Начался обратный отсчет десятиминутного перерыва.
Цифровой таймер, отображаемый на экране, отсчитывал секунду за секундой.
Всухую разгромив Хамагучи, Хорикита сидела на стуле и ждала Канзаки, то есть ядро. Он мог подойти в эти десять минут, но, по сути, это была своеобразная передышка, которая закончится, когда обратный отсчет дойдет до нуля. И Хорикита, между тем, еще раз мысленно прошлась по правилам специального экзамена.
У ядра семь жизней. За один раз соперника, если он сам не ошибется, можно лишить до трех жизней. Естественно, сразу появляется желание сделать ход первым, но называть роли с порога рискованно. Впрочем, несколько пропусков подряд приведут к отставанию.
Собственно, Хирата проиграл прежде всего потому, что целиком сосредоточился на защите.
Хорикита попыталась предположить, к какому типу людей относится Канзаки Рюджи. На первый взгляд кажется, что он, как Хирата и Хамагучи, будет стремиться обороняться, но...
— Но он вполне может перейти в наступление, чтобы переломить ход битвы... — невольно высказала она то, о чем думала.
Если оппонент наберется решимости пойти ва-банк, начав безостановочно называть роли, то вряд ли все указания будут мимо. А значит, битва генералов станет еще сложнее.
Хорикита ломала голову, пытаясь придумать, как победить Канзаки, не лишившись ни одной жизни. Однако сколько ни думай, а ее возможности ограничены.
Разве все решает не умение видеть роли насквозь? Или, может, ей надо хитростью заставить Канзаки пропускать назначение раз за разом?..
Но она не успела определиться со стратегией на следующий бой, так как открылась дверь в класс, и вошел Канзаки. На таймере оставалось меньше четырех минут.
Канзаки молча обвел взглядом кабинет, затем сел на свое место и глубоко вздохнул.
— Пожелаем друг другу удачи, — поприветствовала его Хорикита.
Канзаки посмотрел на нее с мрачным выражением лица.
— Кто придумал поставить Аянокоджи генералом?
— Какой нескромный вопрос.
— Ты, Хорикита? Или сам Аянокоджи? Почему он согласился? Когда вы это решили?
Он всматривался в Хорикиту и задавал один вопрос за другим, и это было не простое любопытство.
— Кто выдвигает генерала, кого, почему и когда — это только наше дело, тебе так не кажется?
— Аянокоджи, которого я знаю, не из таких людей, он не вышел бы на свет сам по себе. Значит, кто-то назначил его?
— Как знать. Может, он мало-помалу меняется.
Хорикита не рассказала, что стала ядром, так как Аянокоджи предложил себя на роль генерала. Хотя он выступил отчасти из желания не выходить на свет в будущем, так что Канзаки в чем-то даже прав.
— Мы закончили? Хотелось бы сосредоточиться на экзамене.
— Да...
Начало обсуждения было объявлено, и Хорикита опустила взгляд на планшет. Затем выбрала новую группу из составленных заранее.
Понятно, что за разговорами в ходе раунда участники постепенно раскрывают себя, но у красноречивых учеников получается лучше скрывать свои роли. Чего не скажешь про тех, кто неумело врет или просто косноязычен. Стоит ли сыграть на учениках, которых трудно раскрыть, или намеренно пойти по легкому пути? Это уже зависит от того, чего хочет представитель.
Битва начинается уже на этапе отбора семи групп.
***
Первое обсуждение
Участники
Класс 2-B: Иджуин Ватару, Судо Кен, Мияке Акито, Ичихаши Рури, Онодера Каяно, Нишимура Рюко, Мацушита Чиаки.
Класс 2-D: Ватанабэ Норихито, Ёнэдзу Харуто, Сумида Макото, Арагаки Ицуки, Игучи Маширо, Химено Юки, Ниномия Юи.
***
Хорикита выбрала группу из семи учеников: спокойных, с железными нервами и невозмутимыми лицами — в ней были те, кто мог постоять за себя в разговоре.
На мониторах показались четырнадцать участников, которые по указке расселись за круглым столом. Затем на их планшетах отобразились роли.
Оба представителя внимательно изучили учеников по мониторам, они высматривали, не вел ли кто себя подозрительно, не встретился ли кто нарочно с кем-то взглядом. Однако никто не выдавал себя, все ученики лишь сидели и с серьезным видом осматривались.
