— Что случилось?
Заметив, как я разговариваю с Ли, Кан Йера подошла ближе и спросила вполголоса.
— Это…
Произнести это вслух казалось чем-то совершенно нереальным.
Неужели они просто возьмут и бросят один из самых густонаселенных районов Кореи, отгородив его бетонной стеной?
Как ни крути, звучало это дико и абсурдно.
В конце концов я решил не говорить об этом впрямую.
Вместо этого я подвел Кан Йеру к окну и указал на стройку вдали.
Кан Йера какое-то время растерянно следила за ходом работ, после чего её лицо резко побледнело.
Следом за нами к окну подошла Ли Чонсук и тяжело вздохнула, словно оглушенная.
Я и сам с тяжелым сердцем смотрел в окно.
В памяти вдруг всплыло, как вчера мужчина, сопровождавший старика, указывал на тот самый ров.
Неужели и те люди догадались, что снаружи возводят стену?
Ли Чонсук растерянно переводила взгляд то на постепенно растущую бетонную стену, то на нескончаемый поток инфицированных, не зная, за чем следить.
— Даже если в Каннаме много людей, неужели они повсюду скапливаются в таком количестве?
В конце концов её внимание приковало куда более жуткое зрелище.
В ответ на её вопрос, заданный при взгляде на оцепление, Ли лишь равнодушно пожала плечами.
Тут её слова перебил ворчливый голос Чо, судя по всему, только что проснувшегося:
— Какая разница, меньше их где-то или нет? Если прорвется хотя бы в одном месте, всё будет насмарку.
Как бы то ни было, у нас не было способа проверить места, скрытые от глаз.
Мы кое-как перекусили консервами, и время потянулось бесконечно долго, пока мы сидели в тревожном ожидании.
Ли Чонсук, желая отгородиться от ужасного шума, доносившегося снизу, села в дальнем конце пустующего помещения и осторожно спросила Ли:
— Нам обязательно оставаться здесь?
— Как только мы выйдем из здания, нас тут же заметят люди с той стороны, — отрезала Ли.
Её голос звучал решительно.
Дождь к тому времени прекратился, и солнце перевалило за полдень.
У всех телефоны были выключены, поэтому точного времени мы не знали, но я предположил, что обеденное время уже прошло.
Я продолжал смотреть в окно, надеясь увидеть начальника отдела Кима и заместителя начальника Чон, и вдруг заметил движение у главного входа в здание напротив.
Из открытых дверей вышли тот самый мужчина, которого я видел вчера на крыше, и студент, с которым мы тоже однажды пересекались в том же здании.
В руках у мужчины средних лет была винтовка, а у студента — пистолет.
Они тревожно оглядывались на линию оцепления, где шли бои между солдатами и инфицированными, а затем, пригнувшись, начали бродить между машинами, заполнявшими дорогу, заглядывая в окна.
Что они ищут?
Делать было нечего, поэтому я молча наблюдал за ними.
Их фигуры были особенно заметны на фоне влажного, блестящего асфальта и автомобилей.
В какой-то момент студент, осматривавший всё вокруг, скрылся из виду возле красного междугороднего автобуса.
Вскоре он появился снова и показал мужчине что-то, что держал в руках.
Расстояние было большим, поэтому разглядеть предмет было трудно, но он блеснул на солнце.
— Кажется, они нашли ключи от машины.
Я вздрогнул от неожиданности, услышав голос Кан Йеры рядом, и обернулся к ней.
Кан Йера, глядя на двух мужчин, возвращавшихся в здание, добавила:
— Там был брелок.
Она ответила довольно уверенно, но при этом озадаченно склонила голову.
Судя по обстоятельствам, это действительно были ключи от машины, но я, как и она, не мог понять смысла их действий.
Зачем им здесь ключи от машины?
Дорога была наглухо заблокирована, и даже если бы они выехали на тротуар, дальше пути не было из-за нескольких линий оцепления, гор трупов инфицированных и стены из живых солдат.
Если только они не собирались вернуться в центр города, кишащий инфицированными, которых привлек звук сирен.
Я погрузился в раздумья, глядя на место, где они только что были, и вдруг меня осенило.
Мужчины игнорировали легковые автомобили и малолитражки, выбирая внедорожники, грузовики и автобусы.
Меня пробрал холод, и я перевел взгляд на линию оцепления.
Там, где раньше была колючая проволока, повсюду высились горы трупов.
Перед новой линией оцепления груды застреленных зомби почти сравнялись по высоте с баррикадами.
Снова и снова повторялась одна и та же картина: новые зомби карабкались наверх и падали, сраженные пулями.
Тела, только что переставшие двигаться, скатывались с вершины холма, заполняя ложбину между горой трупов и баррикадами.
Другими словами, дорога была готова.
Внедорожник или автобус вполне могли преодолеть этот пологий склон.
Они собирались выбраться из города по этой жуткой дороге.
Пока строительство стены не завершилось.
От физического отвращения у меня по спине побежали мурашки.
Я не мог заставить себя произнести вслух то, что понял.
Причина была не только в ужасе происходящего.
Если я скажу об этом Ли, она наверняка попытается их остановить.
В конце концов, Ли и её команда были настолько преданы цели контроля доступа, что готовы были даже остаться запертыми в Каннаме.
А если я промолчу, и им удастся выбраться?
Могу ли я гарантировать, что инфицированные не последуют за ними через пробитую брешь?
