Вступление
Двадцать четвертое декабря. Первый день зимних каникул.
Утром я проснулся с необычным ощущением.
— Какой странный сон... — пробормотал я, привстав на постели. Даже потом покрылся, пускай и несильно.
Обычно на сны я не обращаю внимания. Хорошие, плохие или специфичные, они все равно остаются лишь снами, а не реальностью.
Людям свойственно забывать свои сны, так уж мы устроены. Исключения вполне возможны, конечно, однако я из тех, кто их забывает. Я помню какие-то детали сразу после пробуждения, но содержание вскоре улетучивается из памяти.
— Кажется, этот был про моего классного руководителя в костюме девочки-зайки...
Попытки напрячься и вспомнить больше ни к чему не приводят.
Если кто посторонний услышит описание, наверняка придет в замешательство. Хотя вот уже мне самому не кажется, что костюм девочки-зайки был главным во сне.
Наверное, дальнейшие поиски скрытого смысла окажутся лишь пустой тратой сил и времени, так что я сразу оставил попытки.
Поскольку занятий сегодня нет, я начал неспешно приводить себя в порядок. Возле умывальника находятся зубная щетка и стакан — парные, отличающиеся лишь по цвету.
Дистанция между мной и Кей увеличилась, и, несмотря на время, проведенное вместе, я вернулся к прежнему укладу жизни. Но это не означало конец наших отношений.
Пожалуй, данный этап можно назвать неким подобием холодной войны двух влюбленных, начавшейся из-за трений. Впрочем, на мое душевное состояние он не повлиял.
Да оно и понятно, все-таки инициатором, который привел к такому исходу, был я. И все же интересно, будь это неожиданностью, почувствовал бы я некоторое смятение?
— Как знать...
В конечном счете для любых перемен в чувствах есть важное условие: ощущение незаменимости для тебя конкретного человека. Без чего, вероятно, эмоции не возникнут.
Когда встает вопрос о смысле дальнейшего существования, при необходимости нужно без колебаний избавляться от страдающей возлюбленной. Верное и обратное: вторая половинка вправе поступить таким же образом.
Однако считается, что помимо чувств у пары есть обязательства друг перед другом. Если совместное времяпрепровождение сопровождается дискомфортом, речь идет уже об общей ответственности. И раз уж в жизни человека самым ценным является время, в наших же интересах делать его счастливым, а не горестным.
Разумеется, вся эта концепция основана на морали человеческого общества.
Постоянно заставлять ее участвовать в моих экспериментах и продолжать взваливать на нее различные тяготы, повергающие в состояние психической нестабильности, — идея не самая удачная.
Эта холодная война не была начата бездумно, у меня есть план. Заключается он в совместном походе за рождественскими подарками, о котором мы договаривались до того, как наши отношения ухудшились. А поскольку договоренность еще в силе, ею можно воспользоваться.
Изначально я собирался утром сходить на свидание с Кей.
К сожалению, скоро должен будет пойти дождь, да и в целом погода была скверной еще до зимних каникул. Жаль, что прогноз на завтрашнее Рождество обещает ненастье на весь день, рассчитывать на безоблачное небо точно не приходится.
Вроде как ничего не поделаешь, все-таки погоду изменить по мановению руки невозможно, но случилось кое-что неожиданное.
Я посмотрел на календарь, лежащий на столике в моей комнате. Страничка декабря. На нем розовой ручкой маленьким сердцем обведены два числа: двадцать четвертое и двадцать пятое...
Дело было прошлой ночью, в день окончания второго триместра.
Поскольку мы должны были встретиться двадцать четвертого, я решил позвонить Кей, но она не отвечала. Затем спустя какое-то время отправил сообщение и принялся ждать ответа, однако оно оставалось непрочитанным. Целый час я задавался вопросом, как следует поступить, однако она наконец-то перезвонила. Первым делом ослабшая Кей сквозь сильный кашель рассказала про «грипп».
