные крики о помощи, он наконец решил протянуть им руку.
— Пусть каждый оставит себе по два куска затвердевшей огненной нефти, а остальное бросьте туда. Израсходуйте все стрелы и, как только сбьете огонь, немедленно возведите мост. А сколько выживет — зависит исключительно от них самих.
— Слушаемся, господин!
Услышав приказ, воины Великого Ся принялись натягивать луки, осыпая стрелами пламя в ущелье. Следом вперед выскочили двое бойцов, тащивших заготовленные толстые стволы деревьев, и перекинули их через пропасть.
Глухой стук...
— Эта черная мазь способна стереть белую росу с ваших тел! Разотрите её как следует и перебирайтесь по деревянному мосту. Сколько из вас доберется до этого берега — зависит только от вас самих, шевелитесь!
Громко крича, Юань Чэн метнул свой кусок затвердевшей огненной нефти на тот берег. Остальные воины Великого Ся последовали его примеру, выкрикивая приказы и бросая черную мазь толпе.
Для спасавшихся с вершины Янъюань это было равносильно дарованию новой жизни, и они отчаянно набросились на заветные куски. Расторопнее прочих тут же намазывались мазью и бросались бежать по мостам на противоположную сторону.
Юань Чэн нахмурился, заметив беспорядок в толпе, и хотел было прикрикнуть на них. Однако, понимая, что вряд ли сможет что-то исправить, он сдержался и продолжил стрелять, подавляя огонь на дне ущелья.
Перед лицом смертельной угрозы человеческая природа — как светлая, так и темная — обнажилась с невероятной силой.
— Сынок, я добыл кусок для тебя! Беги скорее, выбирай мост, где меньше всего народу, соваться в общую давлку нельзя!
Один из отцов, заполучив кусок затвердевшей нефти, натер сына и с болью в сердце толкнул его на деревянный настил.
— Брат, беги, беги! На мне слишком много этой росы, меня уже не спасти. Бери родителей и уходите!
Старший брат добровольно отказался от своего шанса, отдав мазь родным, чтобы младший смог увести стариков.
— А-Ин, иди же, быстрее! У нас еще есть шанс выжить.
— Нет, я не уйду, не уйду! Если суждено умереть, так вместе.
Некоторые молодые пары жертвовали своей возможностью спастись ради возлюбленного, но в итоге решали разделить общую участь, побеждая страх любовью.
— У-у-у... Папа, где ты? Я сгораю...
Беспомощный ребенок, не вынося обжигающего жара росы, плакал в толпе, разыскивая пропавших родителей.
...
Благородные порывы, сколь бы яркими они ни были, всё же оставались редкостью. На многочисленных мостах через ущелье царила жестокая давка — каждый боялся не успеть, и люди принялись сбивать друг друга с ног.
— Не загораживай дорогу! Пошёл вон, с дороги, сдохни!
Самые отъявленные негодяи попросту сталкивали шедших впереди в пропасть.
Шлёп...
Юань Чэн в конце концов не выдержал и лично застрелил нескольких смутьянов, что хоть немного сбило накал паники.

Комментарии

Загрузка...