Ликование на родной стороне длилось чуть меньше полуминуты.
И почти сразу же.
Сигнал на канале связи переключился, и раздался другой голос: — Товарищ Линь И, здравствуйте, я Чжоу Цзяньминь.
Чжоу Цзяньминь?
Линь И опешил, но тут же вспомнил, о ком речь:
Это был первый официальный руководитель, который с ним связался, — глава Государственного центра ситуационной осведомлённости в новых сферах, чиновник очень высокого ранга.
И без всякого преувеличения:
Если бы не те давние слова Чжоу Цзяньминя, Линь И вряд ли сохранил бы душевное равновесие до сих пор — до «куриного бульона для души» это не дотягивало, но силы ему действительно придало.
Поэтому к Чжоу Цзяньминю Линь И испытывал глубокую благодарность: — Директор Чжоу, на этот раз я искренне благодарен вам и всей стране.
— Не стоит благодарности, товарищ Линь И, — тон Чжоу Цзяньминя был по-прежнему мягким. — Мы с вами китайцы. Помочь в беде — наш прямой долг, благодарить тут не за что.
— К тому же в ходе этой спасательной операции удалось подтвердить немало гипотез, которые прежде оставались чисто теоретическими. Для государственных исследований в области пространства это колоссальная подмога, а один из результатов даже напрямую помог крупному проекту Сианьского авиастроительного объединения.
— Так что если уж говорить о благодарности, то это нам следует благодарить вас.
Что до двух уже завершённых партий грузов...
Если не касаться вопросов, всё ещё требующих дальнейшего изучения, одних лишь доказанных результатов с лихвой хватило бы на три-пять Нобелевских премий по физике высшей пробы.
Ведь надо понимать:
Пусть в наши дни Нобелевка всё сильнее срастается с политикой и становится всё более предвзятой, вес подлинно топовых открытий по-прежнему чрезвычайно высок.
Почти каждый такой прорыв означает, что здание теоретической физики приросло как минимум ещё одним этажом.
Само собой...
Разговоры разговорами, но наши «кролики» были отнюдь не настолько глупы, чтобы и впрямь разбазаривать подобные достижения ради каких-то премий...
Однако, слушая мягкий тон Чжоу Цзяньминя в трубке, Линь И лишь едва заметно покачал головой.
Не так сводят подобные счёты.
У Чжоу Цзяньминя могла быть своя логика и точка зрения.
Но с позиции самого Линь И — на этот раз он задолжал родине неизмеримо много.
Чтобы помочь ему, государство вложило уйму сил и средств, привлекло даже почтенного Суня и дежурных экспертов аналитического центра.
А какова была уверенность в успехе в самом начале?
Можно сказать, государство отправляло припасы, будучи готовым спустить всё в трубу. Эксперимент увенчался успехом, но все эти результаты, как ни рассуждай, являлись лишь закономерной отдачей от вложений.
А вот для Линь И и секты Возвращения к Славе это была настоящая милость, спасшая им жизнь.
Впрочем, Линь И не любил выставлять чувства напоказ, поэтому не стал возражать Чжоу Цзяньминю вслух, а просто молча сохранил эту благодарность в сердце.
Время само всё докажет.
— Товарищ Линь И, — словно догадавшись о чём-то по его молчанию, Чжоу Цзяньминь вновь заговорил первым: — Вам правда не нужно взваливать на себя непомерный психологический груз.
— Вы действительно ключевой узел связи между двумя мирами, и государство в самом деле рассчитывает через вас получить больше сведений о мире Небесного духа... вернее сказать, о цивилизации практиков. Отрицать это бессмысленно.
— Но с другой стороны, это вовсе не значит, будто государство станет принуждать вас к чему-либо. Взаимовыгодное развитие — наш неизменный принцип.
Чжоу Цзяньминь говорил совершенно искренне.
В конце концов, чувством благодарности можно воспользоваться один раз, но не всю жизнь.
Если исходить из того, что Линь И кругом обязан стране, и давить на него требованиями, выжимая все соки, рано или поздно между сторонами неизбежно наступит охлаждение.
Мудрость «кроликов» исключала столь близорукие одноразовые сделки.
Лишь опираясь на братские чувства соотечественников и ища точки взаимной выгоды, можно надолго укрепить эти отношения.
