Вступление
Утро двадцать восьмого декабря, близился конец года.
Проверив телефон, лежащий у подушки, я увидел сообщение, отправленное в семь часов — всего около тридцати минут назад. Оно было от Кей: она сухо сообщила, что выздоровела.
Сперва я лежал на спине, вытянув руку с телефоном наверх, однако затем перевернулся на живот.
[Ты проснулась?]
Я отправил такое сообщение, и не прошло и трех секунд, как оно отметилось значком «прочитано». Можно предположить, что она не выпускала телефон из рук и ждала ответа.
[Да, проснулась.]
С тех пор как она заболела гриппом, я не раз связывался с ней, чтобы справиться о здоровье, однако иные темы не поднимались. Может, потому что она была не в том состоянии, а может, из-за дистанции между нами. Во всяком случае, ее сообщения больше не изобиловали жизнерадостностью, да и стикеры она слать перестала.
[Есть планы на сегодня?]
Я отправил сообщение.
Если ответит, что свободна, я бы хотел позвать ее, но...
[Прости, я договорилась встретиться с Майей-чан. Она все время, пока я болела, помогала и поддерживала меня, поэтому мне хочется ее поблагодарить. Нельзя?]
Можно, конечно. Это, несомненно, то, чему следует отдать приоритет.
Ни о какой настоящей дружбе не будет и речи, если Кей напрасно пренебрежет Сато в пользу меня.
Естественно, сам я также не собираюсь вставать между ними. Я не должен так поступать.
[Все нормально, я понимаю. Могу тогда позвонить вечером? Примерно в девять. Хочется все же договориться на завтра, или когда ты будешь свободна, и поговорить.]
О провалившихся планах провести Рождество вместе, о дистанции между нами. Нам как паре многое надо было обсудить.
[Конечно.]
После этого короткого сообщения сразу поступило следующее.
[В общем, буду ждать.]
То, что она поправилась, это хорошо. Еще лучше, что на конец года можно строить какие-то планы.
Вопрос теперь в том, как провести сегодняшний день. Планов у меня пока нет, не сходить ли мне тогда в спортзал, раз не появлялся там уже несколько дней? Или, может, просто выйти и прогуляться?
Не хотелось бы пересечься с Кей и Сато, поэтому спонтанный вариант со спортзалом отпадает. В Кёяки в принципе не стоит заходить. У девушек не получится весело провести время, если они будут знать, что я хожу где-то неподалеку. Надо бы сообщить, что весь день проведу в своей комнате; я снова взялся за телефон, и в тот же самый момент поступил звонок.
«Может, Кей?», — с надеждой подумал я, но, к сожалению, этого номера у меня не было в контактах. Однако я знал его. Что же делать?
Я просто уставился на экран телефона. Все гадал, сколько же это продлится, тем не менее звонок не сбрасывался, и я решил на него ответить.
— Эй, поживее бери, — послышался недовольный голос Рьюена прежде, чем я успел что-либо сказать.
— Я был в уборной.
— Да ну? А может, ты тупо ждал, пока звонок сбросится?
Браво. И Сакаянаги, и Рьюен — оба теперь в превосходстве читают ход моих мыслей в вопросах обыденных вещей.
— Надо поговорить. Встретимся через тридцать минут у северного входа в торговый центр Кёяки, — сразу перешел он к делу, едва ли выказав интерес к моему оправданию.
— Ты не должен сперва узнать о моих планах? Может, у меня поминутно все расписано.
— Отложи.
Но он не дал шанса высказаться и сразу завершил звонок.
— Думает, как всегда, только о себе.
Ничего удивительного. Самое типичное поведение для Рьюена.
Часть 1
Пик метелей прошел, толстое снежное покрывало по мере таяния вырисовывалось в красивые узоры. Горстки снега оставались лежать в тенях, но это только вопрос времени.
В такой вот сезон под конец года меня позвал Рьюен.
На школьном фестивале мы объединились по стратегическим причинам, а в одной группе в школьной поездке оказались по чистой случайности — и на этом все, оснований связываться друг с другом у нас особо нет.
Сомневаюсь, что дело в специальном экзамене, сейчас ведь зимние каникулы в самом разгаре.
Без четкого понимания, для чего, я подошел к северному входу торгового центра Кёяки почти точно в назначенное время. Рьюена нигде видно не было, зато сразу бросился в глаза другой человек, прислонившийся спиной к стене со скрещенными руками.
— Кацураги? Это ведь не совпадение?
Торговый центр еще не открылся. Если нет причины приходить загодя, чтобы попасть в нужный магазин, смысла стоять тут нет.
