В комнате отдыха Полевого департамента Бюро Порядка царила тишина. Болого и Пальмер сидели по обе стороны от Джеффри. В помещении они находились втроем: Яс ушел по делам чуть раньше, а Иван, едва прослышав о возвращении племянника, поспешил испариться — встречаться с Пальмером у него не было ни малейшего желания.
В комнате отдыха Полевого департамента Бюро Порядка царила тишина. Болого и Пальмер сидели по обе стороны от Джеффри. В помещении они находились втроем: Яс ушел по делам чуть раньше, а Иван, едва прослышав о возвращении племянника, поспешил испариться — встречаться с Пальмером у него не было ни малейшего желания.
Сложные, если не сказать враждебные, отношения между дядей и племянником сквозили буквально во всем.
Сложные, если не сказать враждебные, отношения между дядей и племянником сквозили буквально во всем.
— Болого, знакомься, это Пальмер Клейкс, — начал было Джеффри. — А это, Пальмер...
— Болого, знакомься, это Пальмер Клейкс, — начал было Джеффри. — А это, Пальмер...
— Болого Лазарь! Наслышан, наслышан! Невероятно рад знакомству!
— Болого Лазарь! Наслышан, наслышан! Невероятно рад знакомству!
Не дав Джеффри договорить, Пальмер бесцеремонно ухватил руку Болого и принялся энергично ее трясти с энтузиазмом дружелюбного, ластящегося пса.
Не дав Джеффри договорить, Пальмер бесцеремонно ухватил руку Болого и принялся энергично ее трясти с энтузиазмом дружелюбного, ластящегося пса.
— Вы... вы уже знакомы? — Джеффри окончательно растерялся от такого напора.
— Вы... вы уже знакомы? — Джеффри окончательно растерялся от такого напора.
— Да нет, только сегодня встретились! Но разве это преграда для крепкой революционной дружбы? — с абсолютно серьезным лицом заявил Пальмер, будто они с Болого прошли бок о бок не один десяток лет.
— Да нет, только сегодня встретились! Но разве это преграда для крепкой революционной дружбы? — с абсолютно серьезным лицом заявил Пальмер, будто они с Болого прошли бок о бок не один десяток лет.
Болого хранил ледяное молчание. Он решительно не понимал, как вести себя с этим чудаковатым и явно эксцентричным малым.
Болого хранил ледяное молчание. Он решительно не понимал, как вести себя с этим чудаковатым и явно эксцентричным малым.
Признаться, новый знакомый — такой же Должник, как и он сам, — вызывал у Болого немалое любопытство. Но стоило взглянуть на физиономию Пальмера, как становилось ясно: дай ему только повод, и на тебя обрушится нескончаемый поток болтовни. Поэтому Болого рассудил, что разумнее будет промолчать.
Признаться, новый знакомый — такой же Должник, как и он сам, — вызывал у Болого немалое любопытство. Но стоило взглянуть на физиономию Пальмера, как становилось ясно: дай ему только повод, и на тебя обрушится нескончаемый поток болтовни. Поэтому Болого рассудил, что разумнее будет промолчать.
— Коллега-Должник... Сколько же я ждал этого дня! Наконец-то я встретил еще одного бедолагу! — чуть не плача, запричитал Пальмер.
— Коллега-Должник... Сколько же я ждал этого дня! Наконец-то я встретил еще одного бедолагу! — чуть не плача, запричитал Пальмер.
Болого нахмурился и прищурился, вглядываясь в лицо собеседника. Выглядел он при этом исключительно угрожающе.
Болого нахмурился и прищурился, вглядываясь в лицо собеседника. Выглядел он при этом исключительно угрожающе.
Пальмеру стало не по себе под этим тяжелым, немигающим взглядом. В памяти мгновенно ожил яростный, почти безумный образ Болого в недавнем бою, и оказаться мишенью для такого человека было сомнительным удовольствием.
Пальмеру стало не по себе под этим тяжелым, немигающим взглядом. В памяти мгновенно ожил яростный, почти безумный образ Болого в недавнем бою, и оказаться мишенью для такого человека было сомнительным удовольствием.
«Я что, умудрился его взбесить? — лихорадочно соображал он. — Но когда? Может, из-за того дурацкого маневра на поле боя? Решил, что я переметнулся к врагам?»
«Я что, умудрился его взбесить? — лихорадочно соображал он. — Но когда? Может, из-за того дурацкого маневра на поле боя? Решил, что я переметнулся к врагам?»
