Научные заметки от δ и γ
На следующий день после встречи с губернатором, в День зелени, у изголовья завибрировал смартфон.
Раз уж я проигнорировал предупреждение замдиректора, я был готов к неприятностям. Но на экране высветилось имя Ивамы. Я торопливо ответил.
— Что случилось?
— А, да, то есть... алло?
Начинать телефонный разговор с «что случилось?» было странно. Я решил начать заново.
— Извини, я ещё не проснулся.
— Уже полдень.
— Засиделся допоздна. Тебе что-то нужно?
— Слушай, Дельта-тян, я сама только что узнала...
Я чуть отстранил телефон от лица и смочил языком пересохший рот. Что же узнала Ивама?
— У тебя же завтра день рождения?
— А?
Я даже растерялся. И правда.
— Мидзусаки-кун рассказал. Кажется, вечерами вы каждый год празднуете всей семьёй, но, может, днём сможешь куда-нибудь выбраться?
— Ну... пока планов нет.
— Тогда решено! Завтра в двенадцать у станции Цунаганаи! Тебе подходит?
Похоже, Ивама уже научилась со мной обращаться. Есть у меня дурная привычка: если я свободен, то покорно иду куда позовут, даже не спросив, зачем. Но на этот раз хотелось кое-что уточнить.
— Подходит. Только ты ведь не одна придёшь?
— Рэй и Мидзусаки-кун тоже будут... А тебе хотелось, чтобы пришла только я?
Это она к чему? Даже допустим, я действительно хотел бы остаться с ней наедине — неужели я сам такое скажу?
— Я просто на всякий случай. Уже не раз бывало, что состав компании оказывался неожиданным.
— Нас будет четверо. Тогда до завтра!
Закончив разговор с Ивамой, я раздвинул шторы. Как всегда, снаружи бодро каркали вороны. Из майского синего неба в комнату хлынул яркий весенний свет.
Я прищурился от ослепительного света.
На следующий день я вышел из дома в половине двенадцатого, с запасом времени, и обнаружил у дома человека, которого совсем не ожидал.
— О, Дельта-кун. Вот так встреча.
Микагэ Ая оторвалась от математического журнала и посмотрела на меня, держа в руке механический карандаш.
— Решаешь задачи перед чужим домом — и называешь это случайной встречей?
— Третья оказалась трудной, вот я и размышляла над ней во время прогулки.
— А если бы я не вышел, ты бы весь день решала её здесь?
— С днём рождения.
От внезапного поздравления я неловко склонил голову.
— Каждый год в день рождения Дельта-кун около шести вечера ужинает с семьёй, и среди блюд обязательно есть торт, который испекла Асахи-тян. Поэтому я рассудила: если друзья из биологического клуба захотят куда-то его позвать, это случится в обед.
Да она пришла сюда по тщательно продуманному плану.
— Понятно. Так что тебе нужно?
— Делом, о котором мы говорили, изо всех сил занимается мой бра... брат, который отлично ловит гигантских стрекоз. Так что не беспокойся. Хуже уже не станет.
Значит, господин президент школьного совета уже в курсе.
— Ты специально пришла к моему дому только ради этого?
— Нет. Я хотела попросить об одном.
Микагэ закрыла математический журнал и уставилась на меня холодными глазами.
— Информация, которую вы, Дельта-кун, узнали начиная со среды, первого мая, опасна уже сама по себе. Поэтому, пожалуйста, сделай так, чтобы о ней не узнали люди, которых ты не хочешь втягивать.
В среду мы с Хидзири рано ушли из клуба и отправились в городскую библиотеку. Меня уже не столько пугало, сколько восхищало, откуда ей известны такие подробности.
— Ты подозрительно хорошо знаешь, когда и чем я занимаюсь.
Я произнёс это настороженно, и Микагэ молча приблизилась.
— Если окажется, что моя просьба была бессмысленной, можешь делать со мной всё, что захочешь. Но пока, пожалуйста, послушайся меня.
Просьба была странной, но я понимал: в её словах нет лжи.
— То есть можно и сварить, и зажарить?
— Конечно. Вари или жарь — насколько позволит брат.