Сезонный грипп — распространенное простудное заболевание, поражающее всех и передающееся любому, независимо от возраста. В это время года оно не редкость: количество заболевших начинает расти где-то со второй половины ноября по декабрь. А если не повезет, и симптомы начнут проявляться особенно сильно, даже встать с кровати может быть непосильной задачей.
Кей была полностью обессилена, но она, скорее всего, захотела бы сдержать наш уговор и прийти, даже если придется добираться ползком. Однако грипп передается окружающим воздушно-капельным путем. Если она решит через силу прийти в Кёяки, то своим эгоизмом доставит проблем другим людям.
По словам Кей, она начала чувствовать себя нехорошо незадолго до обострения симптомов, а потому сразу же извинилась, что не проследила за здоровьем.
Разумеется, я не винил ее за подхваченный грипп и лишь сказал, что сейчас ей необходим покой, и что надо сосредоточиться на полном выздоровлении. Ну и заодно успокоил насчет уговора, заверив, что с датой определимся позже.
Конечно, остается еще шанс на изменения — до назначенного дня Кей может сказать: «Отменяю уговор», но только не похоже, что она даже задумывается об этом. Даже вмешательство третьей стороны не повлияет на нее, учитывая высокую степень зависимости. Если сохраняется надежда на восстановление отношений, пусть и крошечная, она вряд ли все бросит по своей воле.
Неизвестно, насколько быстро пройдет грипп, но исходя из текущего состояния, где-то до конца года она должна поправиться. Понятное дело, Кей многое хотела обсудить: наши взаимоотношения, текущую ситуацию и прочие вещи. Однако она так ослабла от высокой температуры, что была не в состоянии вести полноценный разговор, поэтому я попросил не напрягаться и завершил звонок.
Позже выяснилось, что все необходимое на время, пока она прикована к постели, ей купили подруги, с этим проблем не возникнет. Похоже, Кей полностью подготовлена к экстренным ситуациям посреди ночи. Очень даже кстати, ведь ночью заведения-то не работают.
Вот что произошло двадцать третьего числа, то есть прошлым вечером.
Сегодняшним утром стало известно об еще нескольких заболевших учениках из разных параллелей с симптомами гриппа. Но нет худа без добра, мы, второгодки, смогли спокойно разобраться со специальным экзаменом. Хотя кто-то мог продолжать вести упорную борьбу, умалчивая о состоянии здоровья.
Последние несколько дней я не контактировал с Кей напрямую, поэтому мое самочувствие не изменилось. Но возникла другая проблема, а именно как мне провести сегодняшний день. Ведь все планы на сегодня и завтра, то есть на сочельник и само Рождество, оказались сорваны.
Тут на мой телефон пришло сообщение от Ичиносе. И сразу еще одно.
[Ичиносе: Доброе утро, Аянокоджи-кун. Слышала про Каруизаву-сан и грипп. С ней все в порядке?]
[Ичиносе: Еще узнала про нескольких заболевших. Ты сам как?]
Надо отдать должное информационной сети Ичиносе — быстро же до нее доходят новости. Похоже, ей известно о самочувствии Кей.
[Аянокоджи: К сожалению, какое-то время ей, наверное, придется оставаться в постели.]
[Ичиносе: Вот как... Нехорошо-то как. Если будет нужна помощь, обращайтесь в любое время.]
[Аянокоджи: Спасибо.]
Мы еще немного поговорили, после чего она спросила о моих планах на сегодня. Изначально этот день я специально оставлял свободным, чтобы провести его с Кей... Но у меня в любом случае есть еще дела в торговом центре Кёяки, поэтому сидеть в комнате не останусь.
[Аянокоджи: Думаю сходить в зал.]
Я ответил так, поскольку, во-первых, ожидал, что разговор пойдет в таком ключе, ну а во-вторых, мне не особо хотелось назначать встречу с кем-либо.
[Ичиносе: А, даже так? Эм, а во сколько ты собираешься пойти?]
[Аянокоджи: Делать все равно нечего, так что где-то в полдень, скорее всего.]
[Ичиносе: Понятно. Я тоже хотела в зал примерно в это время. Не стоит, наверное?]
