Глава 430 — Побочная История #70
Глава 15 – Горничная и рыцарь #1
Большой особняк, расположенный недалеко от столицы Священного Королевства Джуделия.
Хотя этот дом был подарен Майе Джудом, он фактически пустовал — в нём жил лишь смотритель, — поскольку сама Майя проводила бо́льшую часть года в королевском дворце.
Впрочем, теперь всё изменилось.
Последние несколько дней здесь было довольно многолюдно.
— Наверное, на восстановление королевского дворца уйдёт немало времени, как думаешь?
— Пожалуй… хотя, если за дело возьмётся Его Святейшество Понтифик, разве всё не решится в два счёта?
Больше половины горничных, служивших в королевском дворце, уехали домой к своим семьям, но многим из них идти было просто некуда — и теперь большинство из них остановились в особняке Майи.
— Хм, пожалуй, ты права. Кажется, стоит только вмешаться Его Святейшеству Понтифику — и всё сразу наладится.
Услышав слова Сильви, Бьянка хихикнула и закивала.
— Именно, именно! Как-никак, речь идёт о самом Его Святейшестве Понтифике!
Его Святейшество Понтифик — статный, красивый, невероятный, великолепный, словом — совершенно исключительный человек.
Кумир всей Джуделии, чья преданность принадлежит исключительно Святой, — такая целеустремлённость вызывает лишь ещё большее восхищение.
— Кстати, Сильви… только не говори, что ты купила ещё одну?
Сильви вздрогнула от этого вопроса, но тут же выпрямилась и уверенно кивнула.
Раз уж она купила официальный мерч на свои кровные, стыдиться было нечего.
Впрочем, Бьянка имела в виду совсем другое.
В руках у Сильви был сборник икон с ангелами. На обложке — Майя, Ангел Красоты, с лёгкой улыбкой на губах. Эта улыбка — или, быть может, сама атмосфера, исходящая от обложки, — казалась по-настоящему загадочной.
Сложно подобрать слова, но это было похоже на созерцание изящного стеклянного изделия — настолько хрупкого, что одно неосторожное прикосновение могло превратить его в осколки, и именно эта хрупкость придавала ему особую красоту.
Сочетание неустойчивости, уязвимости и красоты создавало интригующую ауру — или, если выразиться смелее, некую чувственность, — от которой даже у другой женщины могло участиться сердцебиение.
Разумеется, от этого ещё и бросало в краску.
Так или иначе, это был сборник икон, посвящённый Майе — Ангелу Красоты.
Учитывая, что Сильви буквально боготворила главную горничную — подражая ей во всём, от причёски до манеры держаться, — покупка такой книги была вполне ожидаемой. И всё же у Бьянки возник вопрос: неужели Сильви купила ещё одну?
Насколько было известно Бьянке, это был уже пятый экземпляр одной и той же книги, приобретённый Сильви.
‘А ведь вещь-то недешёвая.’
Бьянка знала цену, поскольку сама купила себе такой же сборник, но как ни крути, это была уже пятая покупка Сильви.
— … Эта — для просветительской деятельности.
— Полагаю, я понимаю, о чём ты. А для чего тогда были все предыдущие?
— Одна — в личную коллекцию, вторая — запасная для коллекции; одна — для просмотра, вторая — запасная для просмотра; одна — для демонстрации, и ещё одна — запасная для демонстрации.
— Постой-ка… ты ведь говорила, что до этого купила четыре штуки? Выходит, это уже седьмой экземпляр?!
Сильви вздрогнула от восклицания Бьянки, а затем робко, но твёрдо кивнула.
‘Она что, всю свою зарплату на это спускает?’
Похоже, она даже приобрела сборник «Далии, Ангела-хранителя» — просто чтобы собрать полный комплект.
Что ж, наверное, стоит уважать её вкусы, верно?