Хорикиту, как ни странно, обрадовало, что Судо сохранял невозмутимый вид. А ведь раньше его даже не рассматривали бы в подобную группу. За прошедшие два года он сильно вырос над собой, и на мгновение в ней взыграла почти родительская гордость.
Наблюдая за ходом пятиминутного обсуждения, она поглядывала на Судо теплым, но требовательным взглядом.
Среди учеников было много уравновешенных людей, так что даже в первом раунде лишь немногие допустили ошибки, и Хорикита и Канзаки решили пропустить назначение. После второго раунда, как и после первого, прогресс проглядывался едва-едва. Лишь два ученика вышли из кабинета из-за выбора отличника. Тем не менее такая безучастность не могла сохраняться вечность.
И вот настал третий раунд. Мияке выдал себя за выпускника и сказал, что Ватанабэ — отличник. Естественно, Ватанабэ принялся все отрицать, а потом настал черед для третьей номинации.
Очередной пропуск будет, скорее всего, рискованным, а между тем здесь была еще и хорошая возможность. Вопрос в том, верить ли Мияке, который назвался выпускником.
Канзаки поверил и назначил Ватанабэ отличником. Хорикита же рассудила, что отличник — Мияке, но не Ватанабэ, а потому выбрала нужную роль для своего одноклассника. Оба решили не пропускать ход, но они разделились во мнениях.
— Оглашаю результаты: выбор Хорикиты-сан, указавшей, что Мияке-кун — отличник, оказался верным, Канзаки-кун теряет три жизни. Также он лишается еще одной жизни из-за неправильного назначения.
Небольшое отличие в суждениях привело к огромному изменению количества жизней: семь-семь превратилось в семь-три.
Отличником был Мияке, а не Ватанабэ. Выходит, еще один отличник — кто-то из остальных учеников. Участники также кое-что уяснили из происходящего. В их обсуждениях, в отличие от других похожих игр, объявление своей роли не обязательно приводит к предсказуемым последствиям. Когда человек со специальностью обозначает себя, то лишь рискует быть номинированным. С другой стороны, у отличников своя стратегия: добиться победы им крайне сложно, однако они получают награду каждый раз, когда выявляют участников со специальностью. Мияке, похоже, нацелился на это вознаграждение.
Однако главное здесь — специальный экзамен. Реальная цель заключается не в том, чтобы участники заработали приватные баллы, а чтобы победили представители класса, и лучше всего, если ученики со специальностью дадут о себе знать.
Серия назначений серьезно повлияла на следующий раунд. Когда Мияке ушел, Ниномия явно разволновалась. Любому очевидно, что это не наигранная реакция, и что она — еще один отличник. Хорикита и Канзаки, не боясь ошибиться, номинировали ее на эту роль. Как все и ожидали, Ниномия была отличником. Обсуждение завершилось победой обычных учеников почти в самом начале.
— Мы можем поговорить?
Пока не началось следующее обсуждение, Канзаки, потерявший четыре жизни в первом раунде, обратился к Хориките.
— В чем дело?
Хорикита мельком глянула на десятиминутный обратный отсчет на экране, настраивая себя на то, что Канзаки начнет ментально давить. Он отодвинул стул и встал со смиренным выражением лица. Затем подошел к ней.
— У меня просьба... Знаю, просить о таком глупо, но в нашем положении уже не до того, как это выглядит со стороны. Ты можешь отдать победу на этом итоговом специальном экзамене нашему классу D?
Хорикита была полна решимости спокойно реагировать на любые нападки Канзаки. Но ее застигла врасплох эта неожиданная, непредсказуемая просьба.
— Ты что, серьезно? Поверить не могу!
Это важное противостояние, специальный экзамен, который определит рейтинг класса, — а он просит их проиграть. О чем была просьба, понять легко, но переварить смысл у нее вышло не сразу.
Он предложил это нарочно, прекрасно понимая, что я не соглашусь? — заподозрила посуровевшая Хорикита.
— Да, звучит, может, и безумно. Но я серьезно. Наш класс D загнан в угол. Если проиграем на этом экзамене в конце года, то все, разрыв с первым классом не преодолеем уже никогда. Мы, считай, вот-вот перейдем точку невозврата.
Если класс Сакаянаги выиграет, а класс Ичиносе проиграет, они будут в таком отчаянном положении, о котором и думать не хотелось. Даже триумфальная победа в одном-двух специальных экзаменах вряд ли поможет сократить разрыв.
— У нынешнего специального экзамена есть один приятный момент, проигравший класс не лишается классных очков. Я это к тому, что твой класс, Хорикита, и в следующем году имеет все шансы. Если Сакаянаги победит, что наверняка, то целого года вам хватит, чтобы догнать их.
