— Так много? — Хань Мин был явно ошеломлен, взгляд его остекленел, и он чувствовал, что его мозг перестал соображать.
— Так много? — Хань Мин был явно ошеломлен, взгляд его остекленел, и он чувствовал, что его мозг перестал соображать.
Он сам прошел через процесс эволюции, и ту невыносимую, хуже смерти, боль он точно не хотел испытывать снова — она была в тысячу раз сильнее любой раны, полученной им прежде.
Он сам прошел через процесс эволюции, и ту невыносимую, хуже смерти, боль он точно не хотел испытывать снова — она была в тысячу раз сильнее любой раны, полученной им прежде.
А ведь все эти люди — эволюционировавшие, даже две нежные девушки оказались такими же, что не могло не привести его в ужас.
А ведь все эти люди — эволюционировавшие, даже две нежные девушки оказались такими же, что не могло не привести его в ужас.
Впрочем, Хань Мин оставался Хань Мином. Многолетняя карьера наемного убийцы закалила его характер до предела, поэтому он быстро взял себя в руки, к тому же он уловил важную информацию.
Впрочем, Хань Мин оставался Хань Мином. Многолетняя карьера наемного убийцы закалила его характер до предела, поэтому он быстро взял себя в руки, к тому же он уловил важную информацию.
— Правитель? — успокоившись, Хань Мин с недоумением перевел взгляд с Ди Пина на Юэ Ле.
— Правитель? — успокоившись, Хань Мин с недоумением перевел взгляд с Ди Пина на Юэ Ле.
— Верно. В нашем Городе Убежища сейчас более трех тысяч человек, только боевых единиц — свыше пятисот, а эволюционировавших — больше десяти. Ну как? Не зазорно будет к нам присоединиться? — с насмешливой улыбкой произнес Юэ Ле, глядя на Хань Мина.
— Верно. В нашем Городе Убежища сейчас более трех тысяч человек, только боевых единиц — свыше пятисот, а эволюционировавших — больше десяти. Ну как? Не зазорно будет к нам присоединиться? — с насмешливой улыбкой произнес Юэ Ле, глядя на Хань Мина.
Хань Мин снова был поражен. Разве он не на Земле? Откуда здесь взялся какой-то «правитель города»?
Хань Мин снова был поражен. Разве он не на Земле? Откуда здесь взялся какой-то «правитель города»?
Он чувствовал, что за один сегодняшний день испытал больше потрясений, чем за все предыдущие двадцать лет. Ему доводилось переживать вещи, недоступные обычным людям, но сохранять спокойствие сейчас было крайне трудно.
Он чувствовал, что за один сегодняшний день испытал больше потрясений, чем за все предыдущие двадцать лет. Ему доводилось переживать вещи, недоступные обычным людям, но сохранять спокойствие сейчас было крайне трудно.
Юэ Ле, глядя на Хань Мина, чье лицо отражало внутреннюю борьбу, а глаза беспокойно бегали, наконец почувствовал облегчение. Его раздражало, что этот молодой человек постоянно строил из себя глубокомысленную натуру, на которую, казалось, ничто не могло произвести впечатление.
Юэ Ле, глядя на Хань Мина, чье лицо отражало внутреннюю борьбу, а глаза беспокойно бегали, наконец почувствовал облегчение. Его раздражало, что этот молодой человек постоянно строил из себя глубокомысленную натуру, на которую, казалось, ничто не могло произвести впечатление.
Вот теперь поведение Хань Мина выглядело естественно.
Вот теперь поведение Хань Мина выглядело естественно.
Юэ Ле был вполне доволен созданной им ситуацией, поэтому теперь с чувством глубокого удовлетворения откинулся на стуле, наблюдая, как лицо Хань Мина меняется в цвете.
Юэ Ле был вполне доволен созданной им ситуацией, поэтому теперь с чувством глубокого удовлетворения откинулся на стуле, наблюдая, как лицо Хань Мина меняется в цвете.
— Правитель! — Хань Мин обладал достаточно крепкими нервами, поэтому вскоре пришел в себя. Он снова встал, сложил руки в приветственном жесте и с почтением поклонился Ди Пину.
— Правитель! — Хань Мин обладал достаточно крепкими нервами, поэтому вскоре пришел в себя. Он снова встал, сложил руки в приветственном жесте и с почтением поклонился Ди Пину.