[Аянокоджи: Почему?]
[Ичиносе: Разве не будет казаться, что мы договорились там встретиться? Хотя, разумеется, это простое совпадение, но все равно...]
Мы оба пошли в зал, и так вышло, что пошли в одно и то же время. Ничего страшного, на самом деле. Возможно, она беспокоится за Кей, однако по мне это уже излишне.
Более того, целенаправленное изменение в планах может вызвать больше вопросов, не так ли?
[Аянокоджи: Можно не переживать. Как бы то ни было, я буду придерживаться своего распорядка. Если получится встретиться в зале, рассчитываю на твою помощь.]
Мое сообщение тут же получило отметку «прочитано».
В ответ она прислала стикер с каким-то персонажем, который держал в руках табличку с надписью «ОК».
Так, ладно. Приготовления к выходу — переодеться, причесаться и прочее — я отложу на потом.
На часах еще только девять. Утро неспешно скоротаю за стиркой и уборкой.
Часть 1
В полдень в Кёяки вовсю царила атмосфера Рождественского сочельника.
Внутри развесили яркие украшения, и теперь их было даже больше, чем несколько дней назад.
Большинство посетителей, которые, по-видимому, пришли сюда развеяться, составляли парочки.
Я, как говорил Ичиносе, заглянул в тренажерный зал, куда записался совсем недавно. С момента регистрации действительно прошло немного, но поскольку внесены были средства за месяц, я хотел появляться здесь как можно чаще.
«Может, никто вообще не пришел?», — подумал я, пока отмечался на стойке при входе.
Переодевшись в спортивную форму, я вышел в сам зал. Безлюдным он точно не был: я видел парней, девушек и даже взрослых.
В глаза сильнее всех бросался человек, приступивший к выполнению жима штанги лежа. Это был классный руководитель класса 2-A, Машима-сенсей. Развитая мускулатура, крупное телосложение — форма на нем смотрелась исключительно хорошо.
— Доброе утро, Машима-сенсей, — обратился я, когда он собирался занять скамейку.
— М? Аянокоджи? Тоже зал посещаешь, значит? — ответил он слегка удивленно.
— Только недавно записался.
— Понятно-понятно. Что же, весьма похвально. Полностью одобряю твое решение.
Машима-сенсей отчего-то радостно кивнул, словно его ребенок прошел вступительный экзамен. По-моему, он преувеличивает важность записи в зал еще одного ученика.
— Но что тебя вдруг сподвигло?
— Просто заметил, что сил у меня поубавилось, вот и решил привести себя в порядок.
— Причина, скажем, не свойственная ученику.
— Я только не знаю, долго ли буду сюда ходить.
— Это ничего. Я сам решил заглянуть в зал с определенной целью, а вот сейчас уже хожу на постоянной основе. Работать в поте лица в тех же условиях, что и ученики, не так уж плохо, — порадовался за меня Машима-сенсей. Похоже, он был воодушевлен больше обычного. — Но весьма похвально, что ты пошел в зал в первый же день зимних каникул.
— Сенсей, сегодня ведь сочельник, у вас разве нет никаких планов?
— М? Нет, к сожалению. Я собирался весь день провести в зале, — ответил он, как мне казалось, без особой утайки. — Скорее всего.
«Скорее всего»? К чему эта неуверенность, если речь идет о нем самом?
— Вы о чем?
— Да так, пустяки. Ты же только начал ходить в зал, выходит, не знаешь, что тут и как, правильно?
— Да, есть такое.
Я знаю про тренажеры и как с ними следует обращаться, тем не менее решил промолчать и не говорить лишнего. Подумал, будет проще, если и дальше следовать легенде, будто я здесь новичок и ничего не знаю.
Как бы то ни было, пора бы и мне приступить...
— Давай тогда начнем.
— Начнем?
— Хорошая же возможность. Можешь понаблюдать, как я занимаюсь.
— Э? А, хорошо...
Я подумывал приступить к занятиям, однако Машима-сенсей меня остановил.
