Нин Хуань холодно усмехнулась:
— А как иначе? Какой еще должна быть моя реакция? Сестрица, я уверена, никто не знает лучше тебя, что произошло вчера вечером.
Сказав это, она в упор посмотрела на Нин Чжицин. В ее глазах, обычно мягких и теплых, не осталось и следа прежней нежности — лишь ледяное острие.
Даже Нин Чжицин на мгновение оробела от такого взгляда, но быстро взяла себя в руки. Ее плечи мелко задрожали, а из глаз брызнули слезы:
— Нин Хуань, ты до сих пор пытаешься оправдываться? Я знаю, что ты всегда была влюблена в Чэн Си, но ведь он твой зять!
Тайная влюбленность юности, так грубо выставленная напоказ, вызвала в Нин Хуань лишь приступ ярости. Глядя на то, как Нин Чжицин разыгрывает этот спектакль, она внезапно рассмеялась и перевела взгляд на Е Лянпина:
— Должна признать, вы двое — просто идеальная пара.
Они крутили шашни за ее спиной уже давно, неужели они думали, что она, Нин Хуань, ничего не знает? Прийти сейчас с обвинениями — не что иное, как попытка втоптать ее в грязь еще сильнее.
Нин Хуань резко схватила Нин Чжицин за руку, с силой разжала ее сжатые пальцы и выхватила спрятанный в ладони диктофон.
— А-а! Что ты делаешь!
— Что я делаю? Это я должна спросить, что ты задумала, моя дорогая кузина!
Она с треском переломила диктофон пополам. Нин Чжицин, не ожидавшая, что ее разоблачат, затряслась от ярости и машинально замахнулась, чтобы ударить Нин Хуань по лицу.
Но рука замерла на полпути — чья-то крепкая хватка перехватила ее запястье.
Нин Хуань и сама на мгновение замерла, и только тут услышала голос человека, стоявшего за спиной Нин Чжицин:
— Госпожа Нин, третий молодой господин сказал, что вы ничего не ели весь день. Это он велел передать вам.
Третий молодой господин семьи Шэнь — кто в городе А не знал этого имени? Нин Чжицин, услышав это, опешила:
— Ты... тебя не наказали?
Хотя в душе Нин Хуань теснились те же вопросы, она не могла позволить кузине заметить ее замешательство. На ее лице застыла ледяная маска:
— Почему третий молодой господин должен был меня наказывать? Ведь это ты, моя дорогая кузина, преградила ему путь, чтобы подставить меня.
— Но... это ведь ты...
— Вместо того чтобы требовать от меня объяснений, лучше подумайте, как будете объясняться перед ним самим.
Больше не обращая внимания на парочку, Нин Хуань посмотрела на человека, стоявшего за спиной Нин Чжицин:
— Вы...
Услышав, что к ней обращаются, Ли Я поспешно ответила:
— Госпожа Нин, меня зовут Ли Я.
— Будьте добры, помогите мне занести вещи внутрь.
Е Лянпин и Нин Чжицин обменялись взглядами, их лица помрачнели. Неважно, правду сказала Нин Хуань или нет, но люди Шэнь Шиюаня уже были в ее доме, и теперь они не могли предпринять ничего опрометчивого.
Нин Чжицин бросила на плотно закрытую дверь полный злобы взгляд:
— Нин Хуань, мы еще встретимся!
Е Лянпин коротко бросил:
— Найдем другой шанс.
Им пришлось уйти, снедаемыми досадой. Нин Хуань же было не до них. Непонятно, какая муха укусила Шэнь Шиюаня — на столе стояло именно то, что она любила больше всего.
Ли Я ушла сразу после того, как доставила еду, оставив Нин Хуань одну перед накрытым столом. Как балерина, она всегда строго следила за фигурой и привыкла ограничивать себя в еде. Огромного количества принесенных блюд хватило бы надолго.
Вздохнув, Нин Хуань упаковала еду, чтобы завтра отнести соседям.
Насытившись, она была вынуждена вернуться к суровой реальности. Нин Чун не терпится вышвырнуть ее из дома, и если это случится, он непременно приберет к рукам все то, что с таким трудом создавали ее родители. Каждый ее следующий шаг будет настоящей борьбой за выживание.

Комментарии

Загрузка...