У Дао поднялся. Ножки стула со скрежетом проехались по полу. Он оперся о подоконник, сжав пальцы так, что побелели костяшки.
Его голос звучал ровно, неторопливо и веско, не допуская возражений:
— Мы должны возвести стену в самые кратчайшие сроки. Пока не началась оттепель, я с Цинцин отправлюсь по деревням за припасами и проведаю соседние города — посмотрим, удастся ли раздобыть больше ресурсов. Заодно изучим местность для расширения базы.
У Дао обернулся. В его глазах полыхал затаенный огонь.
— Что до населения... — он сделал паузу, желваки на челюсти напряглись. — Четыре тысячи человек — это наш предельный максимум на данный момент. Не думаю, что к нам сразу хлынет толпа: есть и другие базы, у людей всегда есть выбор. К тому же время сейчас непростое.
Се Цзин молча смотрел на него пару секунд, после чего кивнул:
— Идет. У меня пока дополнений нет. — Он похлопал У Дао по плечу. — Верю, что наша база будет становиться только лучше.
У Дао не ответил. Переведя взгляд на Чжэн Ху, он произнес:
— Завтра идешь со мной. Сперва займемся ограждением.
Чжэн Ху встретил его взгляд и коротко отчеканил:
— Понял. Как скажешь, так и сделаю.
Затем У Дао посмотрел на Инцзы.
Девушка стояла в углу, нервно теребя край кофты — да так, что пальцы посинели. В тот миг, когда на нее опустился взор У Дао, ее плечи инстинктивно вжались.
— В ближайшее время придется несладко, работы будет много. Еду не экономь: готовь все, что требуется.
Инцзы закивала так усердно, будто голова вот-вот слетит с плеч. Губы её были сжаты в тонкую линию, она не смогла вымолвить ни слова. К счастью, У Дао не стал задерживать на ней внимание и почти сразу отвернулся. Инцзы опустила голову, с облегчением переведя дух — она до смерти боялась У Дао.
Лян Вэй выдал долгий, истошный зевок.
— Ну что, закончили? — Он поморгал слипающимися глазами; веки казались налитыми свинцом. — Давайте завтра договорим, а? Спать охота — сил нет.
На руках он держал Шэнь Цинцин. Малышка уже давно не выдержала: ее головка уткнулась в плечо Лян Вэя, ротик слегка приоткрылся, дыхание было ровным и тихим. Она мягким мешочком висела на нем. Сам Лян Вэй тоже выглядел абсолютно разбитым. Глаза слипались, он зевал раз за разом, аж слезы наворачивались.
У Дао мельком глянул на него:
— Забирай Цинцин и иди спать. А мы с парнями дежурим.
Он сделал паузу и посмотрел в окно. За стенами, в непроглядной тьме, доносился странный шуршащий гул, накатывающий волна за волной, словно прилив.
— Крыс слишком много. Даже при наличии кота оставлять дом без присмотра нельзя. Вы тоже идите отдыхать, — добавил он, обращаясь к Инцзы и Чжоу А-Ни.
Женщинам с детьми незачем было коротать ночь без сна. Они не стали спорить и разошлись по своим комнатам.
Лян Вэй уносил Шэнь Цинцин почти бегом. Войдя в комнату, он пинком пятки захлопнул дверь, в три шага преодолел расстояние до кровати и плашмя рухнул на матрас вместе с малышкой.
Шэнь Цинцин от такого падения лишь тихонько сонно заворчала и нахмурила бровки, но даже не проснулась. Ее дыхание тут же снова стало глубоким и мерным, а животик размеренно поднимался — одно умиление.
Лян Вэй повернул голову и ткнул пальцем в её пухлую щечку. Никакой реакции. Ткнул еще раз. Снова ноль эмоций.
Лян Вэй вздохнул и, подражая У Дао, отправился готовить все для умывания. Налил горячей воды, выжал полотенце. Температуру воды он честно проверил тыльной стороной ладони трижды — боялся и обжечь, и простудить мелкую.
Когда он начал раздевать Шэнь Цинцин, девочка обмякла, как вареная лапша. Лян Вэй кое-как стянул с нее куртку, затем штанишки — действовал он неуклюже и страшно боялся разбудить эту маленькую госпожу.
Дойдя до смены подгузника, он долго сокрушенно разглядывал липучки, пытаясь сообразить, где перед, а где зад — сам-то он носил такое разве что во младенчестве.