Он лег на скамейку и подвинулся так, чтобы гриф и глаза находились на одном уровне. Потом несколько раз без особых усилий приподнял штангу, после чего переставил страховочные упоры слева и справа на уровень чуть выше груди.
— Когда выполняешь жим лежа, не забывай про страховку. Если вдруг что-то пойдет не так, она удержит штангу.
— Буду знать.
Я также не сказал, что знаю об этом, и продолжил наблюдать. Хотя совсем ничего говорить не стоило, поскольку так можно испортить атмосферу, поэтому задал банальный вопрос:
— Сенсей, а сколько килограмм вы можете поднять?
— Сколько... Ну смотри, сейчас это восемьдесят килограмм, но могу и сто. Говорят, кстати, что только один из ста способен поднять сотню килограмм.
Он полон уверенности в себе, но говорил без намека на хвастовство. Машима-сенсей просто прилагает усилия ради совершенствования собственного тела.
Надо признать, не слышал раньше, чтобы кто-то о таком говорил, поэтому не берусь судить, правда это или нет. Если честно, звучит как фраза после испорченного телефона.
— Но если переусердствовать, то можно навредить своему организму. Тут не как в телевизоре — один раз поднял и все. Большие грудные мышцы качаются несколькими подходами.
Возможно, все знания получены им через тщательное изучение телепрограмм?
На этом он перешел к практике.
Мужественное дыхание и обильное потоотделение. Я же для него словно перестал существовать.
Специально ведь пришел с утра пораньше, но не успел опомниться, как началось демонстрационное занятие.
Какое-то время мне пришлось молча наблюдать за происходящим, и, после завершения третьего подхода, Машима-сенсей встал со скамейки.
— Фух. Ну, как-то так.
— Спасибо, очень пригодится.
— Хорошо, если так. На зимних каникулах я собираюсь заглядывать сюда шесть дней в неделю — кроме четверга. С началом третьего триместра это не должно измениться, хотя, скорее всего, приходить буду поздно. Если возникнут проблемы, обращайся в любое время.
Что-то уж больно много подробностей. И есть ли у исключенного четверга какое-то особое значение?
— При необходимости могу научить тебя всем основам...
— Спасибо, но не стоит. Мне неудобно беспокоить вас, Машима-сенсей, к тому же пока я хочу отдать приоритет легким тренировкам на регулярной основе, — отказался я скороговоркой в попытке как можно скорее оставить его.
— Вот как? В общем, столкнешься с трудностями, обращайся. Я так понимаю, в зале на зимних каникулах ты будешь появляться как можно чаще, да?
После столь теплого общения с учителем я перешел к собственным занятиям. Где-то спустя минут тридцать атмосфера в зале на мгновение изменилась. Часть учеников, занимавшихся со своими снарядами, разом перевели взгляды.
«На что они там смотрят», — задался я вопросом и повернулся в ту сторону, где увидел привычное лицо — моего одноклассника Коенджи.
Несмотря на всеобщее внимание, он приступил к занятиям, никак на это не отреагировав. Я сперва подумал, что на него смотрят из-за весьма специфичных движений, но нет. До меня донеслись едва различимые голоса стоящих неподалеку парней из других параллелей.
— Все же Коенджи нереально крут.
— Ага, обычный старшеклассник вряд ли такое осилит...
По занятию в зале сразу угадывались несвойственные ученику старшей школы физические способности, вот поэтому к нему, кто выделялся на общем фоне, были прикованы взгляды.
И действительно, достаточно мельком глянуть на него, чтобы разглядеть степень натренированности тела.
Развитая мышечная масса и гибкость. Ни одного лишнего движения. И к делу подошел со всей серьезностью, что весьма неожиданно для такого чудака, каким он обычно бывает.
Если так подумать, Коенджи производит впечатление человека, полностью отдающегося тренировкам собственного тела независимо от места и времени. А раз так, его присутствие в зале совсем неудивительно, скорее, ему тут самое место.
