— Я спрашиваю, сколько еще? — повторила Мо Цинъюй, дрожащей рукой вытаскивая вату из уха Е Цзюньмо.
— Прошли примерно треть пути, скоро будем на той крыше.
— Что? Всего лишь треть?
Услышав это, Мо Цинъюй не знала, что и делать. Ее алые губы снова задрожали.
— Я... я хочу в туалет!
— Терпи. Вечно с тобой проблемы, — в глазах Е Цзюньмо промелькнула хитрая усмешка, но голос звучал крайне раздраженно.
— Я... я, кажется, не... не могу больше терпеть. Мне очень нужно.
— Тогда не терпи. На кону жизнь и смерть, что важнее — какой-то стыд или твоя жизнь? Зачем беспокоиться о таких сущих пустяках? Ничего страшного, если немного попадёт на меня, так о чем ты переживаешь? — еще более нетерпеливым тоном отчитал ее Е Цзюньмо.
Повиснув на нем, Мо Цинъюй чувствовала, как пылает ее лицо, а в голове была полная пустота.
«Мо Цинъюй, Мо Цинъюй, какой позор, какой стыд! Если “брат Буфань” жив, что он подумает о тебе, когда узнает об этом?» «Да о чем ты вообще думаешь? Время-то какое! Неужели ты хочешь превратиться в одного из тех отвратительных и жутких ходячих мертвецов внизу? Этот мужчина спас тебе жизнь, может, лучше остаться с ним? Кто знает, может, тот Е Буфань и сам уже стал зомби. К тому же, вы же только помолвлены, а не женаты по-настояшему. Если Е Буфань умер, ты что, собираешься покончить с собой, чтобы встретиться с ним?»
Мо Цинъюй казалось, что в ее голове спорят между собой ангел и демон, а на лице застыло выражение полной безысходности.
Е Цзюньмо, видя, что его цель достигнута, понял, что тянет время на цепи уже больше десяти минут. Алоглазая призрачная кошка вот-вот должна была очнуться. Воспользовавшись замешательством девушки, он немного ускорился и через несколько минут достиг крыши учебного корпуса.
Едва ступив на твердую поверхность, он, опасаясь, что кошка очнется и снова нападет, со всей силы принялся бить ее, все еще бесчувственную, о бетонный пол.
«Это создание невероятно живучее. Лучше всего отбить ей мозги до состояния овоща, так ее будет легче контролировать».
Е Цзюньмо знал, что она обладает супер-регенерация. Вероятно, чтобы убить эту кошку, нужно было отрубить ей голову и извлечь звериное ядро.
Бам! Бам! Бам!
Рассчитывая силу, он ударил ее еще раз десять. Убедившись, что тело кошки обмякло, а дыхание стало слабым, но она точно не умрет, он повернулся к Мо Цинъюй, которая все еще в оцепенении висела на нем.
— Ты собираешься висеть на мне вечно? — равнодушно спросил он.
Мо Цинъюй машинально повернула голову, всмотревшись в его лицо, что неожиданно для неё оказалось всего в дюйме от её, а затем смущенно опустила взгляд.
— Не знаю, о чем ты думала. Мы были в такой опасности, одно неверное движение — и мы оба стали бы кормом для тысяч зомби. Спускайся, — холодно отчитал он, заметив смущение.
Затем он одной рукой просто снял ее с себя и поставил на крышу.
Твердо встав на ноги, Мо Цинъюй резко подняла голову и вперила в Е Цзюньмо яростный взгляд. Она не могла поверить своим ушам. Да человек ли он вообще? Ее грудь тяжело вздымалась от гнева. Как этот мужчина мог так поступить?
Е Цзюньмо, встретив ее яростный взгляд, прищурился, и в его глазах сверкнул холодный огонек.
— Не смотри на меня так, — ледяным тоном произнес он. — Я без колебаний сброшу тебя вниз на корм зомби. Ты чуть не заставила меня потерять концентрацию. В такой ситуации ты была лишь обузой. Не знаю, что на меня сегодня нашло, какой-то приступ вселенского сострадания, что я решил спасти незнакомку и чуть не поплатился за это жизнью.