Чего Пальмер не знал, так это того, что у Болого была легкая близорукость, и тот просто пытался получше рассмотреть его лицо.
Чего Пальмер не знал, так это того, что у Болого была легкая близорукость, и тот просто пытался получше рассмотреть его лицо.
— Кхм-кхм.
— Кхм-кхм.
Пальмер взял себя в руки и под суровым взором Болого сменил тон на предельно официальный:
Пальмер взял себя в руки и под суровым взором Болого сменил тон на предельно официальный:
— Пальмер Клейкс. Из «Вороньего гнезда».
— Пальмер Клейкс. Из «Вороньего гнезда».
Болого не ответил, продолжая сверлить его тем же удушающим взглядом.
Болого не ответил, продолжая сверлить его тем же удушающим взглядом.
— Э-э... Есть какие-то вопросы? — Пальмер нервно сглотнул. — Если нет, то мне пора возвращаться в «Воронье гнездо» с докладом.
— Э-э... Есть какие-то вопросы? — Пальмер нервно сглотнул. — Если нет, то мне пора возвращаться в «Воронье гнездо» с докладом.
Себя Клейкс считал непревзойденным мастером общения, но перед лицом сумасшедших из Полевого департамента его таланты пасовали. С этими психами у него определенно не клеилось.
Себя Клейкс считал непревзойденным мастером общения, но перед лицом сумасшедших из Полевого департамента его таланты пасовали. С этими психами у него определенно не клеилось.
— Не торопись, — вмешался Джеффри, протягивая Пальмеру официальную бумагу из «Вороньего гнезда». — Для начала ознакомься вот с этим.
— Не торопись, — вмешался Джеффри, протягивая Пальмеру официальную бумагу из «Вороньего гнезда». — Для начала ознакомься вот с этим.
Пока Пальмер углубился в чтение, глава департамента повернулся к Болого:
Пока Пальмер углубился в чтение, глава департамента повернулся к Болого:
— Как все прошло?
— Как все прошло?
— Чисто. Среди них оказался один Конденсатор, предположительно из Школы эфира, — Болого невольно перенял манеру доклада у Пальмера. — Впрочем, я со всеми разобрался.
— Чисто. Среди них оказался один Конденсатор, предположительно из Школы эфира, — Болого невольно перенял манеру доклада у Пальмера. — Впрочем, я со всеми разобрался.
— Хочешь сказать, ты в одиночку уложил Конденсатора?
— Хочешь сказать, ты в одиночку уложил Конденсатора?
Джеффри удивленно приподнял бровь. Выходцы из Школы эфира, способные атаковать чужое сознание, всегда считались крайне опасными и непредсказуемыми противниками. Трудно было поверить, что Болого отделался так легко.
Джеффри удивленно приподнял бровь. Выходцы из Школы эфира, способные атаковать чужое сознание, всегда считались крайне опасными и непредсказуемыми противниками. Трудно было поверить, что Болого отделался так легко.
— Сколько раз ты погиб?
— Сколько раз ты погиб?
— Ни разу. На самом деле все оказалось довольно просто. Его ментальные атаки даже не пошатнули мою волю.
— Ни разу. На самом деле все оказалось довольно просто. Его ментальные атаки даже не пошатнули мою волю.
«А ведь мне это начинает нравиться, — подумал он. — Прямо как какая-нибудь хардкорная игра, которую нужно пройти без единой смерти»
«А ведь мне это начинает нравиться, — подумал он. — Прямо как какая-нибудь хардкорная игра, которую нужно пройти без единой смерти»
Лицо Джеффри на мгновение окаменело. Он хотел что-то возразить, но промолчал.
Лицо Джеффри на мгновение окаменело. Он хотел что-то возразить, но промолчал.
Впрочем, если подумать, послужной список Болого и без того потрясал воображение. Выбраться живым из Чёрной тюрьмы, да еще и сохранить рассудок — такое достижение стоило тысячи отличных оценок на любых экзаменах. С этой точки зрения то, что ментальные атаки Школы эфира не возымели над ним силы, выглядело вполне закономерно.
Впрочем, если подумать, послужной список Болого и без того потрясал воображение. Выбраться живым из Чёрной тюрьмы, да еще и сохранить рассудок — такое достижение стоило тысячи отличных оценок на любых экзаменах. С этой точки зрения то, что ментальные атаки Школы эфира не возымели над ним силы, выглядело вполне закономерно.
