Когда Цзян Хэюнь спустился и обрисовал ситуацию, У Дао равнодушно бросил:
— Будем заниматься своими делами.
Шэн Линь тяжело вздохнул:
— Боюсь, они так не думают.
Сунь Хаонань робко предложил:
— Время сейчас неспокойное, надо быть осторожнее. Может, будем дежурить по ночам по очереди?
Один из парней, все это время хранивший молчание, подал голос:
— Давайте меняться каждый час. Пусть У Дао и остальные отдохнут, они и так вымотались. Мы тоже должны вносить свой вклад.
Взгляд Цзян Хэюня заметно потеплел. Он похлопал парня по плечу:
— Дежурить будем по двое, чтобы подстраховывать друг друга. — Помолчав, он перевел взгляд на девушек, которые весело щебетали на кухне: — И они тоже.
Парень покраснел и нервно почесал затылок:
— Но они же девчонки, как можно...
— Зомби все равно, кого жрать — парня или девчонку, — отрезал Шэн Линь. — Никто не гонит их на передовую, нужно просто не спать. Считаю, мы и так с ними возимся.
Сунь Хаонань кивнул:
— Тогда надо составить смешанные пары. Нельзя ставить двух девчонок вместе, а то вдруг что случится.
Цзян Хэюнь хмыкнул:
— А если поставить с ними вас, какая будет разница?
Сунь Хаонань поперхнулся, лицо его залилось краской. Он прекрасно понимал, что Цзян Хэюнь презирает его за трусость — ведь он до сих пор не убил ни одного зомби. В груди вспыхнула обида. Сжав кулаки, чтобы унять дрожь, он выпалил:
— Я... я с завтрашнего дня тоже буду убивать зомби! Я больше не буду прятаться!
Цзян Хэюнь криво усмехнулся:
— Мне твои клятвы ни к чему, ты перед зомби распинайся. Ты же не ради меня их убивать будешь.
Сунь Хаонань опустил голову, его глаза покраснели. Возраст брал свое: когда уязвленное самолюбие не подкреплено делом, остается только глотать слезы.
Тут раздался ласковый голос Цзян Вань:
— Обед готов, идите к столу!
По комнате поплыл аппетитный аромат. В тот же момент открылась дверь ванной, и оттуда выскочил Лян Вэй, театрально воскликнув:
— Ого, первая красавица расстаралась! Не отравимся?
Улыбка на губах Цзян Вань застыла. Она терпеть не могла Лян Вэя за его ядовитый язык и постоянные подколки. Если бы не отчаянное положение, она бы ни за что не стала сносить такие унижения.
— Если боишься — можешь поесть последним, — процедила она.
Лян Вэй подцепил палочками кусочек рыбы:
— Цинцин, иди-ка сюда, проверь на яд.
Шэнь Цинцин, сжимая в руках бутылочку со смесью, вприпрыжку подбежала к нему. Она проглотила рыбу, пустив длинную слюну.
Лян Вэй скривился:
— Ну и слюни, еще немного — и на них вешаться можно будет. Вкусно?
Девочка энергично закивала, в ожидании глядя на Лян Вэя, словно птенец, ждущий червяка.
Треска была нежной, без костей — идеально для ребенка. Шэнь Цинцин очень понравился вкус, но она не тянулась за добавкой, а терпеливо ждала. Лян Вэй, хоть и продолжал ворчать, отправил ей в рот еще кусочек.
Цзян Вань смотрела, как ее коронное блюдо, которое она с такой тщательностью сервировала, скармливают ребенку, и в ее глазах мелькнуло раздражение.
Тут подошел У Дао. Он усадил Шэнь Цинцин к себе на колени, взял небольшую пиалу, положил туда рыбу и поставил перед девочкой, чтобы та ела сама. Поскольку с приборами малышка управлялась плохо, в одной руке она держала ложку, а другой просто брала еду.
Остальные уселись за стол, но, не сговариваясь, к рыбе не притронулись.
Еда выглядела красиво и была вкусной, вот только порции оказались крошечными. Кроме Шэнь Цинцин никто не наелся.