— Тебя, я так понимаю, позвал Рьюен. Меня тоже.
Раз он и Кацураги вызвал, непродолжительной беседой все явно не ограничится.
— В его характере есть эта дурная привычка, звать безотлагательно, не задумываясь о планах человека.
Кацураги после перевода в класс Рьюена вдоволь насмотрелся на его поведение.
— Ты уже стал совсем как его правая рука. Рьюен, похоже, доверяет тебе.
— Хотелось бы верить.
По лицу Кацураги не сказать, что бы он был рад, но и недовольства за ним тоже не наблюдалось.
— Так, зачем нас звать?
— Кто его знает. Придет, тогда и спросим.
Позвать позвал, но зачем не сказал.
— Во всяком случае, — продолжил Кацураги, — он замыслил что-то нехорошее. Да ты и сам, наверное, об этом догадываешься.
— Ну, проблемы могут быть, да.
— Тогда не приходил бы.
— И нарваться потом на другие проблемы?
— Нарвутся только простые ученики. Он иногда говорит о тебе, причем с глубочайшим восхищением. А это говорит о том, что он признает в тебе противника, с которым прямо сейчас ему не совладать.
— Восхищением?.. Что-то мне сложно представить.
— «Сотру». «Раздавлю». «Убью». Искусный способ выразить почтение, согласись?
— Какое там почтение, топчение, скорее.
Кацураги сам говорил полушутя, и все же на ответную шутку слегка улыбнулся.
— Все потому, что никто за пределами класса не может говорить с ним на равных и открыто. Так что да, твое присутствие важно для него.
Под первое, я думаю, подошла бы Сакаянаги, но она для него противник, которого придется сразить. А на одном только искреннем общении взаимоотношения не построишь.
— При всем этом замечу, что вы одолели Сакаянаги на специальном экзамене, пусть условия вам и благоволили. Надеюсь, это слегка собьет с него спесь.
— Сакаянаги сделала все от нее зависящее, но ее проигрыш, скорее всего, мало на что влияет. Мы же просто, как говорится, поймали волну — сразу несколько моментов удачно сложились в нашу пользу.
— Просто поймали волну? Но пусть даже так, победить на специальном экзамене нельзя без крепкого фундамента.
Кацураги отметил, что эта победа — результат неоспоримых способностей класса.
— А что у вас? Как получилось, что класс Ичиносе вас обставил?
— Ее класс в любом специальном экзамене борется с позитивным настроем и верно придерживается основ. И руководство классом у них тоже на высоте, — проанализировал Кацураги, сделав вывод, что такого противника победить непросто. — В нашем классе проблемы очевидны. Академические способности значительно уступают оным у других классов. Если ничего не сделаем с этим, неблагоприятные битвы ждут нас и в будущем.
Проблемы видны невооруженным глазом, но исправить их — невероятно сложно. За одну ночь учебу не подтянешь.
— На предыдущем специальном экзамене я говорил Рьюену отказаться от краткосрочной выгоды и сосредоточиться на поднятии успеваемости, но он, кажется, даже прислушиваться был не намерен.
Такой у него подход: если в лоб победить никак, он прибегает к закулисным тактикам и внезапным нападениям.
— Однако выход из сложившегося положения не найдется сам собой. Знаешь, что интересного я нахожу в людях? Бессознательный фаворитизм. Это правда, что Рьюен использует всех одноклассников, как ему угодно, но некоторых ценных он недоиспользует.
— И дело не просто в наличии или отсутствии способностей, не так ли?
Если взять покорных учеников, которые могут в какой-то мере поучаствовать в злодеяниях вроде Ишизаки или Альберта, и мятежных, кому не понравятся нарушения правил, Рьюен, естественно, предпочтет первых.
— Да. Есть моменты, где способности явно не учитываются. Занятно, согласись?
— Возможно.
— Вот поэтому я считаю, что у тех учеников, что почти не используются Рьюеном, есть свободное время. Их я активно натаскиваю по учебе, разумеется, втайне от него.
Если бы Рьюен и услышал об этом, отчитал бы Кацураги за то, что лезет не в свое дело? Хотя он может для виду разгневаться, но вмешиваться не будет. Нынешний Рьюен уже не тот, что прежде. Он поймет, что это необходимые меры. Он выплатил огромную сумму за переманивание Кацураги как раз затем, чтобы тот находил решения, которые самому ему не под силу.
— А это нормально, что ты рассказываешь мне о таких важных вещах?
— Когда делишься с кем-то секретом, на душе становится спокойнее. Как ни странно.
— Я бы мог обо всем рассказать Рьюену.
— Будь ты таким человеком, что ж, пришлось бы мне задуматься о своем ошибочном представлении о тебе.