— Не слушай этого мальчишку, зови меня просто «брат Ди», — Ди Пин с улыбкой махнул рукой, останавливая Хань Мина и жестом предлагая ему сесть.
— Не слушай этого мальчишку, зови меня просто «брат Ди», — Ди Пин с улыбкой махнул рукой, останавливая Хань Мина и жестом предлагая ему сесть.
Снова сев, Хань Мин вел себя заметно более скованно. Как собственная огромная сила этого человека, так и стоящая за ним мощная организация — все это вызывало у него трепет.
Снова сев, Хань Мин вел себя заметно более скованно. Как собственная огромная сила этого человека, так и стоящая за ним мощная организация — все это вызывало у него трепет.
Хань Мин, человек из темного мира, прекрасно понимал важность влияния. В подполье он был лишь одиночкой, стоящим на самой нижней ступени. «Наемный убийца» — звучало красиво, но по сути он был обычным пушечным мясом, простым вышибалой.
Хань Мин, человек из темного мира, прекрасно понимал важность влияния. В подполье он был лишь одиночкой, стоящим на самой нижней ступени. «Наемный убийца» — звучало красиво, но по сути он был обычным пушечным мясом, простым вышибалой.
Перед лицом крупных группировок они не смели даже сопротивляться. У серьезных подпольных организаций хватало и людей, и денег, и уничтожить его для них было делом пары минут.
Перед лицом крупных группировок они не смели даже сопротивляться. У серьезных подпольных организаций хватало и людей, и денег, и уничтожить его для них было делом пары минут.
Даже самые лучшие представители их профессии были лишь прикормленными псами у кого-то на побегушках, что уж говорить о нем самом?
Даже самые лучшие представители их профессии были лишь прикормленными псами у кого-то на побегушках, что уж говорить о нем самом?
С малых лет его воспитывал наставник, который сам был убийцей. Он не мог противиться судьбе и вошел в это ремесло. С тех пор его жизнь превратилась в беспросветный мрак: он постоянно жил в тени, не видя ни капли света.
С малых лет его воспитывал наставник, который сам был убийцей. Он не мог противиться судьбе и вошел в это ремесло. С тех пор его жизнь превратилась в беспросветный мрак: он постоянно жил в тени, не видя ни капли света.
Пять лет — он уже смертельно устал от этого. Иначе он не сбежал бы в такой захолустный городок, чтобы просто доживать свой век, стараясь жить как человек, а не как призрак.
Пять лет — он уже смертельно устал от этого. Иначе он не сбежал бы в такой захолустный городок, чтобы просто доживать свой век, стараясь жить как человек, а не как призрак.
А перед ним сидел этот улыбающийся молодой человек, уже ставший лидером целой фракции и обладающий мощной силой, от которой у Хань Мина сердце уходило в пятки.
А перед ним сидел этот улыбающийся молодой человек, уже ставший лидером целой фракции и обладающий мощной силой, от которой у Хань Мина сердце уходило в пятки.
Благодаря своей профессиональной интуиции убийцы, он чувствовал исходящую от Ди Пина густую, удушающую ауру убийств, от которой становилось не по себе.
Благодаря своей профессиональной интуиции убийцы, он чувствовал исходящую от Ди Пина густую, удушающую ауру убийств, от которой становилось не по себе.
Он знал: такая аура накапливается лишь у тех, на чьих руках кровь бесчисленных жертв.
Он знал: такая аура накапливается лишь у тех, на чьих руках кровь бесчисленных жертв.
К тому же, никто из присутствующих здесь не уступал ему в силе, а колебания жизненной энергии каждого из них были гораздо мощнее, чем у него самого.
К тому же, никто из присутствующих здесь не уступал ему в силе, а колебания жизненной энергии каждого из них были гораздо мощнее, чем у него самого.
Оставшаяся в сердце крупица гордости мгновенно угасла. Этот апокалипсис изменил всё, вокруг слишком много сильных людей.
Оставшаяся в сердце крупица гордости мгновенно угасла. Этот апокалипсис изменил всё, вокруг слишком много сильных людей.
Его собственных сил было явно недостаточно, поэтому присягнуть на верность сильному лидеру вовсе не казалось чем-то постыдным.
Его собственных сил было явно недостаточно, поэтому присягнуть на верность сильному лидеру вовсе не казалось чем-то постыдным.

Комментарии

Загрузка...