Отчаявшегося Канзаки не заботило, как это выглядело со стороны, он проглотил свою гордость и упрашивал, пользуясь приватной обстановкой. Чтобы доказать свою искренность, он глубоко поклонился.
— То, что ты опустил голову, не значит, что я сразу скажу тебе «хорошо, я согласна». Будь это только между нами, я, может, и уступила бы. Но у нас битва между классами. Так же как вы боретесь за свой класс, я борюсь за свой.
— Да, я понимаю...
— Тогда не надо было просить о таком.
— Я понимаю, но у меня нет выбора... И конечно, я не думаю, что ты согласишься отдать победу за просто так. Мы обязательно возместим. Мы будем помогать твоему классу в битве на третьем году... Да, обычно таким заверениям не веришь, но Ичиносе-то поверить можно, верно?
Канзаки упомянул лидера своего класса. Своего рода гарантия.
— Признаю, Ичиносе-сан не та, кто с легкостью предаст. Но ее имя несет вес только тогда, когда предложение делает она сама. Нельзя пользоваться ее доверием и договариваться самостоятельно. Ты хотя бы спросил у нее разрешение?
— Я...
— Если ты лишишься всех жизней, придет она. И вот уже тогда логично просить и предлагать. Но с предложением выступил ты, и выходит, что это все исключительно твоя затея, Канзаки-кун? — точно и прямо указала она, на что Канзаки громко сглотнул. — Полную поддержку весь следующий год гарантирует не лидер класса? Какая же несусветная чушь! Ни о каком доверии здесь речи быть не может.
— Ичиносе... Опустим ее мнение, она не из тех, кто станет просить отдать победу. Но пусть так, уверен, она чувствует то же, что и я. После тебя идет Аянокоджи, у нас ноль шансов!..
Чтобы победить, Канзаки нужно одолеть Хорикиту и сократить, насколько сможет, жизни Аянокоджи. Но в реальности такому не бывать, и это не оставляет ему выбора.
— Смотрю, ты очень высоко оцениваешь Аянокоджи-куна.
— Да... Он грозен. Поэтому и исход предсказуем.
— Мне это не нравится.
— Не нравится?.. Что? Я лишь констатирую.
— Я не говорю, что это неправда. Просто мне не нравится.
Видя, что Канзаки уже сдался, Хорикита пришла в уныние, она злилась.
Да, после нее шел сильный союзник. И в другое время она, по правде говоря, была бы рада послушать это благоговение перед ним.
Но Хорикита поставила себя на место Ичиносе. На место ее одноклассников.
— Ты недооцениваешь Ичиносе-сан, лидера своего класса. Когда раскрыли подробности этого специального экзамена, я сразу подумала, что она будет самым сложным оппонентом. Ее отношения с друзьями, проницательность — эти качества нельзя воспринимать легкомысленно. Да что уж там, с ней, возможно, разобраться будет труднее, чем с Сакаянаги-сан, Рьюен-куном или Аянокоджи-куном.
Канзаки, который вроде как должен быть советником класса, меньше всех верил в Ичиносе. А сама она верила в него, раз поставила на позицию ядра.
И именно поэтому Хориките не понравился его поступок.
— На мой взгляд, мы равны.
— Равны... Равны?.. Каким образом?
Тем не менее Канзаки настаивал на своем.
— Давай закончим на этом... Я не хочу это обсуждать.
«Вернись на свое место», — взглядом указала она.
Но Канзаки не уходил.
— Я не могу иначе... Если мы проиграем, все кончено!..
— Ты и дальше собираешься попусту ныть?
Хорикита не срывалась и не повышала голос. И все же под этим спокойствием поднялась небольшая волна эмоций.
— Плевать мне, кем я себя выставляю. Я не могу отказаться здесь от мечты достигнуть класса A.
Канзаки не отступит, даже если ученики из других классов разозлятся, с отвращением посмотрят на него. Он знал, что его просьба безумна. Но положение его класса было слишком тяжелым, он отбросит гордость, пускай из-за этого опозорится еще сильнее.
— Я вижу твой решительный настрой... Все-таки не каждый охотно склонит голову и станет выпрашивать. Но я не намерена это обсуждать.
Хорикита осознавала, сколько смелости ему понадобилось набрать.
Отчаянная мольба. Сперва она разозлилась, но затем в ней появилась капля сочувствия.