— ...Понял. Я и так не собирался болтать лишнего.
— Очень на тебя рассчитываю, Дельта-кун.
Ещё раз это подчеркнув, Микагэ сразу ушла.
Раз она пришла лично, хотя знала мой номер — и я вовсе не говорил ей, где живу, — дело, должно быть, действительно было важным.
По дороге к станции Цунаганаи я продумывал, как буду обманывать троих остальных.
— А, Дельта-тян!
У станции я услышал голос Ивамы прежде, чем заметил её саму. Несколько секунд искал, откуда он доносится, и наконец увидел её. В обычной одежде я не сразу её узнал.
— С днём рождения!
— Ага, спасибо.
Из приветствий, подходящих однокласснице посреди дня, я знал разве что невнятное «здрась» да неуместное «ну что, потрудилась?», так что хорошо, что она первой поздравила меня с днём рождения.
Разглядев Иваму вблизи, я понял, что сегодня она, кажется, нарядилась чуть больше обычного. Конечно, раньше я видел её в повседневной одежде лишь однажды — на прогулке по Цунаганаи, которую устроила Каннаби, — но сейчас широкополая шляпа, серьги и прочие детали создавали впечатление, что она постаралась сильнее. На руке у неё висела большая корзина для пикника.
— Будем есть на улице?
Я посмотрел на корзину и спросил. Ивама с улыбкой кивнула.
— Ага. Пойдём.
Я уже хотел кивнуть, но тут опомнился.
— А где остальные двое?
— У них небольшое дело, поэтому встретимся уже на месте!
Что-то такое я и подозревал. Всё-то они предусмотрели.
Ивама не стала переходить железную дорогу и пошла по улице в сторону, противоположную морю. Я немного успокоился.
— Хорошо, что не на берег.
— Сначала я подумала, что у моря будет здорово, но Мидзусаки-кун рассказал, что там ужас сколько коршунов.
— В средней школе у него однажды выхватили чизбургер, который он собирался съесть.
— Кажется, он что-то такое говорил. Поэтому я выбрала парк «Холм с видом». В горах есть вороны, зато коршунов почти нет. Интересно, почему.
— Потому что вороны и коршуны не ладят. Рационы у них пересекаются. Похоже, и те и другие обожают гамбургеры.
— Точно. Иногда они дерутся. А в клюве кальмара почему-то прекрасно уживаются.
— Это шутка на том, что клюв головоногих называется «карасу-томби» — «вороний коршун»?
— Понял? Всё-таки ты у нас Дельта-тян.
Ивама весело рассмеялась. Залитый солнцем город, по которому мы шли рядом, казался совершенно мирным.
Парк «Холм с видом», как и следует из названия, расположен на холме с хорошим обзором. Правда, в этих краях хороший обзор неизменно означал вид на залив — такая уж местная особенность, — но море и небо всегда прекрасны, так что жаловаться не на что.
В парке было полно семей, решивших провести вторую половину Золотой недели недалеко от дома. Погода была отличная, температура — в самый раз. Я боялся, что к обеду все хорошие места уже займут, но Мидзусаки пришёл раньше и застолбил место. Увидев, как мы с Ивамой идём рядом, он начал снимать нас на смартфон и замахал рукой.
— Видео?
— Не переживай, потом обязательно пришлю.
Мне совсем не хотелось со стороны видеть, какое у меня лицо рядом с Ивамой. Обычно я велел бы удалить запись, но при ней лишь пожал плечами: мол, делай что хочешь. Ивама сказала Мидзусаки: «Спасибо, что занял место!» — и поставила корзину на расстеленный коврик.
Каннаби пришла немного позже, принеся на четверых кофе и пончики из ближайшего кафе. Я успел решить, что Мидзусаки и Каннаби нарочно разошлись по времени, чтобы оставить нас с Ивамой вдвоём, но, похоже, они и правда были заняты делом. Мысленно извинился за подозрения.
Единственным, кто ничего не подготовил, оказался я: думал, что мы зайдём в кафе, и взял только кошелёк. Когда я извинился, Ивама тут же отмела мои извинения: «У тебя же день рождения!»
В тот день меня только и делали, что баловали.