«Если прорвется хотя бы в одном месте, всё будет насмарку».
Вспомнились слова Чо.
В то же время перед глазами живо встала картина: инфицированные, словно поток воды, хлынувшие через брешь в оцеплении размером с автомобиль.
В итоге я не смог поделиться своими догадками даже с Кан Йерой и отошел в сторону.
Погруженный в мысли, я не обращая внимания на окружающих, прислонился к стене и тяжело осел на пол.
Только сев, я заметил, что в нескольких шагах от меня сидит Чо, тоже глубоко задумавшись.
Увидев моё лицо, он слегка нахмурился.
— Люди, которых ты так хотел увидеть, прямо перед носом, а у тебя вид, будто ты на похоронах?
Тон всё ещё был задиристым, но без особой издевки.
Я молча смотрел на него.
— Что? Если есть что сказать, не пялься как дурак, а выкладывай.
На его грубое разрешение вопрос, крутившийся в голове, вырвался сам собой:
— Почему вы остались здесь?
Я не стал озвучивать продолжение, но Чо, видимо, догадался, о чем речь, и скривился.
Он выпрямился, сидя на полу.
— Думаешь, я не выгляжу достаточно ответственным?
— … Не то чтобы. Вы ведь с самого начала, ещё в круглосуточном магазине, собирались сбежать.
Чо ответил с равнодушным и резким видом:
— У меня тоже есть профессиональная этика. Просто я не хотел таскаться повсюду с ублюдками, которые убили моих коллег.
В его глазах, направленных на меня, на мгновение мелькнула жажда убийства.
Этот взгляд прошелся по Кан Йере и Ли Чонсук.
Значит, он считает, что раз мы были в одном месте с теми людьми, то мы с ними заодно?
Мне хотелось возразить, но я отложил это на потом и продолжил расспросы:
— Что же это за профессиональная этика такая, что вы готовы запереть себя в одном пространстве с инфицированными?
Чо вздохнул и пробормотал с упавшим духом:
Это было больше похоже на разговор с самим собой, чем на ответ.
— Хотя, какой толк здесь сидеть без оружия…
Чо поднял голову и встретился со мной взглядом.
На этот раз он ответил четко и ясно:
— Мы не справились с управлением, это наша вина. Пока ситуация не разрешится, мы должны нести ответственность.
— … Каким управлением?
Чо вдруг ухмыльнулся, глядя куда-то в сторону, и театральным жестом прикрыл рот рукой.
Я повернул голову туда, куда он смотрел.
Ли с холодным выражением лица пристально смотрела на Чо.
Мне было любопытно, что значит это «управление» и с чем именно они не справились, но ответов я больше не ждал.
Я уже собирался отойти от Чо, оставшись при своих вопросах, но тут мне в голову пришла ещё одна мысль, и я, не надеясь на ответ, спросил:
— А почему вы не выпустили людей до того, как начали возводить стену? Вы ведь искали и собирали только тех, кто не был заражен? Если оставить всё как есть, количество инфицированных будет только расти…
То ли он прикрывал рот только ради Ли, то ли ещё почему, но Чо опустил руку и спокойно ответил:
На его лице читалась странная смесь усмешки, жалости и пренебрежения.
— Если бы всё решалось такой простой проверкой, мы бы не оказались в такой заднице. Лучше уж сразу быть укушенным и превратиться в самом начале.
Чо посмотрел на пластырь на тыльной стороне моей ладони и криво усмехнулся.
Однако в его глазах не было ни капли веселья.
— Это вирус, который может проявиться даже через месяц, если заражение произошло через рану, о которой человек даже не подозревал. Как ты думаешь, почему мы держали людей по разным зонам, по чуть-чуть?
Я вытаращил глаза и остолбенел, глядя на Чо.
Если он прав, то проблема была не только в прорыве инфицированных.
Среди спасенных людей раненые были не только у меня.
Поскольку нас спасали в ситуации, когда мы бежали от инфицированных, у многих были ссадины и раны, полученные при падениях.
И у большинства из них повсюду была кровь.
Что, если кто-то из них уже заражен?
Я вскочил на ноги и направился к Ли.
Нужно было помешать Чон Хёкпилю и его группе выбраться отсюда.
Может, оттого, что я сжал кулаки от напряжения, рана на руке, о которой я уже начал забывать, слабо заныла.
Эта боль словно напоминала мне, что я — человек, который не может и не должен покидать это место.
Ли нахмурилась, услышав, что группа Чон Хёкпиля может прорваться через оцепление на автобусе.
— … Вы уверены, что они достали именно ключи от машины?
— Расстояние было большим, точно сказать не могу, но, судя по ситуации, другого объяснения нет.
Я ответил максимально твердым тоном, хотя от напряжения сглотнул слюну.
Ли некоторое время молчала, погрузившись в раздумья.
На её лице не было ни тени удивления, и я вдруг подумал, не слишком ли я нагнетаю.
— Вряд ли они пойдут на такое, верно?
Спросил я в надежде на лучшее, но Ли покачала головой.
— Нет, думаю, вы правы. Они убили членов нашей команды, чтобы сбежать, так что вряд ли захотят оказаться запертыми здесь вместе с нами.
Я коротко выдохнул: «А…»
Точно, ведь у Чон Хёкпиля и его группы была ещё одна причина во что бы то ни стало выбраться отсюда.

Комментарии

Загрузка...