Сун Гунжань остановился и с нескрываемой гордостью уставился на здание высотой почти в тридцать метров.
Сун Гунжань остановился и с нескрываемой гордостью уставился на здание высотой почти в тридцать метров.
— Ну как, величественно? На самом деле, из обычных материалов построить такое высокое здание крайне сложно. Но один из учителей нашей академии проявил смекалку и использовал в качестве каркаса кости духовных зверей.
— Ну как, величественно? На самом деле, из обычных материалов построить такое высокое здание крайне сложно. Но один из учителей нашей академии проявил смекалку и использовал в качестве каркаса кости духовных зверей.
Хальс не выказал бурного восторга, но в словах его прозвучало искреннее уважение к автору идеи:
Хальс не выказал бурного восторга, но в словах его прозвучало искреннее уважение к автору идеи:
— Впечатляет. Будь возможность, я бы с удовольствием познакомился с этим умельцем.
— Впечатляет. Будь возможность, я бы с удовольствием познакомился с этим умельцем.
Сун Гунжань усмехнулся, поглаживая бороду:
Сун Гунжань усмехнулся, поглаживая бороду:
— Если пройдешь испытание при приеме на работу, такая возможность представится.
— Если пройдешь испытание при приеме на работу, такая возможность представится.
Уловив намек, Хальс повернул голову:
Уловив намек, Хальс повернул голову:
— Как же так? Неужели учителю, которого пригласил сам директор, все еще нужно проходить тесты?
— Как же так? Неужели учителю, которого пригласил сам директор, все еще нужно проходить тесты?
— Ха-ха, разумеется! Даже я, будучи директором, обязан соблюдать правила, — Сун Гунжань вскинул брови. Решив, что Хальс переживает за результат, он по-стариковски подмигнул и похлопал его по плечу:
— Ха-ха, разумеется! Даже я, будучи директором, обязан соблюдать правила, — Сун Гунжань вскинул брови. Решив, что Хальс переживает за результат, он по-стариковски подмигнул и похлопал его по плечу:
— Не волнуйся, у меня глаз наметан, я в людях не ошибаюсь. Что касается силы – если тридцатисемилетний Доуло Духа не подходит, то кто тогда вообще достоин?
— Не волнуйся, у меня глаз наметан, я в людях не ошибаюсь. Что касается силы – если тридцатисемилетний Доуло Духа не подходит, то кто тогда вообще достоин?
— А что до преподавания... возможно, у тебя нет опыта, но это пустяки. Во-первых, тебе нужно лишь делиться опытом самосовершенствования. А если возникнут трудности – старик всегда рядом, приходи и спрашивай.
— А что до преподавания... возможно, у тебя нет опыта, но это пустяки. Во-первых, тебе нужно лишь делиться опытом самосовершенствования. А если возникнут трудности – старик всегда рядом, приходи и спрашивай.
— Угу, — Хальс кивнул. В душе шевельнулось странное, незнакомое чувство.
— Угу, — Хальс кивнул. В душе шевельнулось странное, незнакомое чувство.
Заметив этот кивок, Сун Гунжань удовлетворенно зашагал внутрь здания, продолжая ворчать по дороге:
Заметив этот кивок, Сун Гунжань удовлетворенно зашагал внутрь здания, продолжая ворчать по дороге:
— Ты не переживай. Те, что из учебной части, вечно талдычат про «безопасность обучения». Если твое прошлое чисто, я лично за тебя поручусь. Идет?
— Ты не переживай. Те, что из учебной части, вечно талдычат про «безопасность обучения». Если твое прошлое чисто, я лично за тебя поручусь. Идет?
— ...
— ...
— Благодарю, директор, — низким голосом ответил Хальс, намеренно добавив в тон капельку признательности. Он уже понял: Сун Гунжань – человек, целиком преданный делу обучения. К мирским интригам он был нечувствителен, но его любовь к академии была абсолютно искренней.
— Благодарю, директор, — низким голосом ответил Хальс, намеренно добавив в тон капельку признательности. Он уже понял: Сун Гунжань – человек, целиком преданный делу обучения. К мирским интригам он был нечувствителен, но его любовь к академии была абсолютно искренней.
Сун Гунжань больше ничего не сказал, лишь снова хлопнул Хальса по плечу и повел его наверх.
Сун Гунжань больше ничего не сказал, лишь снова хлопнул Хальса по плечу и повел его наверх.
В административном корпусе было людно. Множество сотрудников сновали туда-сюда с кипами архивов. Но как бы они ни были заняты, завидев Сун Гунжаня, каждый останавливался, чтобы почтительно поклониться. В их глазах читалось искреннее уважение.
В административном корпусе было людно. Множество сотрудников сновали туда-сюда с кипами архивов. Но как бы они ни были заняты, завидев Сун Гунжаня, каждый останавливался, чтобы почтительно поклониться. В их глазах читалось искреннее уважение.
Заметив это, Хальс мысленно добавил к образу старика еще один ярлык – «высокий авторитет».
Заметив это, Хальс мысленно добавил к образу старика еще один ярлык – «высокий авторитет».