Тем не менее она не будет колебаться, идти на компромиссы или жалеть Канзаки. Вернее, она не могла так поступить.
— Отказывать в просьбах, любых, вообще-то очень неприятно.
— Я знал, что огорчу тебя...
Канзаки так и остался стоять с опущенной головой. Он пытался перестроить класс, собрав вокруг себя учеников, которые не просто слепо следуют за Ичиносе. Но чтобы это принесло плоды, нужно время.
Разгромное поражение на полпути приведет к тому, что все его попытки будут бессмысленными.
Он думал, у них был шанс преуспеть на этом итоговом специальном экзамене, главное, чтобы Аянокоджи не действовал. Но, как оказалось, Аянокоджи сделался генералом.
— Прошу! — выдавил из себя Канзаки.
Его предложение не примут, сколько ни проси. Он должен был понимать это с самого начала. Но просить не переставал, ведь ему казалось, что по-другому никак.
— Я не буду поддаваться. Я, как и Ичиносе-сан, высоко ценю твои способности, Канзаки-кун. Сейчас моя обязанность — выложиться на полную, кто бы против меня ни был.
Никто не горит желанием склонять голову. Хорикита показала, что уважает жертву Канзаки ради своего класса. Это уважение она выразила, сказав, что будет бороться изо всех сил.
— Ясно...
Таймер почти дошел до нуля. Канзаки, понурив голову, вернулся к своему месту.
Вскоре включились мониторы, и вот-вот начнется новый раунд обсуждений.
Хорикита отвернулась от Канзаки. Ей некогда зацикливаться на нем. Сейчас она должна определить роли участников.
Началось очередное обсуждение. Канзаки смотрел на мониторы, но пустым взглядом.
Когда раунд закончился, Хорикита пропустила назначение. Канзаки также, но его движения были вялыми. Даже после возобновления обсуждения он оставался безучастным. Как будто просто ждал проигрыша.
— Ты сдался? — спросила Хорикита, заглушая разговоры, доносящиеся из мониторов.
— Что бы я ни сделал, результат очевиден...
Стало ясно, что Канзаки с самого начала не боролся всерьез. Он понимал, что даже если победит Хорикиту, ядро, то дальше так или иначе столкнется с Аянокоджи, произойдет лишь смена партнера для переговоров.
Терпеть его пораженческий настрой она больше не могла, а потому встала посреди раунда и подошла к Канзаки.
— Ты разве представитель не потому, что тебя выбрал класс? Значит, ты должен сдавать этот специальный экзамен с решимостью единолично победить меня и Аянокоджи-куна. Именно такого уважения заслуживают твои одноклассники!
— Занимаешься не пойми чем. Не помогай своему оппоненту... Просто оставь все как есть.
— Замечательно. Так и поступлю.
Исход был решен. Далее обсуждение велось в непринужденной атмосфере, раунд прошел однообразно.
Сдавшийся Канзаки снова пропустил назначение.
Хорикита напомнила себе, что не стоит его жалеть, и, не ослабляя хватку, решилась на второе номинирование.
— Хорикита-сан выявила в Минэ-куне отличника, и Канзаки-кун теряет три жизни. У вас осталось ноль жизней, Канзаки-кун, пожалуйста, выйдете из кабинета.
Несмотря на оглашение результата, Канзаки не пошевелился. Он, казалось, даже не услышал, что к нему обращались.
— Канзаки-кун, — сказала Хорикита.
Его взгляд дрогнул, и он посмотрел на нее.
— А-а, да. Проиграл уже?.. — пробормотал он отстраненным тоном, после чего встал.
Хорикита думала окликнуть его, пока не ушел, но не стала.
Победитель и проигравший. Оба были определены, и никакие ее речи не ободрят Канзаки.
Она была настроена на победу и только. Но за каждой победой стоит чей-то проигрыш.
Оставшись наедине, Хорикита через мониторы обозревала опустевший класс, где велись обсуждения.
— Подняться до класса A. Ради этого я сражаюсь, а...
Для Хорикиты важно выпуститься из класса A. Не ради собственного будущего, а ради признания брата. Она хотела услышать похвалу за то, что привела класс D в A, и это ее главная движущая сила.
А какая мотивация у Канзаки? Поступить в привлекательный университет или хорошо трудоустроиться? Или он хочет дать возможность своим одноклассникам?
Хорикита не была с ним близка, а потому не могла знать истинные мотивы проигравшего попасть в класс A. Одно она могла сказать наверняка: у него точно есть цель, такая же ясная, как у нее самой.Хорикита размышляла, пока не появился следующий противник — Ичиносе.
