Когда я снова открыл глаза, уже вовсю рассвело. Дулин зевнул: посреди ночи в поместье заявился Старый Иш с дюжиной людей, они шумели чуть ли не до утра — чёрт пойми, что за переполох они устроили, из-за толком и выспаться-то не удалось.
Одевшись, Дулин распахнул окно. Хемо, промышлявшая где-то всю ночь напролёт, уже ждала снаружи. Стоило створке приоткрыться, как она тут же впрыгнула в комнату, тихонько курлыкнула хозяину, семенила к столу и, взмахнув крыльями, уселась на подставку для птиц.
— Ты ведь тоже не выносишь этот прокуренный первый этаж, верно?
Улыбнувшись, Дулин погладил её по голове и вышел из комнаты.
Дверь в комнату Анты была закрыта — судя по всему, девушка всё ещё медитировала. Учитывая вчерашние события, она наверняка наложила звукоизоляционный барьер, так что разбудить её можно было только одним способом — самому войти внутрь.
Поэтому Дулин в одиночку спустился по лестнице к гостиной на первом этаже и как раз застал с десяток мужчин самого разного возраста, плотно обступивших середину комнаты. Пепельницы на журнальном столике были доверху забиты окурками.
Вся гостиная насквозь пропиталась табачным дымом — Дулин даже услышал, как на кухне чихает Ся Ли.
— Дедушка, что случилось? — обратился Дулин к Старому Ишу.
Дедушка не ответил, лишь перевёл взгляд на старика, сидевшего на главном месте.
Тот усмехнулся:
— Клейн Сарич заявляет, что наши показания — ложь. А отправленные на поиски люди обнаружили указанное свидетелями место, но перехватить весь караван не смогли: спасти удалось лишь три семьи, остальных либо перебили, либо они пропали без вести. В самом городке у него есть свои соглядатаи.
На этих словах старший тяжело вздохнул:
— Теперь человеческая сторона выступает против детекторов лжи.
— Прекрасный повод доказать, что у него рыльце в пушку! По мне так давайте выставим наших людей и вырежем всё семейство Клейна Сарича к чёртовой матери! — выпалил незнакомый средних лет человек европейской внешности с бритой налысо головой, облачённый в робу Двойных Матерей Богинь.
— Но наш Владыка изрёк: без неопровержимых доказательств принудительное использование детекторов лжи запрещено, — возразил седовласый старец из Степных эльфов в одеяниях Церкви Первородного Творца.
На лице Дулина застыло выражение неловкости — неужели эти двое перепутали мантии своих церквей?
Ещё никогда Дулин не находил речи обоих епископов столь абсурдными.
Поэтому, приняв решение, он легко кашлянул, приоткрыл нежные губы и произнёс:
— Господа, вы нашли его шпиона?
Все уставились на него, и наконец подал голос старый Молот:
— Нашли. Полночи его лупили, а он не проронил ни слова.
— Преданность — добродетель. А что с его домочадцами? — продолжил допытываться Дулин.
На сей раз все перевели взгляд на Старого Иша. Дедушка Дулина тяжело вздохнул:
— Дулин, мы — мясники...
Дулин улыбнулся, чуть застенчиво, но слова, сорвавшиеся с его губ следом, были самыми что ни на есть суровыми и беспощадными:
— Верно, дедушка, мы — мясники. Изначально мы не должны быть безумцами или маньяками-убийцами, но в этом мире всегда находятся те, кто упорно творит мерзости, доводящие честных людей до безумия. Любовь и ненависть идут рука об руку. Выжившие, доверившиеся нам, выбрали путь служения нам, однако мы не сумели защитить их семьи. С подобными ублюдками не стоит вести себя как джентльмены. Итак, дедушка, кто он, и где его близкие?
Дулин знал: его дедушка, чародей с кровью Серебряного Дракона, по своей природе был добросердечным человеком. Сам же Дулин никогда не считал себя хорошим — пусть даже он вечно убивал негодяев.
Но убийство есть убийство. По мнению Дулина, расправы над злодеями служили лишь средством успокоить собственную совесть, дабы с чистой душой принимать заработанные деньги.
Убийца может не иметь профессиональной этики, но обязан обладать самосознанием — чётко понимать, кто ты есть на самом деле, и никогда не позволять замыливать себе глаза высокопарными лозунгами об искоренении зла и утверждении добра.
Мы — наёмные убийцы, а не полиция и тем более не судьи. Именно поэтому мы способны отбросить все эти лицемерные предрассудки и без тени сомнения обагрять руки кровью.
— Дулин...
— Хватит, Иш. Твой внук прав. Наша мягкосердечность по отношению к его родным была бы слишком жестока по отношению к тем торговцам живым товаром, что поверили нам, и к нашим несчастным детям. Мальчик мой, мы отправляемся в полицейский участок, а ты, Иш, доставь пленника в подземную темницу.
Старик, на левой руке которого красовалось кольцо с шипами, поднялся на ноги. Судя по всему, он являлся одним из истинных лидеров Восточного эльфийского удела, старейшиной Совета Одиннадцати.