Ивама приготовила целых три вида сэндвичей. Салат в BLT хрустел так, будто его сорвали утром в саду; нежные яичные сэндвичи были с горчичным майонезом в стиле старомодной кофейни — не представляю, как она его сделала; срезы фруктовых сэндвичей выглядели не хуже магазинных. Мало того, помидоры черри невероятной сладости, поданные на гарнир, были уложены в контейнере по принципу плотнейшей упаковки.
На одном из пончиков, купленных Каннаби, шоколадным соусом было написано «Happy Birthday». Сладкого, похоже, намеренно взяли немного: вечером меня всё равно ждал торт. С крепким кофе они сочетались отлично.
Мидзусаки принёс подарок, который, по его словам, они втроём выбрали после уроков в среду. Коробочка помещалась в ладони; внутри оказался зажим для галстука. Его, по-видимому, вручную сделал известный мастер, а украшала зажим фигурка летяги в планирующем полёте.
Этот день я наверняка никогда не забуду — неповторимо счастливое время. Если не считать Мидзусаки, с Ивамой и Каннаби я познакомился всего месяц назад, а уже от души считал их замечательными друзьями.
— Мы сначала думали, что Дельте подойдёт что-нибудь с растительным мотивом, но увидели летягу — и все трое сразу решили брать. Хорошо, что в тот день тебя случайно не было.
Выслушав объяснение Мидзусаки, я аккуратно убрал зажим обратно в коробочку.
— Кстати, Дельта-тян, ты говорил, что в тот день возникло срочное дело... Всё обошлось?
Она говорила о среде. У меня перехватило дыхание, словно меня внезапно схватили сзади.
Нужно было скрыть, что мы с Хидзири вдвоём ходили в библиотеку. Можно было сказать, что у сестры поднялась температура, но младший брат Мидзусаки учится с Асахи в одной средней школе, так что ложь могла раскрыться; к тому же нельзя было исключать, что кто-то видел нас с Хидзири у библиотеки. Отговорку следовало придумать заранее, но ничего подходящего я так и не нашёл.
— Да, в среду я...
Я начал говорить, но Каннаби кашлянула, перебивая.
— Вообще-то это я придумала для него ложный предлог, чтобы он ушёл пораньше. Подумала, тогда мы втроём сможем выбрать подарок.
— Серьёзно? Вот это был ассист!
— ...Бывает, значит, и хорошая ложь.
Я выдавил первое, что пришло в голову, и Каннаби ухмыльнулась.
— Я решила, что лгать во зло не стану.
Благодаря настоящему ассисту Каннаби я смог сдержать обещание, данное Микагэ.
Возможно, это было немного бестактно, но, когда Каннаби пошла в туалет, я отправился следом, заявив, что «покажу дорогу».
— Значит, вместе пописать.
— Извини... Ты меня выручила. Со средой.
— Ничего. В конце концов, всё началось из-за моего любопытства.
Мне нечего было ответить. Каннаби покосилась на меня и продолжила.
— Всё-таки дело приняло серьёзный оборот?
— ...Я не могу многого сказать.
— Понятно.
Пройдя ещё немного, Каннаби сказала:
— Когда врёшь, лучше использовать других людей.
— Это ещё что значит?
— Создать ситуацию, в которой кто-то становится твоим сообщником — или соглашается им стать. Чем сильнее пытаешься выкрутиться в одиночку, тем легче раскрывается секрет, который ты пытаешься скрыть ложью.
— А когда мы вот так разговариваем вдвоём, что делать?
— Сказать ложь, в которую собеседнику хочется поверить, — и сделать сообщником уже его.
— Сложно ты всё объясняешь.
Впереди показался общественный туалет. Он, разумеется, был разделён на мужскую и женскую половины, так что продолжить разговор мы уже не могли.
Каннаби остановилась и легонько ткнула меня в грудь.
— Я тоже помогу. Так что, раз уж играешь роль, играй её как следует до самого конца.
После Золотой недели, во вторник по окончании клубных занятий, меня вызвали в «Сансэтто».
Меня уже во второй раз приглашали в отдельную комнату этого кафе в тот час, когда слепило закатное солнце. В прошлый раз там были Хонго-сэмпай и Микагэ Ая, а теперь к ним добавились Микагэ-сэмпай и Хидзири.