По пути старик не спешил. Он шел неспешно, расцветая в улыбке, отчего его морщинистое лицо становилось похожим на печеное яблоко, и по-отечески раздавал указания подчиненным.
По пути старик не спешил. Он шел неспешно, расцветая в улыбке, отчего его морщинистое лицо становилось похожим на печеное яблоко, и по-отечески раздавал указания подчиненным.
Наконец они добрались до верхнего этажа, где суета сотрудников больше не мешала.
Наконец они добрались до верхнего этажа, где суета сотрудников больше не мешала.
Сун Гунжань решительным шагом подошел к одной из дверей и распахнул её. Его зычный голос разнесся по всему коридору:
Сун Гунжань решительным шагом подошел к одной из дверей и распахнул её. Его зычный голос разнесся по всему коридору:
— Сяоя, деточка, иди-ка посмотри, какого гения я отыскал!
— Сяоя, деточка, иди-ка посмотри, какого гения я отыскал!
В кабинете, перед огромным панорамным окном, спиной к двери стояла стройная, грациозная женщина. Услышав громовой голос за спиной, она с обреченным вздохом обернулась:
В кабинете, перед огромным панорамным окном, спиной к двери стояла стройная, грациозная женщина. Услышав громовой голос за спиной, она с обреченным вздохом обернулась:
— Старик, сколько раз я просила: стучись, прежде чем входить!
— Старик, сколько раз я просила: стучись, прежде чем входить!
Лицо женщины было холодным, в глазах читалась легкая усталость.
Лицо женщины было холодным, в глазах читалась легкая усталость.
Сун Гунжань даже не подумал оправдываться, лишь хихикнул и взъерошил свои волосы.
Сун Гунжань даже не подумал оправдываться, лишь хихикнул и взъерошил свои волосы.
Перестав обращать внимание на директора, женщина перевела взгляд на Хальса, который все это время молча стоял в стороне. Она окинула его изучающим взором с головы до ног, и ее голос, чистый как родниковая вода, прозвучал в тишине:
Перестав обращать внимание на директора, женщина перевела взгляд на Хальса, который все это время молча стоял в стороне. Она окинула его изучающим взором с головы до ног, и ее голос, чистый как родниковая вода, прозвучал в тишине:
— Значит, это и есть новичок, о котором говорил старик? Ты ведь не просто подобрал первого встречного на улице?
— Значит, это и есть новичок, о котором говорил старик? Ты ведь не просто подобрал первого встречного на улице?
Сун Гунжань замер.
Сун Гунжань замер.
Женщина опешила и уставилась на него:
Женщина опешила и уставилась на него:
— Неужели правда? Старик, ты серьезно решил так схалтурить?
— Неужели правда? Старик, ты серьезно решил так схалтурить?
Старик виновато усмехнулся:
Старик виновато усмехнулся:
— Ну, я его и впрямь на дороге встретил. Но ты должна доверять моему чутью! Силы полно, характер твердый – я в людях не ошибаюсь!
— Ну, я его и впрямь на дороге встретил. Но ты должна доверять моему чутью! Силы полно, характер твердый – я в людях не ошибаюсь!
Женщина кивнула:
Женщина кивнула:
— Это верно. В силе ты, может, и не силен, но глаз у тебя действительно острый.
— Это верно. В силе ты, может, и не силен, но глаз у тебя действительно острый.
— Тьфу на тебя, Сяоя! Мой талант, может, и уступает твоему, но не надо меня так принижать. Вот увидишь, я привел настоящего гения! Сегодня мы поумерим твою спесь! — Сун Гунжань вскинулся, гневно топорща бороду, но тут же повернулся и похлопал Хальса по плечу.
— Тьфу на тебя, Сяоя! Мой талант, может, и уступает твоему, но не надо меня так принижать. Вот увидишь, я привел настоящего гения! Сегодня мы поумерим твою спесь! — Сун Гунжань вскинулся, гневно топорща бороду, но тут же повернулся и похлопал Хальса по плечу.
— Юйхунь, вся надежда на тебя. Проучи как следует эту девчонку.
— Юйхунь, вся надежда на тебя. Проучи как следует эту девчонку.
— Э-э, хорошо, — Хальсу было не по себе. С тех пор как он попал в Храм Боевого Духа, его жизнь состояла из тренировок и миссий. К подобным сценам он был совершенно не привык.
— Э-э, хорошо, — Хальсу было не по себе. С тех пор как он попал в Храм Боевого Духа, его жизнь состояла из тренировок и миссий. К подобным сценам он был совершенно не привык.
Услышав ответ Хальса, женщина вскинула бровь. Ей захотелось проверить, соответствует ли его сила той уверенности, что он выказал.
Услышав ответ Хальса, женщина вскинула бровь. Ей захотелось проверить, соответствует ли его сила той уверенности, что он выказал.
Она развернулась и, покачивая бедрами, пошла к выходу:
Она развернулась и, покачивая бедрами, пошла к выходу:
— За мной.
— За мной.
