Хальс в последний раз внимательно осмотрел место, которое было его домом последние десять лет, и, решительно закрыв дверь, пошел прочь.
Хальс в последний раз внимательно осмотрел место, которое было его домом последние десять лет, и, решительно закрыв дверь, пошел прочь.
Его комната находилась буквально за стеной от покоев Биби Дун – не больше десяти шагов. Почти сразу он оказался перед ее дверью.
Его комната находилась буквально за стеной от покоев Биби Дун – не больше десяти шагов. Почти сразу он оказался перед ее дверью.
Глядя на знакомое дерево, Хальс почувствовал прилив робости. Несмотря на то что он уже предупредил ее об уходе и сотни раз прорепетировал этот момент в мыслях, сейчас его охватили сомнения.
Глядя на знакомое дерево, Хальс почувствовал прилив робости. Несмотря на то что он уже предупредил ее об уходе и сотни раз прорепетировал этот момент в мыслях, сейчас его охватили сомнения.
Его била непроизвольная дрожь. Рука, пролившая реки крови и забравшая бесчисленное множество жизней, не дрогнула даже при первом убийстве, а сейчас ходила ходуном.
Его била непроизвольная дрожь. Рука, пролившая реки крови и забравшая бесчисленное множество жизней, не дрогнула даже при первом убийстве, а сейчас ходила ходуном.
Хальс положил левую ладонь на фонарь, заставляя себя успокоиться, но тщетно. Впрочем, медлить было нельзя – лучше закончить всё одним махом. Глубоко вздохнув, он поднял руку, чтобы постучать.
Хальс положил левую ладонь на фонарь, заставляя себя успокоиться, но тщетно. Впрочем, медлить было нельзя – лучше закончить всё одним махом. Глубоко вздохнув, он поднял руку, чтобы постучать.
К его удивлению, дверь распахнулась сама еще до того, как его пальцы коснулись дерева.
К его удивлению, дверь распахнулась сама еще до того, как его пальцы коснулись дерева.
В проеме стояла Биби Дун. Вид у нее был слегка изнуренный.
В проеме стояла Биби Дун. Вид у нее был слегка изнуренный.
Хальс открыл рот, но не смог выдавить ни слова.
Хальс открыл рот, но не смог выдавить ни слова.
Биби Дун держалась лучше. Она поправила волосы и улыбку, хотя в ней и сквозила натянутость.
Биби Дун держалась лучше. Она поправила волосы и улыбку, хотя в ней и сквозила натянутость.
— Уже уходишь?
— Уже уходишь?
— Да.
— Да.
— ...
— ...
Воцарилось молчание.
Воцарилось молчание.
Хальс чувствовал: если он задержится еще хоть на миг, мужество покинет его окончательно. Сжав правый кулак, он протянул Биби Дун шкатулку, которую держал в левой руке.
Хальс чувствовал: если он задержится еще хоть на миг, мужество покинет его окончательно. Сжав правый кулак, он протянул Биби Дун шкатулку, которую держал в левой руке.
— Мастер, я приготовил для вас украшения. Обязательно носите их с собой. Я вплавил в них частицу своей души, и они наделены силой пространства. С их помощью я смогу переместиться к вам. Просто активируйте их своей духовной силой, когда потребуется...
— Мастер, я приготовил для вас украшения. Обязательно носите их с собой. Я вплавил в них частицу своей души, и они наделены силой пространства. С их помощью я смогу переместиться к вам. Просто активируйте их своей духовной силой, когда потребуется...
Биби Дун не слушала его внезапную болтовню. Она завороженно смотрела на его правую руку, кончики пальцев которой случайно высунулись из-под широкого рукава плаща.
Биби Дун не слушала его внезапную болтовню. Она завороженно смотрела на его правую руку, кончики пальцев которой случайно высунулись из-под широкого рукава плаща.
— Твоя... твоя рука? — Она на мгновение замерла, а потом порывисто потянулась, чтобы осмотреть ее.
— Твоя... твоя рука? — Она на мгновение замерла, а потом порывисто потянулась, чтобы осмотреть ее.
Заметив ее испуг, Хальс попытался спрятать руку глубже под плащ, но Биби Дун была настойчива и в итоге вытянула ее на свет.
Заметив ее испуг, Хальс попытался спрятать руку глубже под плащ, но Биби Дун была настойчива и в итоге вытянула ее на свет.
— Твоя рука... что с ней стало? — Глаза девушки подозрительно заблестели.
— Твоя рука... что с ней стало? — Глаза девушки подозрительно заблестели.