Он как бы говорил, что доверяет мне в этом вопросе. Тем самым ловко оказывал на меня давление, призывая не предавать.
На этом Кацураги прервал наш разговор и перевел взгляд мне за спину.
— Смотри, наглец заявился. Опоздал, и даже виду не подает, — возмутился Кацураги, оторвавшись от стены.
Я тут же посмотрел в том направлении и заметил идущего к нам Рьюена.
Судя по свисающему с левого запястья пакета, он заходил в комбини.
— Все в сборе, погляжу.
— Ты не должен сперва извиниться перед Аянокоджи?
— Не вижу причин. Пусть благодарит, что позвал не в Новый год.
Кацураги призвал Рьюена извиниться, но тот, естественно, пропустил это мимо ушей и просто потащился дальше. На миг мы с Кацураги понимающе переглянулись: с этим человеком нам обоим приходилось тяжко.
Рьюен на ходу достал гамбургер, а опустевший пакет из-под него убрал в карман. Он сорвал оберточную бумагу и начал есть. Видимо, еще не завтракал.
Кацураги негодующе уставился на него, вероятно, гадая, почему нельзя было поесть до того, как пришел сюда.
— Теперь рассказывай, зачем позвал меня и Аянокоджи.
Несмотря на требование, Рьюен продолжил безучастно жевать гамбургер. Лишь спустя время, удовлетворившись едой, он заговорил:
— От третьегодок тут услышал кое-что интересное, подумал, надо бы поделиться. В третьем триместре, кажется, параллель ждет столкновение в крупной заварушке.
— «Крупной заварушке»? В смысле, ты про экзамен в конце года? Так ничего удивительного.
У нас есть подтвержденные основания считать итоговый экзамен суровым испытанием.
Сомневаюсь, что Рьюен позвал нас, чтобы говорить очевидное.
— Или речь не просто об экзамене в конце года? — вставил я слово после ответа Кацураги. — Мы слишком много внимания уделяем концу третьего триместра, а может, не в нем дело?
— Тц, тоже слышал от кого, Аянокоджи?
— Не знаю только, можно ли этому доверять. В начале третьего триместра может быть проведен специальный экзамен, для некоторых он закончится исключением из школы.
Быть может, Рьюен слышал похожую историю, потому что сразу ухмыльнулся.
— И когда ты про это узнал?
— Три дня назад, двадцать пятого декабря. От Кирюин из класса 3-B.
— Я — тогда же. От Момиямы из 3-D.
— Даже если в самом деле запланирован столь рискованный экзамен, вы услышали о нем в один день. Почему?
— Просто совпадение... или же...
— Скорее, школа так разглашает нужную информацию, — произнес Рьюен, причем казалось, с некоторой убежденностью. Затем он откусил большой кусок гамбургера.
Класс B Хорикиты от класса B Кирюин.
Класс D Рьюена от класса D Момиямы.
Любопытен тот факт, что класс источника информации совпадает с классом принимающей стороны. Это подтвердилось бы в полной мере, если Сакаянаги получила сведения от класса A, а Ичиносе — от класса C.
— Но так ли это на самом деле? Может, кто-то распространяет лживые слухи через третьегодок? У нас же сейчас вообще зимние каникулы.
— Ку-ку, потому этому и стоит доверять.
В разгар каникул нервозность учащихся сама собой сходит на нет. В непринужденной обстановке они наслаждаются каждым днем. Будь это ложными слухами, сильного эффекта от них не будет — самое большее, ученики преждевременно придут в готовность к битве. Стрессового состояния можно даже не ожидать.
— Цель предупреждения — дать понять, что надо начать готовиться к столкновению. Вполне естественно так думать, — спокойно проанализировал Кацураги, о чем нам с Рьюеном уже было известно.
Эта версия также подтвердится, если каждый класс с третьего года обучения подходил к соответствующему классу со второго.
— Кроме вас кто-то слышал об этом?
На вопрос Кацураги я отрицательно качнул головой, а Рьюен не отреагировал вовсе, что тоже своего рода ответ. Если бы Ишизаки или кто-нибудь у них услышал подобные сведения, тут же сообщил бы Рьюену.
— Тогда следует ли считать, что... уведомили одного представителя класса?
— Явных подтверждений нет, но, мне кажется, что Сакаянаги и Ичиносе получили похожие сообщения. Это надо еще додуматься сделать из него определенный вывод, но обратить внимание они должны, не настолько глупые ведь.