Сун Гунжань продолжал сиять, явно уверенный в Хальсе. Тот же хранил привычное молчание.
Сун Гунжань продолжал сиять, явно уверенный в Хальсе. Тот же хранил привычное молчание.
Пока они шли по коридору, женщина вдруг что-то вспомнила, остановилась и обернулась к Хальсу.
Пока они шли по коридору, женщина вдруг что-то вспомнила, остановилась и обернулась к Хальсу.
— Не сочти за труд, расскажи о своем происхождении и прошлом, — хотя это был вопрос, прозвучал он как должное.
— Не сочти за труд, расскажи о своем происхождении и прошлом, — хотя это был вопрос, прозвучал он как должное.
Хальс кивнул, и из-под капюшона донесся низкий, хриплый голос:
Хальс кивнул, и из-под капюшона донесся низкий, хриплый голос:
— Хорошо. Я родом из деревни Битун. В десять лет покинул дом, скитался. Когда нужны были деньги – охотился на разбойников. Недавно вернулся в родные края и обнаружил, что вся деревня вырезана бандитами. Отомстив им, я снова отправился в путь, пока не встретил директора Суна.
— Хорошо. Я родом из деревни Битун. В десять лет покинул дом, скитался. Когда нужны были деньги – охотился на разбойников. Недавно вернулся в родные края и обнаружил, что вся деревня вырезана бандитами. Отомстив им, я снова отправился в путь, пока не встретил директора Суна.
Женщина вновь замерла. Такая трагичная судьба? Она быстро пришла в себя и кивнула:
Женщина вновь замерла. Такая трагичная судьба? Она быстро пришла в себя и кивнула:
— Старик, веди его на арену. Мне нужно уладить одно дело, я скоро буду.
— Старик, веди его на арену. Мне нужно уладить одно дело, я скоро буду.
Сун Гунжань беззаботно махнул рукой:
Сун Гунжань беззаботно махнул рукой:
— Иди-иди, я провожу Юйхуня.
— Иди-иди, я провожу Юйхуня.
Кивнув обоим, женщина стремительно удалилась.
Кивнув обоим, женщина стремительно удалилась.
Не обращая на нее внимания, Сун Гунжань продолжил путь, непринужденно беседуя с Хальсом:
Не обращая на нее внимания, Сун Гунжань продолжил путь, непринужденно беседуя с Хальсом:
— Кстати, Юйхунь, а почему ты всегда в капюшоне? Ни разу не видел, чтобы ты его снимал.
— Кстати, Юйхунь, а почему ты всегда в капюшоне? Ни разу не видел, чтобы ты его снимал.
Хальс не ожидал такого вопроса. Он коснулся лица под тканью и ответил без тени эмоций:
Хальс не ожидал такого вопроса. Он коснулся лица под тканью и ответил без тени эмоций:
— В детстве получил травму. Лицо изуродовано, не хочу пугать людей.
— В детстве получил травму. Лицо изуродовано, не хочу пугать людей.
— Вот оно что... — задумчиво протянул Сун Гунжань. — А ты не думал обратиться к мастерам исцеления?
— Вот оно что... — задумчиво протянул Сун Гунжань. — А ты не думал обратиться к мастерам исцеления?
Голос Хальса остался спокойным:
Голос Хальса остался спокойным:
— Это не лечится. Да я и не хочу. Пусть останется... как память.
— Это не лечится. Да я и не хочу. Пусть останется... как память.
Сун Гунжань кивнул и замолчал.
Сун Гунжань кивнул и замолчал.
В тишине они дошли до арены.
В тишине они дошли до арены.
Глядя на выложенную синим камнем площадку площадью в добрую сотню квадратных метров, Хальс невольно восхитился. Академия действительно была имперского размаха.
Глядя на выложенную синим камнем площадку площадью в добрую сотню квадратных метров, Хальс невольно восхитился. Академия действительно была имперского размаха.
Ждать пришлось недолго – женщина вскоре примчалась обратно.
Ждать пришлось недолго – женщина вскоре примчалась обратно.
Не заставляя их томиться, она сухо произнесла:
Не заставляя их томиться, она сухо произнесла:
— Я навела справки, твое прошлое подтверждается. Я доверяю чутью старика, так что теперь тебе нужно лишь доказать свою силу. После этого я оформлю твое назначение.
— Я навела справки, твое прошлое подтверждается. Я доверяю чутью старика, так что теперь тебе нужно лишь доказать свою силу. После этого я оформлю твое назначение.
Без лишних слов она ловко выхватила резинку, собрала распущенные волосы в хвост и вышла в центр арены.
Без лишних слов она ловко выхватила резинку, собрала распущенные волосы в хвост и вышла в центр арены.
— Юй Сяоя, завуч Звездной Императорской Академии, семьдесят восьмой ранг, система маневренной атаки. Боевой дух – Призрачный Леопард. Прошу наставления!
— Юй Сяоя, завуч Звездной Императорской Академии, семьдесят восьмой ранг, система маневренной атаки. Боевой дух – Призрачный Леопард. Прошу наставления!
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!

Комментарии

Загрузка...