Видя, что она вот-вот расплачется, Хальс не на шутку встревожился. Он выставил правую руку перед собой, энергично задвигал пальцами и даже выполнил несколько сложных жестов, торопливо объясняя:
Видя, что она вот-вот расплачется, Хальс не на шутку встревожился. Он выставил правую руку перед собой, энергично задвигал пальцами и даже выполнил несколько сложных жестов, торопливо объясняя:
— Нет-нет, всё в порядке! Я просто перековал свою плоть в эти украшения. У меня не было выбора – моя рука от природы обладает силой пространства и идеально совместима с моей душой. Когда я вернусь, я смогу прирастить ее обратно. Вы же видели мою регенерацию, верно? Ну же, не плачьте...
— Нет-нет, всё в порядке! Я просто перековал свою плоть в эти украшения. У меня не было выбора – моя рука от природы обладает силой пространства и идеально совместима с моей душой. Когда я вернусь, я смогу прирастить ее обратно. Вы же видели мою регенерацию, верно? Ну же, не плачьте...
После этих объяснений Биби Дун немного успокоилась.
После этих объяснений Биби Дун немного успокоилась.
— Хотя, если и не прирастет, эта призрачная рука мне даже нравится... — негромко пробормотал Хальс.
— Хотя, если и не прирастет, эта призрачная рука мне даже нравится... — негромко пробормотал Хальс.
— Что ты сказал? — Биби Дун вскинула брови, деланно-грозно прикрикнув на него.
— Что ты сказал? — Биби Дун вскинула брови, деланно-грозно прикрикнув на него.
— Ничего-ничего! — Хальс замахал свободной левой рукой, в которой всё еще была шкатулка, моля о пощаде. — Я просто так, к слову пришлось.
— Ничего-ничего! — Хальс замахал свободной левой рукой, в которой всё еще была шкатулка, моля о пощаде. — Я просто так, к слову пришлось.
Биби Дун строго посмотрела на него:
Биби Дун строго посмотрела на него:
— Запомни: всё, что принадлежит тебе – принадлежит мне. Без моего дозволения никому, включая тебя самого, не позволено причинять тебе вред. Ты слышишь?!
— Запомни: всё, что принадлежит тебе – принадлежит мне. Без моего дозволения никому, включая тебя самого, не позволено причинять тебе вред. Ты слышишь?!
Хальс поспешно закивал:
Хальс поспешно закивал:
— Конечно, конечно.
— Конечно, конечно.
Только после такого решительного обещания Биби Дун сменила гнев на милость.
Только после такого решительного обещания Биби Дун сменила гнев на милость.
Хальс с облегчением перевел тему:
Хальс с облегчением перевел тему:
— Мастер, заклинаю вас: опасайтесь Цянь Сюньцзи. Его цели туманны, но он определенно что-то замышляет против вас. Пока меня нет рядом, не вступайте в открытые споры. Он не посмеет тронуть вас без веского повода. Я буду стараться раз в месяц присылать весточку. Пока он знает, что я жив, он будет осторожничать. Потерпите, пока я не вернусь.
— Мастер, заклинаю вас: опасайтесь Цянь Сюньцзи. Его цели туманны, но он определенно что-то замышляет против вас. Пока меня нет рядом, не вступайте в открытые споры. Он не посмеет тронуть вас без веского повода. Я буду стараться раз в месяц присылать весточку. Пока он знает, что я жив, он будет осторожничать. Потерпите, пока я не вернусь.
— Угу, — Биби Дун снова затихла.
— Угу, — Биби Дун снова затихла.
Вновь повисло молчание. Хальс не знал, что еще добавить.
Вновь повисло молчание. Хальс не знал, что еще добавить.
Наконец он поднял взгляд, и пламя в его глазницах вспыхнуло ярче. Глядя в лицо Биби Дун, он с трудом произнес:
Наконец он поднял взгляд, и пламя в его глазницах вспыхнуло ярче. Глядя в лицо Биби Дун, он с трудом произнес:
— Уже поздно. Мне пора в путь.
— Уже поздно. Мне пора в путь.
Биби Дун подняла голову. В ее глазах светилась нежность. Она потянулась и откинула капюшон с его головы, коснувшись ладонью его лица. Голос ее звучал мягко:
Биби Дун подняла голову. В ее глазах светилась нежность. Она потянулась и откинула капюшон с его головы, коснувшись ладонью его лица. Голос ее звучал мягко:
— Береги себя. И возвращайся скорее.
— Береги себя. И возвращайся скорее.
Хальс кивнул, накрыв ее ладонь своей левой рукой, наслаждаясь ее теплом.
Хальс кивнул, накрыв ее ладонь своей левой рукой, наслаждаясь ее теплом.
— Идите внутрь.
— Идите внутрь.
Он мягко убрал ее руку, напоследок слегка сжав пальцы, и решительно развернулся, уходя прочь.
Он мягко убрал ее руку, напоследок слегка сжав пальцы, и решительно развернулся, уходя прочь.
— Хальс, береги себя!
— Хальс, береги себя!
Вслед ему донесся надтреснутый голос Биби Дун. Он не обернулся.