— Но опять же, возникает закономерный вопрос. Почему в случае класса 2-B выбрали Аянокоджи? Разве не логичнее было подойти к Хориките? Или, может, выбор Рьюена — лишь совпадение, и предупреждение получили не Сакаянаги с Ичиносе... Хотя нет, вряд ли, — Кацураги начал строить новую гипотезу и сразу ее отверг. — Школа нейтральна во всех вопросах. Если они хотели донести предупреждение, то через лидеров. Допускаю, что им нужно было сперва решить, кто смог бы понять намеки от учеников третьего года.
— Сузуне с каждым днем набирает силы, но и школа, и третьегодки могли посчитать лидером Аянокоджи. Не удивлюсь, если так и было.
И действительно, в последнее время у меня выдалось много возможностей открыто поговорить с Нагумо и Кириямой по поводу дел ученического совета.
Тем не менее Кирияма, очевидно, остановился бы на Хориките.
И что более важно, это никак не объясняет, почему ко мне подошла Кирюин.
Предположим вот что: школа дала команду лидерам третьегодок доставить сообщение лидерам второгодок. Кирияма должен был подойти к Хориките, но услышавшая об этом Кирюин по своей воле обратилась ко мне...
Не знаю, насколько правдива эта вольная интерпретация, но раз мне известно содержание устного послания, значит, есть и обязанность передать его Хориките.
— Возьмем за основу прошлый год, специальные экзамены проводились до и после «Смешанного тренировочного лагеря», сейчас может быть то же самое, — пробормотал Кацураги, вновь приводя в порядок беспорядочные мысли. — В третьем триместре, с начала до конца января, имели место два специальных экзамена, «Классный опрос» был в начале марта. И итоговый экзамен в конце года, четвертый по счету.
На первом году за этот период было три специальных экзамена, на втором, вполне возможно, будет четыре.
Но главное не забывать, что это все лишь домыслы. Тот же «Классный опрос» был незапланированным событием, учитывая предыдущие года. Уберем его, и тогда за третий триместр было бы проведено три специальных экзамена.
Но прошлый год на то и прошлый. На него мы можем только ссылаться. Крайние случаи тоже нельзя исключать: например, что до конца учебного года не будет никаких специальных экзаменов, а только письменные. Также неясно, могут ли провести пять или целых шесть экзаменов, а не четыре.
— «Классный опрос», а? Это же на нем исключили Тоцуку усилиями Сакаянаги?
— Да...
Лицо Кацураги омрачилось, когда он вспомнил горький прошлогодний инцидент.
Рьюен доел свой гамбургер и радостно заговорил:
— А теперь одним-двумя исключениями может не обойтись, смотря как карты лягут.
Прогноз был сделан легкомысленно, но лучше учесть сопутствующие риски сразу.
— Исключениями? Мне бы хотелось вообще не доводить до этого, по возможности.
— Ку-ку, не будь таким мягкотелым! Наша параллель все еще полна учеников. Неинтересно будет, если экзамен не устранит пять или десять человек.
Когда Кацураги явно волновала судьба одноклассников, Рьюен демонстрировал совсем иной взгляд.
— Помни, Рьюен, ты тоже рискуешь стать мишенью.
— Замечательно. Нападет на меня Сакаянаги или Ичиносе, сразу раздавлю.
— Хорошо, когда враг на виду. Но могут найтись те, кто захочет попытаться свалить тебя изнутри.
Изнутри, то есть в его же классе.
Рьюен постоянно наживает себе новых врагов, скорее всего, у него их наберется предостаточно. Впрочем, он не из тех людей, которые будут переживать по этому поводу.
— Хах, если из наших выбирать кандидата на вылет не придется, дело за малым.
— Это правда... И все же обозначу, что если попытаешься без задней мысли отказаться от товарищей, я вмешаюсь.
— Как хочешь.
Думаю, если Кацураги и воспрепятствует, то Рьюен такого не потерпит, но его это хотя бы немного притормозит.
Однако... кое-что до сих пор оставалось неясным. И шедший рядом Кацураги, судя по его суровому выражению лица, также это понимал.
Если цель встречи состояла только в том, чтобы обменяться мнениями по поводу гипотетически ожидающего нас сложного специального экзамена, всех троих собирать в одном месте на разговор смысла не было.
— Что касается следующего специального экзамена. Если правила будут позволять свести бой к один на один, я намерен ударить по Сакаянаги, — отрезал Рьюен, как если бы прочитал наши с Кацураги мысли.
Вот и раскрылась главная тема.
— Ты что задумал, Рьюен? Тебе прямого столкновения на экзамене в конце года недостаточно?
— Знаешь, да, недостаточно. Я хочу видеть унижение на лице этой девчонки столько раз, сколько это вообще возможно.