— Да где тут передняя сторона... — бурчал он, крутя подгузник и так и эдак, пока наконец не разобрался.
Когда он подмывал малышку, та подала признаки жизни — пару раз дрыгнула ножкой, словно пинала кого-то во сне.
Лян Вэй вытирал ее и тихо бубнил:
— Тебе попу моют трижды в день, чаще, чем я лицо умываю.
Хоть и ворчал, а руками двигал максимально бережно. Убедившись, что все чисто, он щедро насыпал присыпки — да так, что измазал себе пол-лица.
Надев новый подгузник, он проверил поясок: палец спокойно проходил между тканью и животиком, значит, не пережал. Затем снова выжал полотенце, тщательно протер ей ручки, ножки, щечки и шейку — не пропустил ни единого уголка.
Дойдя до крошечных ступней, он сжал их в ладони и стал разглядывать: стопа меньше его ладошки, пальчики как пять розовых фасолин. От умиления он не удержался и поцеловал пяточку.
— Пахнешь вкусно, — пробормотал он, заворачивая девочку в одеяло. — Теперь мы оба благоухаем.
После этого он наконец рухнул на кровать, наощупь выключил свет, сбросил одежду и моментально отключился.
Вот только спала Шэнь Цинцин крайне беспокойно.
Сначала она просто закинула свою горячую, увесистую ножку Лян Вэю на живот. Тот лишь хмыкнул во сне, но не пошевелился. Спустя какое-то время ножка сползла выше и уперлась ему прямо в грудь. А еще через некоторое время Шэнь Цинцин, словно преодолевая горный хребет, с пыхтением выкарабкалась из-под одеяла, перелезла через Лян Вэя и устроилась у него на груди. Прижавшись щекой к его ключице, она сладко засопела, и из уголка её рта на грудь парня тонкой струйкой потекли слюни.
Как известно, если ребенок спит, утуткнувшись щекой во что-то, слюни текут рекой.
Но Лян Вэй уже ничего не чувствовал. Он лежал без майки, в одних трусах, раскинув руки и ноги. Его грудь приятно холодила влага, с неумолимой стабильностью стекавшая с подбородка малышки. Парень лишь один раз смутно почесался, перевернулся, на секунду прервал хриплый храп и захрапел с новой силой.
Посреди ночи Шэнь Цинцин проснулась.
Она сонно села, потирая глазки, и потянула носом воздух. По одному только запаху она поняла: это не У Дао.
Девочка надула губки, но плакать не стала. Осторожно перебравшись на край кровати, она свесила короткие ножки, но до пола не достала — слишком высоко. Поколебавшись, она перевернулась на живот и соскользнула вниз, цепляясь ручками за край матраса.
Как только пятки коснулись пола, она перевела дух и, шлепая босыми ножками, побежала прочь из комнаты.
Из щели под дверью гостиной пробивался теплый оранжевый свет от печи.
Когда Шэнь Цинцин толкнула дверь, петли тихо скрипнули.
У Дао сидел у печки. Услышав звук, он мгновенно поднялся, в два шага оказался рядом и присел перед ней на корточки. В его покрасневших от бессонницы глазах мелькнула вспышка испуга, когда он увидел ее босые ноги.
— Проголодалась? — спросил он. Голос был хриплым, точно по нему прошлись наждачкой, но тон звучал невероятно мягко.
Он подхватил Шэнь Цинцин одной рукой под попу, а второй сжал её ледяные ступни, сильно нахмурившись.
Сонная Шэнь Цинцин обняла его за шею, уткнулась носом в плечо и сбивчиво кивнула:
— Нам-нам... — А потом подумала и добавила: — Пописила.
У Дао пощупал подгузник — сухой. На всякий случай глянул — ни следа влаги. Решив, что малышке просто показалось, он не придал этому значения.
Держа её на руках, он ловко приготовил смесь: кипяток, порошок, встряхнуть, проверить температуру на запястье — всё доведено до автоматизма.
Стоило соске оказаться во рту Шэнь Цинцин, как та жадно присосалась к бутылочке. Ресницы девочки отбрасывали пушистые тени в отсветах пламени.
У Дао вернулся к печи, сел на стул, баюкая кроху и мерно похлопывая её по спине: раз, два, три...
Глотки Шэнь Цинцин становились всё реже, и вскоре она заснула, так и не выпустив соску.