Бьянка посмотрела на Сильви, которая пыталась держаться уверенно, но при этом то и дело украдкой поглядывала на неё, — и тихо рассмеялась, расслабив плечи.
— Слушай, Сильви, разве это не потрясающе? Главная горничная и капитан королевской гвардии стали ангелами!
— Да ничего удивительного. Главная горничная, по правде говоря, всегда была сущим ангелом.
— О-о, вот оно что.
Раз уж ты так говоришь, значит, так оно и есть.
Заметив, как у Сильви от восторга засияли глаза, Бьянка почувствовала, как по спине скатилась капелька холодного пота, и перевела взгляд на сборник с Майей, который та держала в руках.
‘Ну, если подумать, Сильви права — она и правда уже давно ведёт себя как ангел…’
И всё же, до недавних событий в столице они обе — и главная горничная, и капитан королевской гвардии — были самыми обычными людьми.
‘Интересно, а если я буду хорошо работать, смогу ли я тоже стать ангелом?’
Правда, трудно даже представить, что именно нужно сделать, чтобы удостоиться такой участи.
Может, если я буду усердно трудиться и дорасту до должности главной горничной, мне удастся сдать какой-нибудь «экзамен на ангела»?
Бьянка тихонько рассмеялась собственным мыслям и ласково посмотрела на Сильви, которая снова заворожённо разглядывала обложку книги, сияя от чистого, искреннего восторга.
‘Интересно, вернётся ли завтра главная горничная?’
Теперь, когда она стала ангелом, у неё, должно быть, полно дел, но всё же… это ведь её дом.
Может, она вернётся вместе с Далией?
Так предположила Бьянка — среди служанок королевского дворца она славилась своей удивительной проницательностью, — но в этот раз, увы, она совершенно ошиблась.
Как выяснилось, Майя и Далия уже вернулись в поместье — а если точнее, они находились в комнате Майи.
* * *
— … Я вымоталась до предела.
— … Я тоже…
В комнате Майи, расположенной на верхнем этаже поместья, Майя и Далия буквально рухнули — иначе и не скажешь — в шезлонги, стоявшие на балконе. Они выглядели совершенно измождёнными, их тела безвольно обмякли.
С того момента, как начало всходить солнце, и до тех пор, пока ночное небо не усыпали звёзды…
Честно говоря, последние несколько дней пронеслись в таком вихре событий, что они обе совершенно потеряли счёт времени.
— Мне кажется, я поставила свою подпись уже десять тысяч раз…
Это была не просто шутка — её руки онемели настолько, что она их почти не чувствовала.
Далия серьёзно кивнула в ответ на жалобу Майи.
Учитывая, что Майе, вероятно, пришлось подписать в три раза больше вещей, чем самой Далии, такая реакция была вполне ожидаемой.
К тому же, даже став ангелом, Майя по своей натуре оставалась очень тонкой и хрупкой душой.
‘Хоть бы я была чуть популярнее, — подумала Далия. — Тогда часть этих просьб досталась бы мне, и Майе не пришлось бы столько подписывать — она не была бы так измотана’.
Ход мыслей довольно странный, но Далия думала об этом совершенно искренне — впрочем, стоит заметить, что из-за изнурительного темпа последних дней её собственный разум работал уже с большим трудом.
И всё же, несмотря на то что обе были совершенно обессилены и лежали без сил, в какой-то момент — словно по негласному уговору — на их лицах промелькнула лёгкая улыбка.
Просто улыбка, возникшая сама собой, без какой-либо особой причины.
— Майя.
— Да, Далия?
— Просто захотелось произнести твоё имя.
Услышав эти простые слова, Майя повернулась к Далии и одарила её своей фирменной — мягкой и нежной — улыбкой. Далия почувствовала, как её щёки внезапно залил детский румянец.
— Разве всё это… не удивительно?
— Что именно?
— То, что мы стали ангелами.
Стать командующей орденом рыцарей Священного Королевства — это было за гранью любых её представлений, а теперь она шагнула ещё дальше: превратилась из человека в ангела.