Изолированная комната в старинном стиле, из окон которой открывался вид на море. Мы с Хидзири сели рядом с Микагэ Ая и оказались лицом к лицу с двумя третьекурсниками. Главы физического и химического клубов. А заодно — председатель и заместитель председателя ученического совета старшей школы Цунаганаи.
Официантка поставила перед каждым фирменный кофе «Сансэтто». Но даже его мягкий аромат, разлившийся по комнате, не мог рассеять напряжение.
— Для начала, как один из учеников старшей школы Цунаганаи, я хочу поблагодарить вас двоих.
Первым заговорил Микагэ-сэмпай. В последний раз мы встречались на приветственном мероприятии для новичков, и он ничуть не изменился с той первой встречи: всё такой же обаятельный и приятный молодой человек, а морщинки от улыбки у глаз лишь усиливали впечатление доброты.
— Спасибо, что разоблачили нарушения, угрожавшие человеческим жизням. И спасибо, что добились справедливости для Симомуры-сэмпая. Ни того ни другого мы сделать не смогли. Я искренне вам благодарен.
— Да что вы...
Пока я склонял голову, Хидзири рядом не шелохнулся, сохраняя гордую осанку. Хонго-сэмпай смотрела на него с настороженностью. Микагэ-сэмпай легонько хлопнул её по плечу и объявил:
— Скажу прямо. Дальше — отчёт об урегулировании последствий и обсуждение наших дальнейших действий.
После чего сделал большой глоток кофе.
— Чтобы сразу обозначить свою позицию: отчитывать вас я не собираюсь. Поэтому все упрёки из разряда «если бы» выскажу сейчас. Обратились бы вы к нам раньше, всё можно было бы уладить мирнее. Положились бы на нас — мы бы помогли.
Кофе, к которому я так и не успел притронуться, медленно остывал передо мной.
— То, что вы сделали, походило на попытку выкопать неразорвавшуюся бомбу и швырнуть её в Пёрл-Харбор. Документы, оставленные Симомурой-сэмпаем, настолько чёрные, что из-за них вполне могли бы исчезнуть несколько чиновников. Где ещё найдутся первогодки, которые с ходу сунут такую взрывоопасную вещь губернатору префектуры?
Сэмпай с усталым видом вздохнул, а затем улыбнулся.
— Но сработали вы превосходно — даже лучше, чем мы могли ожидать. Кто бы подумал, что уже на следующий день после похода в мэрию вы встретитесь с губернатором? В целом ваши методы никак нельзя назвать похвальными, но упрекать вас за сделанное я не намерен. Давайте конструктивно обсудим, что делать дальше.
Сэмпай жестом предложил мне выпить кофе. Я слегка поклонился и сделал глоток. Он показался горше обычного, зато послевкусие было лёгким и сладким. Похоже, Микагэ-сэмпай и остальные собирались быть на нашей стороне.
Я немного расслабился, но Хидзири рядом со мной по-прежнему плотно сжимал губы и смотрел прямо на сэмпаев. Он явно намеревался продолжать противостояние, и я слегка занервничал.
— Сначала о мегасолнечной электростанции. Всё переиграют, объявив случившееся ошибкой городских служб, а на участках с риском оползней, похоже, немедленно проведут необходимые работы. Только не пытайтесь слишком глубоко копать денежную сторону. Скажу лишь, что дело, скорее всего, уладят серыми методами.
Бровь Хидзири дрогнула. Видимо, его зацепили слова о серых методах.
— Разумеется, группа CHOSEI страшно разгневана на нашу школу, но и это, похоже, уладят крайне серым способом. Пока можете успокоиться.
Я кивнул. Хидзири же и не подумал согласиться.
— Кажется, у тебя есть вопрос, Хидзири-кун.
Стоило Микагэ-сэмпаю это сказать, как Хидзири сразу заговорил.
— Пока я не проясню один вопрос, я не смогу вам доверять.
— Вот как? Говори.
— Последние несколько дней я досконально изучал группу CHOSEI, построившую мегасолнечную электростанцию. И выяснил нечто поразительное.