Тем временем велась битва между Кацураги и Сакаянаги. Обсуждение развивалось медленно, первый раунд завершился спокойно.
Кацураги внимательно наблюдал за двумя классами, но важной информации не почерпнул.
— Все так стараются правдиво играть. Я бы сказала, нам обоим сейчас трудно определить роли, согласен?
— Возможно...
Признание, которое произнесла Сакаянаги, при других обстоятельствах могло принести облегчение и заставить подумать: «Отлично, мой оппонент также не преуспел». Но он имел дело с самой Сакаянаги. Отличить, правду она говорит или лжет, задача непростая. Кацураги лишний раз напомнил себе это и задавил в себе любые намеки на успокоение.
— Если намерена относиться ко мне снисходительно, лучше перестань.
— А, понятно. Так ты учитываешь, что я насквозь вижу, кто занимает какую роль?
— Мы, может, и на разных уровнях, но если ты будешь неосторожна, то споткнешься.
— Допустим, но тогда в советах необходимости нет, верно?
Кацураги хотел вытянуть из Сакаянаги малейшую подсказку, но она не дастся легко. Оценив, что играть на ее поле опасно, он отступил.
У него еще много жизней, можно не спешить, а просто наблюдать за действиями Сакаянаги.
— К сожалению, за этот раунд я получил очень мало намеков. Я уступаю первый ход, — отстранился Кацураги, который придерживался консервативных взглядов.
— Это так на тебя похоже. Стоит тебе решить, что впереди трудность, сразу прячешься и отдаешь приоритет обороне. Ты хочешь победить меня своими руками, но, несмотря на то, что это уже твой третий бой, а значит, и опыта у тебя больше, ты не рискуешь всем и не нападешь, а ждешь, пока я сама начну терять жизни.
— Для меня это правило. Чрезмерное рвение ведет к халатности.
— Надо же, похвально. Хочешь сказать, ты совсем не рвешься противостоять мне?
Его зацепил акцент на слове «совсем». Пыл в нем был, конечно, но инстинкты говорили ему ни в коем случае не признаваться в этом.
— Нет. Я здесь, чтобы победить тебя, это правда. Но, в отличие от Кито, я не дам своим эмоциям взять вверх. Это командный бой, — категорично заявил он. Будто иначе быть не могло.
— Фу-фу-фу, — посмеялась Сакаянаги, будто услышала что-то забавное. Она медленно подняла тонкую руку и указала на шею Кацураги.
— Что?..
— Совсем не рвешься? Смешно. На самом деле ты жаждешь поддаться эгоистичному порыву и сосредоточиться на одном: как бы одолеть меня. Тебе хочется одолеть меня своими руками и методами. И не заботиться о товарищах. Или я не права?
— Я не дам себя провести, Сакаянаги. К сожалению, ты ошибаешься.
— Правда? Тогда будь добр, хотя бы поправь распущенный галстук.
— Галстук?..
Кацураги опустил подбородок и глянул на свой предмет одежды. И увидел, что галстук, который должен быть аккуратно завязан, распустился так, что это бросалось в глаза.
«Как давно?», — подумал он, затянув галстук.
— Кацураги-кун, неизменно спокойный и собранный, заметил бы сразу. Но твое внимание и взгляд были устремлены на дверной проем, ты ждал заклятого врага. В этот десятиминутный перерыв, не скажу, что короткий, ты высматривал меня, верно?
Она настолько точно все описала, будто намекала, что от начала и до конца наблюдала за ним по камерам. Сакаянаги улыбнулась.
— Ну как, снова скажешь, что в тебе нет рвения? Это будет явная ложь.
— Твои предположения основаны ни на чем... Тебе неоткуда знать, когда развязался мой галстук, — с деланным спокойствием ответил Кацураги, не желая идти у нее на поводу.
Однако Сакаянаги ждала от него этих слов.
— Сперва предвкушение, теперь, видимо, еще и волнение. Давай подумаем, из-за чего развязался твой галстук, а ты пока возьмешь себя в руки. Возможно, Кито-кун, ядро, проиграл, взбесился и вцепился в тебя?
— Я думаю, он просто хотел лично победить Рьюена.
— Пожалуй. Но действовал ли он только на эмоциях? Что, если нет? Может, это я дала ему указания схватить за галстук, когда поражение станет неизбежным?
