Вступление
Для большинства учеников выживание на необитаемом острове тянулось подобно вечности.
С другой стороны дни, проведенные на роскошном лайнере, пролетали мгновенно, будто вспышки света.
Почему время может идти по-разному при тех же двадцати четырех часах в сутках?
Наверное, все дело в размышлениях о времени в течение большей части дня. Например, в период будничных школьных дней и специальных экзаменов, мы частенько задумываемся о времени. И наоборот, на протяжении каникул мы забываем о нем, поэтому и возникает такая разница в его течении.
Наступил второй день наших летних каникул.
Большинство учеников справились с усталостью, и все чаще их можно было увидеть бродящими по коридорам. Видимо, они начинали в полной мере наслаждаться каникулами. Даже я, предпочитавший спокойно проводить время в одиночестве, получил приглашение на встречу от неожиданного для себя человека.
Предложение поступило от вице-президента ученического совета Кириямы из класса 3-B. Он попросил о встречи у бассейна. Возможно, ему захотелось поплескаться со спасательными кругами в бассейне и мило побеседовать, либо поиграть в пляжный волейбол, чтобы попробовать укрепить дружбу между нами.
Мысли о невозможных причинах вмиг вылетели из головы.
Хоть наше место встречи у бассейна, мне почему-то казалось, что развлекаться в нем мы точно не станем.
Разумеется, я мог отказаться или просто проигнорировать приглашение. Но голос внутри меня почему-то говорил не делать подобного. Возможно, дело в том, что внутри себя я понимал – в будущем меня могут ожидать приглашения в гораздо более неприятные места.
Я равнодушно отправил свое согласие и пообещал прибыть на встречу вовремя. Встреча должна состояться только между нами двумя, поэтому в случае непредвиденного, особого ущерба я понести не должен. Вдобавок, существовала большая вероятность того, что именно эта встреча поможет мне разгадать секрет вчерашнего пристального взгляда третьегодок.
— Кирияма...
Сейчас я находился в зоне отдыха, располагавшейся рядом с тренажерным залом. Огромный список с результатами специального экзамена на экране прокручивался передо мной.
Видимо, большинство учеников уже ознакомились с интересующими их результатами, поэтому сейчас я находился в комнате один. Число взрослых, следящих за порядком просмотра результатов экзамена, тоже уменьшилось до одного человека.
Вбивая в голову результаты групп, я вновь прокрутил рейтинг верхней десятки и обратил внимание на группу Кириямы.
Тройку лучших объявили публично: Коенджи Рокуске, первое место; группа Нагумо, второе место; группа Сакаянаги, третье место. Группа Кириямы с 255 очками, отставая на шесть очков от третьего места, занимала четвертую строчку. Похоже, группе Сакаянаги вырваться вперед и влететь в тройку лучших удалось только в самый последний момент.
Впрочем, разница между третьим и четвертым местом ограничивалась не только позициями.
— Наверняка он, как третьегодка, разочарован результатами.
Нагумо упустил первое место, а Кирияма вылетел из тройки лучших. Вдобавок все исключенные из школы ученики целиком состояли из третьегодок, что подтверждало ненормальность ситуации.
До назначенного времени оставалось около двадцати минут, но я уже решил направиться в сторону бассейна. И дело вовсе не в моей чрезмерной сознательности – просто до начала встречи я хотел убедиться, что некий план приведен в исполнение.
Мое предположение подтвердилось даже без тщательного наблюдения и анализа. Меньше, чем через десять секунд как я появился у бассейна, на меня смотрело неопределенно большое количество третьегодок из всевозможных мест.
Увлеченные беседой одноклассники, плавающие в бассейне третьегодки из разных классов – все осторожно вели наблюдение, как только заметили мое присутствие.
Многочисленные взгляды на себе, которые я ощутил вчера, точно не являлись простым совпадением.
— Пускай и доказано, предпринимать что-то рано...