Хидзири достал лист формата А4 и положил его на стол.
— Группа CHOSEI оказывает финансовую поддержку множеству организаций и так наращивает своё влияние. Святилищу Надзуна, которое испытывало финансовые трудности. «Сэнтакусо», едва не разорившемуся из-за эпидемии. Вероятно, именно благодаря этим деньгам удалось застроить запретный лес и перестроить спортзал «Сэнтакусо», стерев название местности.
Объясняя, Хидзири указывал на верхнюю половину документа, а затем перевёл палец ниже.
— И эти же деньги поступают в старшую школу Цунаганаи.
Оба сэмпая едва заметно шевельнулись.
— Ассоциация выпускников старшей школы Цунаганаи располагает огромными пожертвованиями. Семьдесят процентов этих денег поступало от группы CHOSEI. За их счёт финансируется система привлечения лучших учеников. Общежитие внепрефектурной группы тоже построила строительная фирма, принадлежащая CHOSEI.
Я был потрясён. Так вот оно что.
Я вспомнил то роскошное общежитие. Ученики внепрефектурной группы живут там бесплатно, не платят за обучение, каждый месяц получают особое пособие в восемьдесят тысяч иен, а питание и коммунальные расходы берёт на себя школа. Я и раньше гадал, откуда берутся такие деньги. Но не думал, что их даёт группа, силой протолкнувшая строительство мегасолнечной электростанции.
И если питание внепрефектурной группы оплачивалось из пожертвований CHOSEI, выходило, что даже тот яблочный пирог, который я ел, был куплен на грязные деньги.
Заметив моё потрясение, Микагэ-сэмпай спокойно кивнул.
— Хорошо же ты всё выяснил.
— Иными словами, вы — особенно Хонго-сэмпай как участница внепрефектурной группы — пользуетесь благами, оплаченными этой корпорацией. Вы понимаете, что это означает?
Хонго-сэмпай, которой это касалось напрямую, как ни в чём не бывало потягивала кофе. Микагэ-сэмпай ответил:
— Хочешь сказать, что мы — или вся школа — пляшем под дудку нечистоплотной корпорации?
— Иначе невозможно объяснить произошедшее десять лет назад. Симомура-сэмпай из биологического клуба выяснил, что строительство мегасолнечной электростанции велось незаконно, и располагал доказательствами. Но их почему-то замяли. Не влияет ли поток денег и на вашу нынешнюю «серую» позицию?
После обвинения Хидзири повисло колючее молчание.
— Так, с чего бы начать...
Микагэ-сэмпай скрестил руки.
— Для начала: группу CHOSEI и старшую школу Цунаганаи связывают уже не одно десятилетие. Старый хрыч Цуруо, глава группы, — выпускник нашей школы. Именно он создал и систему, по которой каждый год приглашают двух учеников из других префектур, и систему, по которой компании выпускников вкладываются в школу через ассоциацию выпускников.
— ...Вкладываются?
Я невольно вмешался. Неужели пожертвования школе давали какую-то отдачу?
— Именно. Называется пожертвованием, а по сути — инвестиция. Эта школа собирает самых сильных учеников префектуры и привозит со всей страны обладателей необычных талантов. Настоящая сокровищница кадров и связей. Размер пожертвования по сравнению с этим — мелочь. Стоит однажды оказать услугу, и будущая отдача может оказаться неизмеримой. Инвестиция с низким риском и высокой доходностью, разве нет?
— Как бы это ни называлось — инвестицией или пожертвованием, — если вы знаете, что имеете дело с плохими людьми, нужно самим отказаться от денег и разорвать отношения.
Хидзири не отступал. Сэмпай кивнул.
— Я тоже так думаю. Но, похоже, школа уже не могла этого сделать. Они щедро подкармливали её и понемногу откормили так, что без их денег нынешнюю систему уже не поддержать. Если источник средств исчезнет, придётся отказаться и от системы приглашения учеников из других префектур, и от щедрой поддержки клубов.
— Тогда откажитесь.
Микагэ-сэмпай переглянулся с Хонго-сэмпай. Та едва заметно шевельнула головой.