Ожидающие своей очереди представители не знают о том, что происходит во время сражения в этом кабинете. Они начнут в стратегически невыгодном положении. Зная об этом, Сакаянаги установила малозначимую ловушку: если Кито проиграет Кацураги, он должен невзначай ослабить его галстук.
Ослабленный галстук — пустяк сам по себе. Но Сакаянаги подтвердила этим истинные намерения Кацураги и раскрыла его фасад. И поэтому выбор Кито обретает смысл: он не показал себя в сражении, зато принес пользу в другом. Ученик вроде Санады не смог бы с таким же успехом справиться с задачей.
Кацураги обошел Санаду и Кито, сохраняя хладнокровие. Он надеялся с тем же спокойствием, под влиянием момента, столкнуться с Сакаянаги, но после первого раунда его психологическое равновесие пошатнул этот разговор.
Он не мог отделаться от чувства, что грозный враг видел его насквозь.
Продолжая улыбаться, Сакаянаги перевела взгляд на мониторы.
— Мы с тобой еще ничего не выяснили, так не пора ли нам перейти ко второму раунду?
Тринадцати участникам по ту сторону мониторов разрешили говорить, и обсуждение возобновилось.
Хорикита с легкостью победила Канзаки. К счастью, за три боя ее ни разу не загнали в угол, ни он, ни Хамагучи. Канзаки вообще не мог толком сосредоточиться на экзамене, это даже на попытку не было похоже.
Примерно через пять минут после начала перерыва в кабинете для представителей открылась дверь, и наконец-то появилась Ичиносе.
— Надо отдать тебе должное, Хорикита-сан. Ты расправилась с Канзаки-куном, не потеряв ни одной жизни.
— Так получилось...
Ичиносе улыбнулась в ответ на эту скромность, после чего села на свое место. Хорикита следила за каждым ее телодвижением — ни волнения, ни напряженности. Ни намека на тревогу из-за того, что генералу пришлось выйти.
— Давай вместе выложимся изо всех сил.
— Конечно...
Несмотря на приобретенный опыт, Хорикита чувствовала необъяснимую скованность.
Тут она задумалась, стоит ли намеренно рассказать Ичиносе о Канзаки. Ичиносе пришла не под конец перерыва, но прошедших нескольких минут, когда они разминались, хватило бы, чтобы узнать о деталях проигрыша. Признался ли честно Канзаки, что буквально сдался. Нет, все говорит о том, что не признался. Значит, она может воспользоваться этим и выбить Ичиносе из...
— Кстати, Хорикита-сан, мне кажется, или ты сильно изменилась?
Пока Хорикита колебалась, Ичиносе начала непринужденную беседу.
— Разве? Не знаю, не замечаю за собой особых изменений... Ну, кроме прически, наверное?
— Нет же, я не о внешности говорю. Ты словно стала мягче, может даже добрее. С тобой теперь гораздо легче общаться.
— Думаешь?.. Я не обращала внимания.
— По крайней мере тебя все чаще можно увидеть в компании с мальчиками и девочками.
— Ну... М-м, пожалуй. Чаще, чем раньше, — признала она, что для нее прежней это было невообразимо.
— И в последнее время я довольно много слышу, как о тебе говорят.
Обе стороны выбрали группы, обсуждение вот-вот должно было начаться.
— Много слышишь... От кого?
— Хм-м? От кого же... Ото всех! — улыбнулась Ичиносе, смотря на мониторы. — По-моему, это замечательно, когда сближаешься со своими одноклассниками, укрепляешь дружбу. Я всегда стараюсь поладить со всеми. Совсем не потому, что хочу получить что-то взамен, просто ежедневные усилия со временем дают свои плоды.
Такой вот незатейливый разговор. И все же Хорикита не могла отмахнуться от непонятного беспокойства.
Обсуждение началось, и обе девушки замолчали.
Следующие пять минут они, не говоря ни слова, наблюдали за четырнадцатью участниками. Так было с Хамагучи, так было и с Канзаки — просто часть специального экзамена.
Хорикита смотрела внимательно, но, конечно, подсказок о ролях не получила.
Безопаснее было пропустить назначение, но ей стало интересно, как покажет себя Ичиносе. Может, она как-то выдаст своим поведением, что хочет сделать назначение, или даже сомневаться не станет и тоже пропустит ход? Как бы то ни было, Хорикита рассудила, что раз в первом раунде не получила важной информации, значит пропуск — ее единственный вариант.
Выждав немного, она, как и задумывала, пропустила назначение.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...