— Кстати, Джеффри, а что вообще представляют собой эти «Школы»? — поинтересовался Болого.
— Кстати, Джеффри, а что вообще представляют собой эти «Школы»? — поинтересовался Болого.
В их недавнем телефонном разговоре Джеффри упоминал Школу возвышения плоти, а теперь ему встретился представитель Школы эфира. Очевидно, за этими названиями крылась классификация Тайных искусств.
В их недавнем телефонном разговоре Джеффри упоминал Школу возвышения плоти, а теперь ему встретился представитель Школы эфира. Очевидно, за этими названиями крылась классификация Тайных искусств.
Джеффри откинулся на спинку стула и с силой потер виски.
Джеффри откинулся на спинку стула и с силой потер виски.
— Я собирался рассказать тебе об этом во время ритуала трансплантации, но раз уж зашел разговор, можно и сейчас.
— Я собирался рассказать тебе об этом во время ритуала трансплантации, но раз уж зашел разговор, можно и сейчас.
Он выдержал паузу, собираясь с мыслями, а затем заговорил ровным, размеренным голосом:
Он выдержал паузу, собираясь с мыслями, а затем заговорил ровным, размеренным голосом:
— Прежде всего, Болого, ты должен уяснить: Алхимическая матрица — это технология. Ее веками создавали и совершенствовали алхимики, систематизируя знания, полученные при изучении Тайного источника. А Тайное искусство — не более чем инструмент, порожденный этой технологией. Человеческий разум не всесилен, и алхимики здесь не исключение. Никому под силу в одиночку охватить все тайны Источника. Поэтому они разделились по разным направлениям, каждое из которых сосредоточилось на своей узкой задаче. Алхимические матрицы, созданные в рамках этих изысканий, и легли в основу соответствующих Школ. По сути, Школа — это общая классификация матриц и Тайных искусств по их ключевым свойствам и проявлениям.
— Прежде всего, Болого, ты должен уяснить: Алхимическая матрица — это технология. Ее веками создавали и совершенствовали алхимики, систематизируя знания, полученные при изучении Тайного источника. А Тайное искусство — не более чем инструмент, порожденный этой технологией. Человеческий разум не всесилен, и алхимики здесь не исключение. Никому под силу в одиночку охватить все тайны Источника. Поэтому они разделились по разным направлениям, каждое из которых сосредоточилось на своей узкой задаче. Алхимические матрицы, созданные в рамках этих изысканий, и легли в основу соответствующих Школ. По сути, Школа — это общая классификация матриц и Тайных искусств по их ключевым свойствам и проявлениям.
В качестве примера Джеффри привел Эжена, с которым Болого только что столкнулся:
В качестве примера Джеффри привел Эжена, с которым Болого только что столкнулся:
— Возьмем ту же Школу эфира. Тайные искусства этого направления в основном бьют по чужому разуму или создают иллюзии. А характерная черта Школы возвышения плоти, о которой я говорил по телефону, заключается в том, что все ее эффекты направлены на преобразование и укрепление собственного тела. Пример тому — «Таинство: Драконья кровь» Ноама.
— Возьмем ту же Школу эфира. Тайные искусства этого направления в основном бьют по чужому разуму или создают иллюзии. А характерная черта Школы возвышения плоти, о которой я говорил по телефону, заключается в том, что все ее эффекты направлены на преобразование и укрепление собственного тела. Пример тому — «Таинство: Драконья кровь» Ноама.
Болого понимающе кивнул, и Джеффри продолжил:
Болого понимающе кивнул, и Джеффри продолжил:
— Впрочем, деление на Школы весьма условно. Это лишь ориентиры, позволяющие составить первое представление о способностях противника. Взять ту же «Драконью кровь» — даже покинув тело владельца, она остается смертельно опасным ядом, способным застать врасплох кого угодно. Мир не стоит на месте, и законы сверхъестественного развиваются бок о бок с обыденной реальностью. С годами алхимики проникают все глубже в тайны Источника. Это похоже на технический прогресс: еще пару веков назад люди сражались на мечах, а сегодня в бой идут танки и самолеты. Тайные искусства тоже эволюционируют, становясь все изощреннее и сложнее. Появляются новые ответвления, старые Школы дробятся на более узкие дисциплины.