Конечно, она знала и других, кто стал ангелом — Корделию, Аделию и даже графа Чейза, — но всё это казалось чем-то из совершенно иного мира, историей, бесконечно далёкой от её собственной реальности.
Далия даже в самых смелых мечтах не могла представить, что сама когда-нибудь станет ангелом.
‘А вот Майя, похоже, идеально подходит для этой роли.’
В конце концов, Майя всегда была прекрасна, как ангел — даже тогда, в юности.
‘Если подумать, я была просто ошеломлена, когда мы встретились впервые.’
В тот самый первый раз, когда она увидела Майю.
Точнее, в тот день, когда она впервые посетила поместье дома Байер, сопровождая графа Чейза.
Вспоминая Майю в её подростковые годы, Далия тихо, сдержанно рассмеялась.
Она помнила, как, поражённая этой захватывающей дух красотой, замерла на несколько мгновений, совершенно заворожённая.
— Далия?
— О, ничего особенного. Просто… вспоминаю прошлое.
— Что именно?
— Давние времена, пожалуй. Ещё когда я впервые побывала в доме Байер.
В подростковом возрасте Майя уже была служанкой в доме Байер, а Далия — ученицей рыцаря в доме Чейз.
— Знаешь… кажется, мы никогда об этом не говорили.
— О чём?
В ответ на вопрос Далии Майя тепло улыбнулась — такую улыбку она редко кому дарила, кроме Джуда и Далии, — и продолжила:
— О том, чем мы занимались раньше — как жили до того, как попали в дома Байер и Чейз.
Разумеется, ни одна из них не была связана с этими дворянскими родами с самого рождения.
Как же каждая из них оказалась в таком знатном доме?
Какой была их жизнь до того, как они там очутились?
Если вдуматься, у обеих были свои странности.
Майя была личной горничной Джуда с самого раннего возраста — ей едва исполнилось десять лет. Прошлое Далии было не менее необычным: она служила оруженосцем в доме Чейзов — семье магов, которая обычно нанимала только полноценных рыцарей и никогда не брала учеников.
Как же они обе оказались в таких обстоятельствах?
Услышав слова Майи, Далия погрузилась в раздумья, а затем, широко улыбнувшись, кивнула.
Майя знала: несмотря на жизнерадостный и энергичный вид, Далия была гораздо глубже и склоннее к размышлениям, чем кто-либо другой, поэтому Майя терпеливо ждала. Вскоре Далия подняла взгляд на ночное небо и, словно речь шла о какой-то пустяковой детали, произнесла:
— Раньше я была карманницей.
— А?
Майя в изумлении широко раскрыла глаза, а Далия тихо рассмеялась — так, словно увидела нечто по-настоящему ценное.
Впрочем, неудивительно: наблюдать у Майи такое выражение лица доводилось крайне редко.
— Не смейся, а рассказывай дальше.
Поскольку видеть Майю в столь умоляющем настроении тоже доводилось нечасто, лицо Далии просияло от удовольствия, и она продолжила:
— Да ничего особенного. У девочки-сироты, оставшейся на улице, не так уж много путей — особенно в таком месте, как Ахен.
При упоминании Ахена — северного города, печально известного своей опасной обстановкой, — Майя слегка вздрогнула, но это мгновенно прошло.
Майя поудобнее устроилась, полулёжа на боку, чтобы внимательнее слушать, а Далия, не отводя взгляда от ночного неба, продолжала:
— Я просила милостыню, воровала по карманам — по сути, жила на самом дне. А потом… ну, настал момент, потребовавший… скажем так, «приключения».
— Приключения?
— Ага. Такого приключения, где приходится ставить на кон собственную жизнь.
Далия иронично усмехнулась — словно одно лишь воспоминание до сих пор бросало её в холодный пот — и повернулась к Майе.
— Я попыталась залезть в карман к графу Чейзу.