Объявляя ее своим противником, он также говорил не вмешиваться в их противостояние.
— Хорикита, даже если ее не предупредить, крайне маловероятно решится пойти против класса Сакаянаги. Нынешняя ситуация такова, что в экзаменах, где упор идет не на командную работу, класс Сакаянаги задавит ее превосходящей совокупной силой.
Тем более если на чашу весов поставить класс, стремящийся свалиться на дно, выбор, вероятно, падет на Ичиносе.
— Сейчас не самый удачный момент идти против класса A. Если специальный экзамен будет сосредоточен на академических способностях, как прошлый, они станут самым грозным противником для нас.
Конечно, на данном этапе выбирать их никто не заставляет. Но Рьюен, казалось, готов был рискнуть и сразиться, чего бы это ни стоило.
— Сакаянаги, наверное, считает, что может победить меня в любой схватке. Что ж, я выбью из нее эту наивность.
— Я не могу с этим согласиться...
— А кто тогда, Кацураги? Ичиносе? Так она теперь тоже может доставить неприятностей.
По-видимому, Рьюен также обратил внимание на серьезные перемены в Ичиносе. Кацураги должен учесть и это, но он, похоже, все равно противился выбору в пользу Сакаянаги.
— Ничего не имею против твоего высказывания об Ичиносе. Но от Сакаянаги неприятностей будет в целом больше. Допустим даже, что придется пересмотреть мнение об Ичиносе, Сакаянаги все равно будет сильнее. Поэтому нам сперва надо бы дождаться третьего триместра и посмотреть, что нового сможем узнать.
Кацураги не списывал Ичиносе со счетов, но говорил, что выбрать противника им следует после того, как станут известны детали специального экзамена.
— По-моему, доводы Рьюену не важны. Он просто хочет сразиться с Сакаянаги.
— В том-то и проблема. Лидер должен хотя бы взвешивать шансы на успех. А сейчас, когда решаем биться против сильного оппонента, мы словно уже сдаемся.
Мы втроем, ни на миг не замолкая, продолжали бродить вокруг торгового центра.
И очень сомневаюсь, что в ближайшее время меня отпустят.
Часть 2
Перед главным входом должна была стоять рождественская ель. Только ее уже убрали; как раз на пустующее пространство и смотрела Каруизава с угрюмым выражением лица.
— Ха-а-а... — невольно вырвалось у нее.
Тяжелый вздох услышала как раз подошедшая со спины Сато.
— Кей-чан, долго ждала?
— А, Майя-чан. Нет, нисколько, я сама только подошла.
Полностью оправившись к двадцать восьмому декабря, Каруизава позвала Сато гулять.
Она уже объяснила Аянокоджи причину: потому что постоянно обращалась к Сато за помощью, пока болела гриппом.
Если она в чем-то нуждалась или ей чего-то недоставало, подруга выручала в любое время. Когда было одиноко, она быстро отвечала на сообщения. Она даже приняла на себя все те жгучие чувства и эмоции, которые Каруизава хотела выложить Аянокоджи, но не могла.
И потом охотно согласилась на внезапную просьбу о встрече, совсем не выказывая недовольства.
— Прости, что пришлось ради меня вдруг сорваться.
— Что ты, все нормально. Прежде всего, я рада, что ты выздоровела. Правда, я очень рада.
— Спасибо. Ты не слишком преувеличиваешь? Это же был всего лишь грипп.
— И некоторые люди очень плохо его переносят.
Сато ободряюще взяла руку Каруизавы, по-детски радуясь полному восстановлению подруги.
— Может, я лезу не в свое дело, но... Ты же сказала Аянокоджи-куну, что выздоровела?
— Да, еще утром. Мы также договорились вечером поговорить, о сорвавшихся там планах на Рождество...
— Здорово-здорово! Это же замечательно, правда?
Сато поспешно решила, что разговор их помирит, но стоило ей увидеть вовсе не радостную Каруизаву, как улыбаться перестала.
— Может, поговорить нам удастся, но... Но я не знаю, что будет дальше...
— В с-смысле «что будет дальше»?.. У вас же просто были небольшие разногласия, разве нет?
Из услышанного Сато сделала вывод, что это пустячная ссора, о чем говорила даже сама Каруизава.
Так или иначе, а не прав все равно был Аянокоджи.
Но Каруизава не могла избавиться от одного сомнения.
— Возможно, Киётака... Возможно, ему нравится Ичиносе-сан.
«Он полюбил кого-то другого», — думала она постоянно, пока пребывала в плохом самочувствии.
— Нет-нет-нет, быть такого не может. Все обойдется, слышишь? Обойдется.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...