У Дао смотрел на неё, пока отсветы огня плясали на его лице. Убедившись, что малышка крепко спит, он укутал её озябшие ножки своей курткой, положил подбородок ей на макушку и прикрыл глаза.
В печи тихо потрескивали дрова.
А тем временем за окнами...
Пока люди спали, весь уезд накрыло настоящее крысиное нашествие.
Орды серо-бурых грызунов заполонили улицы, их шерсть холодно отсвечивала в лунном свете. Они словно обезумели, раскапывая лед и выковыривая кристаллические ядра. Их когти со скрежетом въедались в промерзшую землю — звук был такой, будто тысячи иголок одновременно вонзались в лед. Навыку этих тварей можно было только поразиться: каждый удар когтей был выверен до миллиметра. Пробить лед, проломить череп зомби, сцапать ядро — чистая, отточенная работа, будто они тренировались годами.
Если какой-то неликвидированный зомби подавал признаки жизни и раскрывал гнилую пасть — из тьмы бесшумно вылетал Кот. Одно молниеносное движение когтистой лапой — и все кончено, без единого звука. Кот относил добытое ядро в сторону, грациозно клал его на кучу, облизывал лапу и продолжал дежурить, выступая в роли молчаливого и сурового надзирателя.
Крысы же продолжали пахать без устали, боясь даже голову поднять. В эту ночь они выложились на все сто.
А что же те полтора десятка выживших?
Они всё видели. Сквозь щели в ставнях они наблюдали, как улицы затопил серый ковер из шныряющих крыс. Бедняги тряслись от ужаса. Какой там сон — они даже сесть боялись! Сгрудившись в самой большой комнате, спина к спине, вытаращив глаза, они простояли всю ночь у окон, словно на пытке, в страхе, что грызуны ворвутся к ним и сожрут до косточки.
Когда на востоке наконец занялся рассвет, кто-то из них с дрожью перевел дух.
Крысы всё еще копошились. Перед Котом возвышались аккуратные горки кристаллов — прямо как подношения божеству.
Все шло спокойно, пока дом не сотряс истошный вопль Лян Вэя.
Сонную тишину сокрушило мгновенно.
У Инцзы из рук выпала лопатка и со звоном грохнулась на пол. Чжоу А-Ни выскочила из комнаты с ребенком на руках. Даже те, кто только-только сомкнул глаза после ночного дежурства, подскочили как ужаленные, думая, что начался очередной конец света.
Все прибежали к его двери.
Дверь была приоткрыта.
Лян Вэй судорожно замотался в одеяло, превратившись в огромный кокон, наружу торчало только лицо. И выражение этого лица... что ж, даже если бы небеса обрушились на землю, отчаяния в нем было бы меньше.
Его глаза были красными от слез, слезы и сопли текли по щекам, но он даже не пытался их вытереть. Губы тряслись, а из горла вырывался прерывистый стон:
— Я... на мне...
Он задыхался от позора и бессвязно бормотал, а потом вдруг сдернул край одеяла.
Под его пятой точкой зияло огромное мокрое пятно на матрасе.
Инцзы застыла, а потом быстро зажала рот рукой, плечи ее затряслись от смеха.
Чжоу А-Ни сначала округлила глаза, но тут же отвернулась, покусывая губы, вся красная от попыток не расхохотаться.
Чжэн Ху простоял в дверях с каменным лицом ровно три секунды, после чего развернулся и ушел. Сделав три шага по коридору, он выдал давленый, хриплый хохот, будто его кто-то душил.
Се Цзин прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и смотрел на убитого позором Лян Вэя. Уголки его губ ползли все выше, пока он наконец не выдержал — быстро заслонил ладонью глаза Фан Шуи и увел её прочь, сам отчаянно прыская со смеху.
На другом конце коридора стоял У Дао с еще спящей Шэнь Цинцин на руках.
Рот малышки был слегка приоткрыт, а на подбородке блестела капелька слюны, переливаясь в лучах утреннего солнца.
У Дао опустил взгляд на девочку, затем посмотрел на Лян Вэя.
Уголок его рта едва заметно дернулся.
Цзян Цзян посмотрел на Лян Вэя со странной смесью жалости и глума:
— Ну ты даешь, дружище... Совсем нас за чужих не считаешь!

Комментарии

Загрузка...