Вслед ему донесся надтреснутый голос Биби Дун. Он не обернулся.
Он шел в полной тишине, лишь едва слышно прошептал:
Он шел в полной тишине, лишь едва слышно прошептал:
— Слушаюсь... моя Госпожа...
— Слушаюсь... моя Госпожа...
Шепот быстро растаял в прохладном утреннем воздухе...
Шепот быстро растаял в прохладном утреннем воздухе...
...
...
Столица Империи Звездного Сияния, город Звездный, была самым величественным и крупным городом государства.
Столица Империи Звездного Сияния, город Звездный, была самым величественным и крупным городом государства.
Власть здесь принадлежала могущественному клану Дай. Вместе с ними империей правил аристократический род Чжу, владевший собственным вассальным королевством Альфа.
Власть здесь принадлежала могущественному клану Дай. Вместе с ними империей правил аристократический род Чжу, владевший собственным вассальным королевством Альфа.
Кланы Дай и Чжу связывали нерушимые узы: испокон веков Дай давали империи императоров, а Чжу – императриц.
Кланы Дай и Чжу связывали нерушимые узы: испокон веков Дай давали империи императоров, а Чжу – императриц.
Секрет их близости, согласно данным Храма Боевого Духа, крылся в том, что члены этих семей могли использовать техники слияния боевых духов. Это и обеспечивало им статус гегемонов.
Секрет их близости, согласно данным Храма Боевого Духа, крылся в том, что члены этих семей могли использовать техники слияния боевых духов. Это и обеспечивало им статус гегемонов.
Город Звездный был не только политическим, но и экономическим центром. Едва забрезжил рассвет, как у ворот началось оживление: фермеры с корзинами, полными урожая, выстроились в очередь на вход.
Город Звездный был не только политическим, но и экономическим центром. Едва забрезжил рассвет, как у ворот началось оживление: фермеры с корзинами, полными урожая, выстроились в очередь на вход.
Прошел почти месяц с тех пор, как Хальс покинул Храм Боевого Духа. Он двигался без отдыха, стремясь добраться до столицы как можно скорее.
Прошел почти месяц с тех пор, как Хальс покинул Храм Боевого Духа. Он двигался без отдыха, стремясь добраться до столицы как можно скорее.
Месяц скитаний никак не отразился на его облике. Весь путь он размышлял, как лучше внедриться в империю, и пришел к выводу, что статус Доуло Духа – его главный козырь.
Месяц скитаний никак не отразился на его облике. Весь путь он размышлял, как лучше внедриться в империю, и пришел к выводу, что статус Доуло Духа – его главный козырь.
Посмотрев на городские стены, Хальс решил не прятаться. Он открыто направился к воротам.
Посмотрев на городские стены, Хальс решил не прятаться. Он открыто направился к воротам.
Стражники, завидев странную фигуру в длинном плаще, сначала опешили, а затем насторожились.
Стражники, завидев странную фигуру в длинном плаще, сначала опешили, а затем насторожились.
Раздался лязг металла: солдаты выставили копья, целясь в сторону приближающегося незнакомца.
Раздался лязг металла: солдаты выставили копья, целясь в сторону приближающегося незнакомца.
— Стой! Кто такой?! — Рявкнул начальник караула, вызывающе глядя на Хальса.
— Стой! Кто такой?! — Рявкнул начальник караула, вызывающе глядя на Хальса.
Лицо Хальса под капюшоном потемнело. Даже в Храме Боевого Духа мастера духа не смели так с ним разговаривать. Как смеет этот обычный смертный?
Лицо Хальса под капюшоном потемнело. Даже в Храме Боевого Духа мастера духа не смели так с ним разговаривать. Как смеет этот обычный смертный?
— Ты смеешь обращаться так ко мне? — Прозвучал хриплый, зловещий голос. Хальс медленно поднял голову, и в его правой глазнице яростно вспыхнуло зеленое пламя.
— Ты смеешь обращаться так ко мне? — Прозвучал хриплый, зловещий голос. Хальс медленно поднял голову, и в его правой глазнице яростно вспыхнуло зеленое пламя.
— А-а... а-а-а!
— А-а... а-а-а!
Хальсу даже не пришлось выпускать ауру. Его духовная мощь была настолько выше человеческой, что одного взгляда хватило, чтобы нанести удар по душе противника.
Хальсу даже не пришлось выпускать ауру. Его духовная мощь была настолько выше человеческой, что одного взгляда хватило, чтобы нанести удар по душе противника.
Стражник рухнул на землю, и под ним тут же расплылась лужа.
Стражник рухнул на землю, и под ним тут же расплылась лужа.
Голос бедолаги сорвался на визг:
Голос бедолаги сорвался на визг:
— Скорее... подайте сигнал!!
— Скорее... подайте сигнал!!
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!

Комментарии

Загрузка...