Похоже, Машима-сенсей также оказался под впечатлением — застыв на месте, он пристально наблюдал за Коенджи.
Если смотреть объективно, то Коенджи все-таки намного превосходит обычных учеников. Ради поддержания данного природой телосложения, он ежедневно закаляет тело, не жалея на это сил. Я снова убедился в том, что Коенджи даже в условиях школьной жизни, не выбирая места и времени, усердно занимается ради совершенствования своего тела.
В отличие от Машимы-сенсея, который в своих тренировках продвинулся не сильно дальше новичков, Коенджи демонстрировал поистине захватывающие движения.
И излишне говорить, что сам он из тех, кто не только не испытывает нервозности, беспокойства или же раздражения от повышенного к себе внимания, а наоборот, только входит в раж.
— А Коенджи-кун, как всегда, пользуется невероятной популярностью, — прозвучали слова с намеком на «Коенджи не только сегодня как бельмо на глазу». Далее последовало приветствие: — Доброе утро, Аянокоджи-кун.
— Привет.
— Ничего себе дождик сегодня! Кстати, как давно ты пришел?
— Где-то минут тридцать назад.
— Ясно. Я, честно сказать, сама планировала прийти тогда же, но слегка заговорилась с подругой, — отозвалась вставшая рядом Ичиносе, которая затем принялась изучающе смотреть на меня. — Жаль, что так вышло в сочельник.
— Брось. Не вижу смысла зацикливаться на этом дне.
— Для девушки, возможно, смысл есть, ты так не думаешь?
— Хм, а ведь правда... Не буду отрицать.
Поскольку я парень, то не могу знать, в какой степени девушки считают особенным тот или иной день.
После непринужденного разговора Ичиносе попросила составить ей компанию на пробежке. Я согласился, и мы заняли соседние беговые дорожки. Последующие тридцать минут мы провели молча: каждый занимался в своем темпе.
— Фу-ух, все же когда занимаешься с кем-то еще, мотивация совсем другая.
— Пожалуй. В этом смысле начать ходить сюда вместе с Амикурой было верным решением.
Ичиносе улыбнулась и вытерла полотенцем пот со лба.
После этого я ещё где-то с час наслаждался всеми прелестями зала вместе с Ичиносе.
Чуть позже в зал заглянула Амикура, и, воспользовавшись моментом, я сообщил о своем уходе. Ичиносе же, в свою очередь, захотела поговорить с Амикурой — на этом мы разошлись.
— Уже уходишь? — обратился ко мне Машима-сенсей, оторвавшись от своей тренировки.
«Уже»? Но мы находимся в зале целых два часа, это достаточно много.
— А, да. Я порядком устал. Сенсей, вы хоть знаете, что прошло два часа?
— Два часа? Хм, надо же. Правда, что ли?
Так и думал, он ушел в себя и продолжал усердно заниматься, должно быть, потому и не заметил.
— Машима-сенсей, мне кажется, лучше вам сделать небольшой перерыв. Вы занимались практически без отдыха целых три часа. Усталость может накапливаться незаметно, а это, в свою очередь, может привести к травмам.
Я был полностью готов к резкости, если тот посчитает мой комментарий дилетантским. Однако Машима-сенсей не разозлился: он удивился и сложил руки на груди.
— Пожалуй, ты прав... Я старался выкладываться на полную, чтобы избавиться от собственной никчемности и стать образцовым учителем, но, должно быть, это дало обратный эффект.
До сих пор, видимо, не нашлось ни одного человека, кто предостерег бы Машиму-сенсея.
Он хочет результатов и как можно скорее. Хочет более физически развитое тело. Все эти желания поглотили его настолько, что он напрочь забыл об усталости.
— Ладно, на сегодня я тоже закончу, — сказал он, прислушавшись к моему совету.
— Раз так, хорошего вам дня.
Я поклонился и уже было пошел, как вдруг Машима-сенсей догнал меня.
— Ты не против поговорить немного?
— Э? Конечно.
Подумалось, речь зайдет о тренировках, однако он все не начинал и вел меня к зоне отдыха.