С этими словами он перевёл взгляд на цепь, одним движением втянул ее в пространство системы, и, волоча за собой кошку, направился к выходу с крыши. Он говорил это намеренно. Чтобы подчинить себе женщину с таким выдающимся талантом, как у Мо Цинъюй, нужны были особые методы — отстраненность и холодность. Нельзя было относиться к ней как к богине, только как к обычной девушке. Нужно было дать ей понять, что в его глазах ее красота — ничто. Она всего лишь случайная незнакомка, от которой можно избавиться в любой момент. Начни он перед ней лебезить, это было бы огромной ошибкой.
Уровень отношений в 63% говорил сам за себя. Это были всего лишь приятельские отношения, даже, можно сказать, уровень шапочного знакомства.
«Я спас тебе жизнь, а в итоге удостоился лишь статуса знакомого?»
Такие женщины либо уже были по уши влюблены в кого-то другого, либо привыкли быть в центре мужского внимания, привыкли, что их боготворят, и свысока смотрят на мужчин. Чтобы справиться с такой, Е Цзюньмо должен был сначала показать ей: не думай, что раз у тебя ангельское личико, я буду перед тобой пресмыкаться. В моих глазах ты, твою мать, никто.
Мо Цинъюй стояла на месте, с недоумением глядя на удаляющуюся спину Е Цзюньмо. С самого детства ни один мужчина так с ней не обращался. Хотя ее семья и не принадлежала к высшей аристократии, состоянием в сотни миллионов они владели. Можно было без преувеличения сказать, что она родилась с золотой ложкой во рту. Она знала множество богатых наследников, и все они либо увивались за ней, либо всячески пытались угодить и развеселить. Но она на них и не смотрела. Она знала, что всех этих плейбоев интересовала лишь ее внешность, и презирала их за это.
В ее сердце был только один человек — ее друг детства, Е Буфань, который был старше ее на два года. Их семьи были соседями, и они были помолвлены с колыбели. Пару лет назад семья Е Буфаня пришла в упадок: его отец, Е Вэй, прогорел в бизнесе и остался с огромными долгами. После этого отец Мо Цинъюй захотел расторгнуть помолвку, но она всячески этому препятствовала.
Когда Е Буфань узнал, что семья Мо хочет разорвать их помолвку, он, чтобы стать достойным ее, уехал в столицу, чтобы начать свое дело. Перед отъездом он пылко признался ей в любви и просил дождаться его триумфального возвращения. Мо Цинъюй, конечно же, с радостью согласилась. Она даже пообещала, что сохранит для него свой первый поцелуй и свою невинность до их первой брачной ночи. Она просила его не беспокоиться и смело строить карьеру в столице, уверяя, что, добьется он успеха или нет, в ее сердце всегда будет только он.
Ее первый поцелуй все еще был при ней лишь потому, что они с Е Буфанем были слишком близки. Каждый раз, когда он пытался ее поцеловать, она смущалась и говорила, что нужно подождать до свадьбы. И Е Буфаню, как бы ему ни хотелось, приходилось уступать.
После отъезда в столицу он ее не разочаровал. Используя старые связи отца и свой ум, он быстро встал на ноги. А недавно Мо Цинъюй узнала, что Е Буфань, возможно, не родной сын Е Вэя, а как-то связан с кланом Е из столицы. За день до начала апокалипсиса Е Буфань сообщил ей, что с ним связались представители клана Е. Они пригласили его к себе для расследования, чтобы выяснить его истинное происхождение и проверить, не является ли он единственным наследником мужского пола этого поколения клана Е, потерянным 21 год назад. Он сказал, что как только все прояснится, он вернется в Тяньхай, придет к ее отцу и обсудит их помолвку.
Но она так и не дождалась его возвращения. Неожиданно грянул апокалипсис.
Мо Цинъюй быстро прокрутила в голове эти воспоминания, глядя на Е Цзюньмо, уже скрывшегося в лестничном пролете. Она бросила взгляд на то место, где только что была цепь, и тяжело вздохнула.
«Я должна следовать за ним. Только с ним у меня есть шанс выжить. Сейчас не время обижаться».

Комментарии

Загрузка...