Таково было единодушное решение высшего руководства, а не просто личное мнение Чжоу Цзяньминя.
Вот только родной мир пока слишком мало знал о мире Небесного духа, и конкретные направления сотрудничества ещё предстояло тщательно изучить и взвесить.
Помолчав мгновение, Чжоу Цзяньминь продолжил: — Товарищ Линь И, давайте поступим так.
— Секта Возвращения к Славе только что пережила великую беду, и вам наверняка нужно разобраться с кучей дел. Нам на родной стороне тоже необходимо провести дальнейшие работы с точкой переселения, к тому же световой круг пока не способен передавать крупногабаритные грузы...
— Не лучше ли нам пока завершить сеанс связи и обстоятельно поговорить через 24 часа? Что думаете?
— Договорились, — Линь И бросил взгляд в сторону зала совета школы: вдалеке в воздухе стремительно приближались две фигуры. — Через 24 часа я свяжусь с вами.
— Не беспокойтесь: материалы этих двух зверей с золотыми глазами и багровой чешуёй я соберу и отправлю в родной мир на изучение.
— И до тех пор, пока от государства не поступит иных распоряжений, я никому не расскажу о существовании нашей родной стороны.
Теперь, когда благодаря волнопакетной программе от Пань Юнняня установился устойчивый сигнал связи, Линь И мог со спокойной душой в любой момент повесить трубку.
В самом крайнем случае...
Даже если средства связи откажут, Линь И всегда сможет общаться с родным миром через световой круг — разве что возни прибавится: придётся, как на уроках в школьные годы, перебрасываться записками туда-сюда.
Линь И завершил вызов. В глазах его промелькнуло затаённое ожидание.
Великая беда миновала.
Второй сеанс связи через 24 часа неминуемо сосредоточится на мире Небесного духа... вернее, на всевозможных сведениях о цивилизации практиков, и у него наконец появится возможность хоть чем-то отплатить родине.
Шу-ух —
Вскоре после того, как Линь И прервал связь, обе фигуры со стороны зала совета одна за другой опустились на землю.
То были Чжао Пин и Су Цин.
— Учитель!
Едва коснувшись земли, Чжао Пин вместе с Су Цин поклонился Линь И, после чего перевёл ошеломлённый взгляд на две лежащие неподалёку туши: — Учитель, э-это...
Стоявшая рядом Су Цин тоже начисто опешила: — Ч...
Незадолго до того, расставшись с учителем у зала верховного старейшины,
они вдвоём, с трудом сдерживая рвущееся наружу горе, поспешили собрать учеников, намереваясь разбежаться в разные стороны, едва рухнет великая формация.
Чжао Пин даже приготовился принести себя в жертву, добровольно оставшись прикрывать отход.
Но стоило им увести учеников в тайный ход, ведущий из зала совета к задним горам, как со стороны горных врат грянули два оглушительных удара — однако великая формация секты так и осталась невредимой.
Тогда Чжао Пин, не раздумывая, взял с собой Су Цин и поспешил на разведку.
Будучи практиками на стадии Заложения основ, они, едва приземлившись, сразу осознали, что произошло.
Но именно поэтому их потрясение сделалось лишь глубже.
Ведь надо понимать:
Качество духовного корня у их учителя было вовсе не выдающимся, а изученные каноны совершенствования — весьма посредственными; среди практиков той же ступени он относился к самой заурядной категории.
К тому же сказывалась разница в ступенях силы.
Даже слабейший из этих зверей с золотыми глазами и багровой чешуёй легко справился бы с семью-восемью учителями на пике их сил.
Не говоря уже о том, что ныне почтенный старец пребывал в преклонных годах: его жизненная сила почти иссякла, уровень совершенствования сильно просел, и в обычные дни даже Су Цин превосходила его на полшага.
Ценой собственной жизни задержать двух демонических зверей хоть на миг ещё представлялось теоретически возможным, но перебить их обоих и как ни в чём не бывало стоять здесь...
Разве только...
Су Цин, стоявшую рядом с Чжао Пином, внезапно осенило, и глаза её вспыхнули:
— Учитель! Неужто тот самый чудовищно грозный «сей отрок», о котором вы когда-то рассказывали в увеселительном заведении... это на самом деле вы сами?!

Комментарии

Загрузка...