— Я что-то не так сделал в зале? — спросил я, поскольку не понимал, зачем он позвал меня.
— Что ты. Дело не в этом, можешь быть спокоен. Занимался ты как надо.
Говорит так, будто пристально за мной наблюдал...
Увидев сомнение в моих глазах, Машима-сенсей отвел взгляд.
— Ладно, признаюсь... Я увлекся тренировкой и не смотрел по сторонам, — виновато нахмурился он, словно осознал, что его раскусили.
От такой откровенной реакции мне даже стало как-то не по себе.
Учителя также сейчас на зимних каникулах. Он волен проводить свободное время на территории школы так, как сам пожелает, и надзор за учениками в его обязанности не входит. А извинения вышли такими, будто он воспользовался своим служебным положением.
— Тогда о чем вы хотели поговорить?.. — спросил я, чтобы как-то оттенить его извинения, после чего Машима-сенсей еще раз оглянулся и проверил окружение.
— По правде говоря, у меня есть к тебе большая просьба.
— Да?
Машима-сенсей выпрямился и попытался было что-то сказать, как вдруг очень некстати в зону отдыха наведался еще один человек. Им оказалась женщина с красивыми длинными завитыми волосами, работающая как раз в этом самом зале. Заметив нас, она приветливо улыбнулась.
— Похоже, вы и сегодня стараетесь, не жалея сил, Машима-сан.
— Нет, ну что вы, — поприветствовал ее Машима-сенсей.
Он ходит сюда намного дольше меня, поэтому неудивительно, что она помнила его имя.
— А с вами...
— Аянокоджи. Я не его классный руководитель, конечно, но он — весьма способный ученик из класса B.
«Давай, представься», — хлопнул Машима-сенсей меня по спине. Причем наверняка не собирался вкладывать силу, да только, видимо, сказалась недавняя тренировка...
— Меня зовут Аянокоджи.
— А я видела тебя несколько раз у стойки регистрации. Вместе с Ичиносе-чан.
Что и следовало ожидать от работника зала. Она заприметила меня, хотя хожу я сюда всего ничего.
— А, извините, не хотела мешать вашему отдыху. Мне лишь нужно кое-что забрать. Прошу прощения.
Она изящно поклонилась, затем достала несколько полотенец с полки, где лежат предназначенные для сотрудников вещи, и, прижав их к груди, направилась к стойке регистрации.
Не обращая на меня внимания, Машима-сенсей провожал ее взглядом. Неужели он хотел убедиться, что мы останемся наедине?
М-да...
Она уже скрылась из виду, а он все неподвижно стоял.
— Сенсей?
— М? Тебе что-то нужно, Аянокоджи?
— Нет, как бы... Вы же сами вроде хотели со мной поговорить?
— А, точно. Да, хотел, но давай как-нибудь в следующий раз.
— Ладно? Я тогда... пойду?
— Погоди.
Я уже повернулся спиной, как вдруг он схватил меня за плечи.
— В чем дело-то?..
Как ни крути, а сегодня Машима-сенсей вел себя странно. Его характерные собранность и спокойствие учителя куда-то исчезли.
— Признаюсь, я рассчитывал на эту случайную встречу.
— Очень много признаний от вас сегодня.
Тем не менее мы наконец-то переходим к главной теме, теперь-то я спокоен.
— Та работница, которая заходила сюда, ее зовут Акияма-сан.
— Я не обратил на нее особого внимания, хотя у нее же был бейдж. Что с того?
— Я хочу, чтобы ты разузнал о ней... По возможности тщательно, но осторожно.
— Э?
Я хотел было обернуться, но он сдавливал плечи с такой силой, что у меня ничего не вышло.
— До сих пор я ни разу не связывал школу и вопросы отношений с противоположным полом. Однако все изменилось, когда я начал ходить в зал. Думаю, объяснять не надо, ты и сам все понимаешь...
— Ну, к чему вы ведете — я понимаю. У вас чувства к той женщине, Акияме-сан, так?
— Можно и так сказать...
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...