— Впрочем, деление на Школы весьма условно. Это лишь ориентиры, позволяющие составить первое представление о способностях противника. Взять ту же «Драконью кровь» — даже покинув тело владельца, она остается смертельно опасным ядом, способным застать врасплох кого угодно. Мир не стоит на месте, и законы сверхъестественного развиваются бок о бок с обыденной реальностью. С годами алхимики проникают все глубже в тайны Источника. Это похоже на технический прогресс: еще пару веков назад люди сражались на мечах, а сегодня в бой идут танки и самолеты. Тайные искусства тоже эволюционируют, становясь все изощреннее и сложнее. Появляются новые ответвления, старые Школы дробятся на более узкие дисциплины.
Джеффри сделал глоток из стакана. Вообще-то, тонкости классификации должны были растолковать мастера из Департамента исследований и снаряжения, но раз уж разговор зашел сам...
Джеффри сделал глоток из стакана. Вообще-то, тонкости классификации должны были растолковать мастера из Департамента исследований и снаряжения, но раз уж разговор зашел сам...
— На сегодняшний день выделяют восемь основных Школ. Это Школа подчинения, позволяющая манипулировать физической реальностью; Школа возвышения плоти, направленная на развитие собственного тела; Школа иллюзий, способная создавать осязаемые фантомы; Школа эфира, воздействующая на сознание и рождающая мороки; Школа истоков, чьи адепты сражаются, управляя чистым эфиром; и, наконец, крайне запутанная и не поддающаяся четким определениям Школа искажения.
— На сегодняшний день выделяют восемь основных Школ. Это Школа подчинения, позволяющая манипулировать физической реальностью; Школа возвышения плоти, направленная на развитие собственного тела; Школа иллюзий, способная создавать осязаемые фантомы; Школа эфира, воздействующая на сознание и рождающая мороки; Школа истоков, чьи адепты сражаются, управляя чистым эфиром; и, наконец, крайне запутанная и не поддающаяся четким определениям Школа искажения.
— Но ты перечислил только шесть, — заметил Болого.
— Но ты перечислил только шесть, — заметил Болого.
— С оставшимися двумя ты вряд ли столкнешься на заданиях, — пояснил Джеффри. — Они почти не применимы в бою и служат исключительно для исследовательских целей. Впрочем, когда завершится ритуал трансплантации, в Департаменте исследований и снаряжения тебе выдадут справочник. Там все расписано в мельчайших деталях.
— С оставшимися двумя ты вряд ли столкнешься на заданиях, — пояснил Джеффри. — Они почти не применимы в бою и служат исключительно для исследовательских целей. Впрочем, когда завершится ритуал трансплантации, в Департаменте исследований и снаряжения тебе выдадут справочник. Там все расписано в мельчайших деталях.
Болого молча кивнул, обдумывая услышанное.
Болого молча кивнул, обдумывая услышанное.
Восемь Школ, сотни причудливых проявлений силы... Вспоминая недавнюю партию в шахматы с Джеффри, Болого понимал, что истинная природа Тайных искусств гораздо глубже сухой теории.
Восемь Школ, сотни причудливых проявлений силы... Вспоминая недавнюю партию в шахматы с Джеффри, Болого понимал, что истинная природа Тайных искусств гораздо глубже сухой теории.
— Посмотри хотя бы на своего будущего напарника, — неожиданно произнес Джеффри.
— Посмотри хотя бы на своего будущего напарника, — неожиданно произнес Джеффри.
Болого перевел взгляд на Пальмера. Тот сидел с мрачным видом, уткнувшись в бумаги и начисто игнорируя их беседу.
Болого перевел взгляд на Пальмера. Тот сидел с мрачным видом, уткнувшись в бумаги и начисто игнорируя их беседу.
— Согласно документам, Тайное искусство Пальмера — «Источник ветра». Это визитная карточка семьи Клейкс. Оно относится к Школе подчинения и позволяет управлять воздушными потоками, вплоть до призыва настоящей бури.
— Согласно документам, Тайное искусство Пальмера — «Источник ветра». Это визитная карточка семьи Клейкс. Оно относится к Школе подчинения и позволяет управлять воздушными потоками, вплоть до призыва настоящей бури.
Болого вспомнил их недавнюю схватку и летающие кинжалы, несомые потоками воздуха. Сам по себе ветер вряд ли мог причинить серьезный вред сильному врагу. Но Пальмер пользовался им невероятно хитроумно: поднимал тучи песка, чтобы ослепить противника, незаметно направлял клинки и безжалостно обрывал чужие жизни.