Цзян Вань по привычке сделала упор на эстетику и изысканность. И с этим она справилась на отлично, только вот их было семнадцать человек, причем в самом цветущем возрасте. После целого дня беготни у всех животы к спине прилипли, а эта "красивая подача" оказалась на один зубок.
Линь Сяою поднялась:
— Вы же не наелись, пойду сварю кастрюлю каши.
Цзян Вань, которая и сама осталась голодной, сгорала со стыда. Хотела блеснуть кулинарными талантами, а в итоге даже накормить никого толком не смогла. Раньше ей бы таких порций хватило с головой, а сейчас она словно только аппетит раздразнила.
Увидев, что Линь Сяою пошла на кухню, она тоже встала:
— Я помогу, но сама есть не буду, я сыта.
Лян Вэй, быстро доев остатки из своей миски, отправился следом за ними на кухню. И тут его взгляд упал на мусорное ведро — оно было доверху набито обрезками овощей. Лицо парня потемнело.
— Вы какого черта столько продуктов выкинули?!
В ведре лежали куски моркови, баклажанов, картофеля. Девушки использовали только красивую сердцевину для эстетичной нарезки, а все неровные куски отправили в утиль. В мусорке оказалось больше еды, чем на столе!
Линь Сяою мгновенно сориентировалась и указала на Цзян Вань:
— Это госпожа Цзян сказала, что даже в конец света нужно следить за качеством еды и не опускаться до объедков.
Цзян Вань побледнела. Она открыла рот, но не нашла, что ответить.
Лян Вэй зло усмехнулся:
— Первая красавица, шла бы ты в другое место свои порядки наводить. Мы здесь — обычные студенты, нам эти ваши изыски до фонаря, лишь бы брюхо набить.
Он поставил миску, взял мусорное ведро и вывалил все его содержимое. Затем взял таз и начал собирать выброшенные куски.
— Грубо говоря, твой дед в голодные времена готов был на собственных кишках повеситься ради куска хлеба, а ты тут выпендриваешься. Мир рухнул, а она продукты в мусорку спускает! Что, собиралась после этого ужина шею в петлю сунуть или вознестись прямо на небеса?
Лян Вэй никогда не лез за словом в карман. Его слова ударили по Цзян Вань так сильно, что ее затрясло, а из глаз градом хлынули слезы.
— Лян Вэй! Я понимаю, что поступила глупо, но я просто еще не перестроилась, это старая привычка! Зачем так грубо? Я старалась, готовила, ты сам уплетал за обе щеки! Если не за результат, то хоть за старания можно поблагодарить?
Но Лян Вэй не собирался тратить на нее время. Он крикнул в коридор:
— У Дао! Иди сюда, приготовь что-нибудь из этого! А то у этой фифы процент отходов при готовке больше, чем площадь лестничной клетки в моем доме!
Зашел У Дао, закатывая рукава. Он велел Лян Вэю вымыть овощи двумя бутылками минералки, достал кусок свинины и, порывшись по шкафам, нашел моток стеклянной лапши.
Лян Вэй небрежно порубил овощи крупными кусками.
Вдвоем они работали куда быстрее девушек, хоть их стряпня и не претендовала на звезду Мишлен.
Шэнь Цинцин, сжимая в ручке рожок мороженого, с любопытством крутилась у них под ногами.
Лян Вэй покосился на нее:
— У Дао, а мелким можно мороженое?
Услышав, что говорят про нее, девочка тут же дала деру. При этом из кармашка ее платьица выпали две конфеты, но она даже не остановилась, чтобы их подобрать.
Цзян Хэюнь перехватил ее на бегу:
— Дай укусить, я тоже хочу.
Шэнь Цинцин после секундного колебания протянула ему лакомство.
Цзян Хэюнь не стал церемониться и откусил весь шарик мороженого, оставив девочке один вафельный рожок.
От возмущения Шэнь Цинцин швырнула рожок на пол, вцепилась Цзян Хэюню в уши и попыталась откусить ему лицо.

Комментарии

Загрузка...