Дулин последовал за ними.
Перед тем как сесть в полноприводный мотоцикл вслед за старейшиной, старик внезапно обернулся и посмотрел на Дулина.
— Доводилось ли тебе убивать людей, ребёнок?
Дулин на мгновение замер, а затем с лёгкой, почти робкой улыбкой ответил:
— Конечно. Множество раз.
И впрямь, доводилось. В прошлой жизни я стоял посреди кровавых рек, оросивших друзей и врагов, и целое столетие наблюдал за увяданием и расцветом всего живого.
В подземной темнице города Люблин Дулин встретился с тем человеком. По другую сторону толстых металлических решёток стоял мужчина, отгороженный от него тюремным заслоном.
Тот был сплошь покрыт синяками и ранами, но по-прежнему молчал. Упрямый, отказавшийся говорить — в любом случае это можно было назвать добродетелью, ведь хранить молчание, ради кого бы то ни было, — поистине редкий и ценный дух.
Правда, перед тем как войти внутрь, Дулин уже перекинулся парой слов со старейшиной.
— Способы связи с ними нам уже известны. К счастью, с самого дня операции против работорговцев мы ввели полный запрет: любой голубь, поднявшийся в воздух в районе Люблина, подлежит уничтожению. Этот человек попался посреди ночи при попытке передать весть, его почтового голубя перехватили. Когда мы прибыли на место, эта семейка уже залезла в повозку, собираясь сбежать. Жену и детей мы заперли в другом месте.
Ещё чуть-чуть — и они бы ускользнули. Это огорчало Дулина: проворачивая подобные дела, какую бы сторону ты ни занимал и какова бы ни была мораль, совесть поневоле приходится скормить собакам. У этого человека совести не нашлось, зато у Степных эльфов объявился Дулин, у которого совесть в подобных вопросах уже давным-давно была отдана на съедение псам.
И всё же: не сможешь стерпеть малость — разрушишь великое дело. Ему было суждено проиграть.
— Надумал? — бросил Дулин.
Мужчина за решёткой холодно фыркнул и смачно плюнул окровавленной слюной.
Дулин уворачиваться не стал: раз уж всё зашло столь далеко, человеку нужно дать выплеснуть накопившееся, иначе всё последующее было бы чересчур несправедливо по отношению к нему.
Поэтому Дулин взял у помощника носовой платок, стряхнул грязь со своих кожаных туфель, подаренных Антой, и повернулся к дверям:
— Попросите гостей войти.
Когда в помещение ввели его жену и троих детей, закованный в кандалы по самую шею мужчина с диким ревом бросился вперёд, но массивные стальные прутья толщиной с большой палец орка, изготовленные специально для темницы Степных эльфов, закономерно преградили ему путь.
Дулин протянул руку, и облачённый в чёрные одежды тюремщик стражи Бездны протянул ему кожаный кнут.
Дулин весело хмыкнул и покачал головой: эх, никакой ментальной связи. Будь здесь Анта, она бы непременно подала огнестрел.
Она могла не до конца понимать Дулина, но всегда беспрекословно следовала бы его воле.
Впрочем, неважно. Ладно.
Рука Мага сняла со стоявшей у стены стойки с орудиями пыток короткий кинжал, и Дулин приблизился к прутьям вплотную:
— Ты — соглядатай Клейна Сарича. Чтобы усыпить бдительность Степных эльфов, ты женился здесь, завёл детей и целых одиннадцать лет прожил в городе Люблин. Все эти годы ты прикрывал тот караван и сливал им информацию. Праздник Урожая... мой дедушка неизменно присутствовал на нём, так что для вас торговля в Люблине выглядела самым обычным делом. Но на сей раз, не соверши они нападение на меня, дедушка наверняка до сих пор оставался бы в столице.
На этих словах Дулин вновь перевёл взгляд на тюремщика — на этот раз тот угодил желаниям Дулина и пододвинул стул.
Усевшись, Дулин устремил взгляд на мужчину, который тяжело дышал, впившись в него налитыми кровью глазами.
— Одиннадцать лет. Решив, что выпал идеальный шанс, ты связался с караваном и велел им похитить детей. Вы приметили сразу нескольких ребят, и именно ты помогал выбирать цели — за все дни в Люблине ты прекрасно изучил, какие дети наивны и доверчивы. Но кто же знал, что пути небесные неисповедимы? Внезапно ты обнаружил, что злодеяния каравана раскрыты, а потому в тот день ты издал наблюдал за тем, как я допрашиваю выживших, и, заметив неладное, тут же собрался предупредить своего хозяина.
Всё это были лишь умозаключения, подтверждённые логикой самого Дулина.
Пусть детали могли в чём-то разниться, итог оставался неизменным.
— Выложи все секреты — свои и твоего хозяина, — и твоя жена с детьми избегнут мучений, — произнёс Дулин и откинулся на спинку стула.

Комментарии

Загрузка...