— По правде говоря, благодаря вам от всего этого, похоже, действительно придётся отказаться.
Микагэ-сэмпай вздохнул, а Хонго-сэмпай бесстрастно продолжила за него.
— Финансовой поддержки от группы CHOSEI, естественно, больше не будет. Совсем. На остальные организации, которые жертвовали нам деньги, наверняка тоже надавят. Со следующего учебного года пожертвования сократятся не на семьдесят процентов, а, пожалуй, примерно на девяносто.
Даже Хидзири не стал говорить «тем лучше» перед Хонго-сэмпай, которая сама принадлежала к внепрефектурной группе.
Из-за того, что сделали мы с Хидзири, пожертвования ассоциации выпускников сократятся до одной десятой.
Одни только особые пособия для внепрефектурной группы обходятся в восемьдесят тысяч иен в месяц на человека. По два ученика в каждой параллели — простым подсчётом получается пять миллионов семьсот шестьдесят тысяч иен в год. Сколько выходит вместе со всем остальным, я даже представить не мог.
— Повторю: винить вас за этот итог мы не собираемся. И Нагиса, и я хотели как можно скорее разорвать с ними отношения. Просто так вышло, что всё произошло чуточку внезапнее, чем мы рассчитывали. Честно говоря, нам давно надоело позволять им творить что вздумается.
Лицо Хидзири по-прежнему оставалось суровым.
— Пожертвования группы CHOSEI угрожали самостоятельности и самоуправлению этой школы. И вы, председатель ученического совета, это признаёте?
— Да. Признаю.
Хидзири собирался что-то сказать, но Хонго-сэмпай, словно предугадав его слова, тихо остановила его.
— Позволь мне объяснить, что происходило. Конечно, всего я рассказать не могу — только то, что относится к нынешнему делу.
Отпив кофе, сэмпай продолжила.
— Начну с Карсона-сэмпая. Он уехал в Америку вовсе не по своей воле. Карсон-сэмпай развернул кампанию против строительства мегасолнечной электростанции, навлёк на себя ярость Цуруо, и с ним обошлись так жестоко, что жить в Японии стало невозможно. Настолько жестоко, что я даже не могу рассказать подробности.
«Завершить то, чего не смог я» — вспомнилась записка, оставленная Симомурой-сэмпаем.
Сэмпая, который десять лет назад попытался сделать то же, что сделали мы, довели до того, что ему пришлось уехать в Америку. Хотя он всего-то хотел защитить лес белок-летяг.
— И то, что биологический клуб едва не закрыли, я тоже считаю делом рук Цуруо. Несколько лет о клубе ходили ужасные слухи. Словно воспользовавшись ограничениями на его деятельность, кто-то разнёс безосновательную клевету: будто это никчёмный клуб, способный только ухаживать за животными, будто там издеваются над зверями.
Мысли остановились. Неужели и за этим стояли они?
— ...Вы считаете, что источником этой клеветы была группа CHOSEI?
— Доказательств нет. Источник слухов, которые тянутся ещё со времени до моего поступления в школу, не смог установить даже дарлинг со всеми его возможностями. Но мотив для такого был только у старого хрыча Цуруо: после истории с мегасолнечной электростанцией он опасался биологического клуба.
Под «дарлингом» она, вероятно, имела в виду сидевшего рядом Микагэ-сэмпая — Акифуми. Он низко проворчал:
— Когда в этом году решили впервые за долгое время провести сборы биологического клуба, со стороны учителей тоже возникло непонятное давление. Дельта-кун, ты наверняка помнишь.
Точно.
— Вы про требование сократить сборы до одной ночёвки вместо двух?
— Ага. Я ведь не из вредности так сделала. Мне велели вообще отменить сборы, а я стала торговаться: мол, может, тогда хотя бы одна ночёвка? Так и вырвала разрешение в последний момент. К счастью, благодаря замдиректора в итоге всё удалось провести, как мы хотели.
— Какой бы светлой и красивой ни казалась сцена, за кулисами почти всегда темно и грязно. Надеюсь, вы поймёте: вашу на первый взгляд мирную школьную жизнь учителя и ученический совет защищали, по уши измазавшись в грязи.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...