— Что?
— К графу Чейзу.
Майя живо представила себе внушительную, величественную фигуру графа Чейза — и тут же поняла, почему Далия назвала это приключение смертельно опасным.
— Пожалуй, можно сказать, что я была… ну, скажем так, не в своём уме.
— И… получилось?
— Да нет, конечно! Мне удалось схватить его кошель, но в ту же секунду граф перехватил моё запястье.
Хотя теперь, по прошествии времени, Далия могла вспоминать об этом со смехом, тогда она была уверена, что ей конец.
— Граф посмотрел на меня сверху вниз, и… ого… ну, сейчас-то я могу об этом говорить, но, честно признаюсь, тогда я даже немного описалась.
— Немного?
— На самом деле — довольно сильно.
Майя тихонько рассмеялась, услышав это неловкое признание, Далия подхватила её смех, а затем обернулась к ночному небу и заговорила:
— Но… пожалуй, мне тогда просто повезло. Взгляд графа, обращённый на меня, изменился. В тот момент я до смерти испугалась, что он сожжёт меня заживо — ведь я была такая грязная, даже… ну, в общем, обмочилась, — но ничего подобного не случилось. Напротив, он забрал меня с собой в Дом Чейзов.
Даже сейчас Далия не могла понять, почему он так поступил.
Была ли это просто прихоть, или же крылась какая-то иная причина?
— Значит, с тех пор ты росла в Доме Чейзов?
— Ну, можно сказать и так… лет с десяти, наверное? Честно говоря, точного возраста я не знаю, но где-то около того.
— Просто… мне трудно себе это представить.
— Что именно представить?
Образ маленькой Далии, промышляющей карманными кражами.
Впрочем, дело было не только в кражах.
Задворки Ахена — особенно в то время, когда Далии было лет десять — были по-настоящему опасным местом.
Майя до сих пор не могла забыть детей, которых там видела: в их глазах горела яростная, отчаянная злоба.
— В конце концов, люди меняются.
Далия едва заметно улыбнулась, безразлично пожала плечами и продолжила:
— Какое-то время я была ученицей рыцаря — наставника, который тогда служил Дому Чейзов. Именно тогда я впервые встретила леди Корделию.
— Значит, с того момента вы стали близки?
— Нет, поначалу — совсем нет. На самом деле, она мне очень не нравилась.
— А?
Застигнутая врасплох таким неожиданным признанием, Майя широко раскрыла глаза. Далия тихо рассмеялась, затем вновь приняла серьёзный вид и продолжила:
— Знаешь… глупости, конечно, детские, но… я каждый раз испытывала сильную зависть, когда видела леди Корделию.
— Зависть?
— Да. Мне приходилось бороться за выживание в трущобах Ахена, перенося всевозможные невзгоды, — в то время как она с самого рождения жила счастливо, окружённая лишь любовью.
Это было не столько чувство несправедливости, сколько самая обыкновенная, чистая зависть.
— Леди Аделия и юный господин Эдвард были вечно заняты изучением магии, так что я видела их крайне редко… а вот леди Корделию — довольно часто.
По правде говоря, если учесть, что вся её жизнь изменилась к лучшему благодаря доброте графа Чейза, испытывать зависть было верхом неблагодарности — по-детски наивное чувство. И всё же для Далии, которая когда-то скиталась по закоулкам Ахена, это было неизбежным переживанием.
— И всё же… несмотря на то, что у меня был такой угрюмый и неприступный вид, она — по какой-то причине — искренне ко мне привязалась.
Каждый день в саду, который так любила графиня, малышка прибегала к ней, звонко выкрикивая: «Далия! Далия!» — своим милым, ещё не совсем чётким детским голоском, — и бросалась ей в объятия.
— Поначалу меня это даже тяготило и раздражало.
Но вскоре её сердце оттаяло.
— Потому что леди Корделия была такой прелестной?