Болого вспомнил их недавнюю схватку и летающие кинжалы, несомые потоками воздуха. Сам по себе ветер вряд ли мог причинить серьезный вред сильному врагу. Но Пальмер пользовался им невероятно хитроумно: поднимал тучи песка, чтобы ослепить противника, незаметно направлял клинки и безжалостно обрывал чужие жизни.
Столь простая, на первый взгляд, способность в умелых руках превращалась в грозное оружие. Для Болого это стало наглядным уроком того, как именно следует применять сверхъестественные силы.
Столь простая, на первый взгляд, способность в умелых руках превращалась в грозное оружие. Для Болого это стало наглядным уроком того, как именно следует применять сверхъестественные силы.
— А это... разумно? — спросил Болого, осознав одну немаловажную деталь.
— А это... разумно? — спросил Болого, осознав одну немаловажную деталь.
Характер Тайного искусства любого Конденсатора всегда оставался строжайшей тайной. Несмотря на довольно близкое знакомство, Болого до сих пор не знал, на что способен сам Джеффри и какого ранга он достиг. А тут информацию о способностях Пальмера выложили без малейших колебаний.
Характер Тайного искусства любого Конденсатора всегда оставался строжайшей тайной. Несмотря на довольно близкое знакомство, Болого до сих пор не знал, на что способен сам Джеффри и какого ранга он достиг. А тут информацию о способностях Пальмера выложили без малейших колебаний.
— А почему нет? — усмехнулся Джеффри. — Вам предстоит работать бок о бок, доверять друг другу жизни. Понимание возможностей напарника — ключ к выживанию.
— А почему нет? — усмехнулся Джеффри. — Вам предстоит работать бок о бок, доверять друг другу жизни. Понимание возможностей напарника — ключ к выживанию.
Болого лишь неопределенно хмыкнул, не зная, как реагировать.
Болого лишь неопределенно хмыкнул, не зная, как реагировать.
— Что-о-о?!
— Что-о-о?!
Внезапный вопль Пальмера заставил его едва ли не подпрыгнуть на стуле.
Внезапный вопль Пальмера заставил его едва ли не подпрыгнуть на стуле.
Судорожно сжимая в руках приказ, он переводил дикий, полный ужаса взгляд с Джеффри на Болого. Голос его сорвался на писк:
Судорожно сжимая в руках приказ, он переводил дикий, полный ужаса взгляд с Джеффри на Болого. Голос его сорвался на писк:
— То есть... То есть меня... вышвырнули из «Вороньего гнезда»?!
— То есть... То есть меня... вышвырнули из «Вороньего гнезда»?!
Лицо Пальмера исказила гримаса неподдельного отчаяния.
Лицо Пальмера исказила гримаса неподдельного отчаяния.
Когда Джеффри впервые увидел эту бумагу несколько дней назад, на его лице блуждала точно такая же мина.
Когда Джеффри впервые увидел эту бумагу несколько дней назад, на его лице блуждала точно такая же мина.
Он сочувствующе похлопал новобранца по плечу, всем видом показывая: «Понимаю твою боль, парень», и ободряюще улыбнулся:
Он сочувствующе похлопал новобранца по плечу, всем видом показывая: «Понимаю твою боль, парень», и ободряюще улыбнулся:
— Зачем выражаться так грубо? Не «вышвырнули», а перевели на новое место службы.
— Зачем выражаться так грубо? Не «вышвырнули», а перевели на новое место службы.
Глядя на перекошенную физиономию Пальмера, Болого сам не заметил, как улыбнулся. Впрочем, его обычно суровое лицо в этот момент приобрело такое выражение, что у любого нормального человека по спине побежали бы мурашки — так улыбаются разве что маньяки перед расправой.
Глядя на перекошенную физиономию Пальмера, Болого сам не заметил, как улыбнулся. Впрочем, его обычно суровое лицо в этот момент приобрело такое выражение, что у любого нормального человека по спине побежали бы мурашки — так улыбаются разве что маньяки перед расправой.
— Болого Лазарь, — представился он заново, не скрывая ехидства в голосе. — Добро пожаловать в Полевой департамент. А именно — в специальный оперативный отряд «Хвост Руперта».
— Болого Лазарь, — представился он заново, не скрывая ехидства в голосе. — Добро пожаловать в Полевой департамент. А именно — в специальный оперативный отряд «Хвост Руперта».

Комментарии

Загрузка...