— Это так, но… однажды, когда она спала у меня на руках, она начала что-то бормотать во сне.
Мама.
Мама.
Тихий, полный слёз голосок.
Графиня Чейз скончалась от болезни вскоре после рождения Корделии.
Из-за этого Корделия так и не узнала, что значит материнское тепло.
У неё даже не осталось никаких воспоминаний о матери — в отличие от Аделии или Эдварда.
— Пожалуй… именно тогда всё и началось.
Она никогда не говорила об этом вслух, но в глубине души стала считать Корделию своей младшей сестрой —словно Корделия была другой версией её самой.
— Вот оно что.
Далия была для Корделии не просто личным рыцарем.
Она была тем человеком, кто делил с ней каждый аспект жизни — по сути, была для неё старшей сестрой.
— В общем, у меня всё было так. А ты, Майя?
— На самом деле, я дворянка.
— А?!
Далия в шоке вскочила на ноги, но Майя лишь одарила её своей привычной спокойной улыбкой и продолжила:
— Из рода виконтов Келлер. «Танталот» — это фамилия моей матери. Пожалуй, я единственная, кто до сих пор ею пользуется.
Спокойный, размеренный тон Майи помог Далии унять бешено колотящееся сердце, однако та всё ещё не могла заставить себя сесть обратно и полностью прийти в себя.
Всё-таки это было невероятно ошеломляющее признание…
— Хотя, может, и нет?
Майя — дворянка.
Если подумать, в этом было немало смысла.
Вернее, это казалось вполне правдоподобным.
— Постой… ты сказала — род виконтов Келлер?
— Да. Семья из Ахена. Хотя теперь их больше нет.
По правде говоря, главной причиной того, что Ахен погрузился в хаос и беззаконие, стало то, что род виконтов Келлер — семья, некогда правившая городом, — был уничтожен в одночасье по обвинению в поклонении демонам.
— Я сама не знаю всех подробностей. Была ли это политическая чистка, или мой отец действительно поклонялся демонам…
Как бы то ни было, оставался суровый, непреложный факт: род Келлеров был полностью и окончательно стёрт с лица земли.
— Моих родителей казнили… а остальные члены семьи оказались разбросаны кто куда. Многие из них попали в рабство.
И хотя Майя говорила совершенно спокойно, Далия заметила:
Её руки едва заметно дрожали.
— Мне повезло. Кто-то из родственников по линии матери замолвил за меня словечко, и меня удалось пристроить в неплохое место. Иначе… скорее всего, меня бы тоже продали куда-нибудь в рабство.
Местом, где в итоге оказалась Майя, стало поместье графа Байера.
Она не знала, был ли граф Байер осведомлён о её истинном происхождении или обстоятельствах её прошлого.
— Поначалу было невероятно тяжело. Я никак не могла привыкнуть.
Ещё вчера она была юной леди из богатого дома виконта Келлера, а сегодня — служанкой, выполняющей самую чёрную работу. Было бы странно, если бы она смогла привыкнуть к этому легко.
К тому же, Майе тогда было всего около десяти лет — ребёнок, внезапно оставшийся сиротой.
Она вспоминала, как первые пару месяцев каждый день пряталась где-нибудь и рыдала, не в силах сдержать горе.
Тот, кто устроил её в поместье Байеров, строго-настрого запретил ей раскрывать своё благородное происхождение, поэтому единственным способом выплеснуть накопившуюся боль и печаль были слёзы.
— Должно быть, тебе… пришлось очень нелегко.
Далия произнесла это с заметным напряжением в голосе. Майя слегка опустила плечи и ответила:
— И всё же… в конечном итоге всё сложилось неплохо. Ведь благодаря этому я встретила юного господина Джуда.
Заметив, как Майя мягко улыбнулась — словно одно лишь упоминание имени Джуда приносило ей радость, — Далия снова легла и спросила:
— А как ты стала его личной горничной?
— Похоже на твою историю.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...