Сильнейшее чувство дискомфорта, от которого хочется жаловаться. Я должен быть самым неприметным учеником, а вместо этого привлекаю внимание к себе больше, чем кто-либо другой.
Попытки отвлечься тоже не помогали. Вновь и вновь мои мысли возвращались к поиску истины, стоящей за пристальным взглядом.
Возможно, дело в инструкциях Нагумо, но в чем они заключаются мне не известно.
Все больше третьегодок начинали открыто смотреть на меня, но я продолжал притворяться, будто ничего не замечаю.
Отыгрывать роль глупого и толстокожего человека не так тяжко. Но очень просто представить предположение Нагумо о том, что я замечу его коллективную слежку. Более того, ему может показаться забавным наблюдение за мной после того, как я оказался в центре внимания.
Как бы то ни было, мне следует продолжать изображать из себя недотепу, не догадывающимся о происходящем вокруг.
Слегка окинув взглядом бассейн, помимо третьегодок я приметил Ичиносе в кругу нескольких учеников из ее класса. Она первая заметила мое присутствие и наши взгляды пересеклись.
Тотчас ее плечо дернулось, и она поспешила укрыться в тени одноклассника, будто намереваясь убежать от меня. Со стороны я увидел удивленного одноклассника, который сразу поинтересовался у нее о странном поведении.
Во время экзамена на необитаемом острове Ичиносе призналась мне в любви. Неудивительно, если даже такая встреча взглядами на относительно большом расстоянии вызывает у нее неловкость.
Сейчас Ичиносе не одна, поэтому мне лучше всего держаться от нее подальше. Я могу оставить ее в покое сейчас, потому что у нас и так запланирована встреча на вечер послезавтра.
Помимо них, и тут, и там я натыкался на общающихся одноклассников, но, к сожалению, ни с одним из них я не был тесно знаком.
— Похоже ты в затруднении, Аянокоджи.
Как только чей-то голос обратился ко мне, я тотчас повернул голову немного в сторону и увидел впереди Кирюин, отдыхающую на шезлонге на палубе.
— О чем ты?
— О третьегодках. Только не говори мне, что еще не заметил?
— Понятия не имею, о чем ты.
Я попытался прикинуться дурачком, но Кирюин не повела и бровью и равнодушно продолжила:
— Я тоже третьегодка, но в подобном участвовать не планирую. Хотя информация достигла моих ушей.
— Может ли быть, что ты о пристальных взглядах в мою сторону?
— Ты заметил их.
— Они не особо мешают. Я просто обратил на них внимание и все.
— И все, да?
Я намеренно подчеркнул, что взгляды меня не волнуют, но Кирюин возразила, будто это не так.
— Не худший ли это заговор против тебя? Должно быть неприятно, особенно для таких людей как ты.
Кирюин говорила дразнящим голосом, но она была в большей степени права.
— Что и следовало ожидать от президента ученического совета. Он пустил в ход достаточно странную, но идеальную против тебя стратегию.
— Ты меня, кажется, переоцениваешь.
— Да не скромничай ты так. Недавно мы вместе стояли на границе между жизнью и смертью. Твои силы бездонны, верно?
Из-под солнцезащитных очков сверкнул острый взгляд.
Я могу продолжать отрицать ее намеки, но разговор на повышенных тонах только привлечет внимание, ведь вокруг нас собралось много учеников. Кирюин тоже должна принимать в расчет окружающую обстановку.
— Хорошо. Пока что я признаю – ты права.
— Фу-фу, да все в порядке. А теперь позволь мне поинтересоваться, что произошло между тобой и Нагумо в конце экзамена? Ведь до конца специального экзамена на необитаемом острове третьегодки не получали насчет тебя никаких распоряжений.
— Проблема как раз в том, что... я не особо-то и помню, было ли у нас что-то вроде разногласий.
Расслабленная Кирюин приподнялась.
— С позиции индивидуальной силы ученик, известный как Мияби Нагумо, обладает первоклассными способностями в этой школе. Академические способности – «А», физические способности – «А», социальное взаимодействие – «А+», внесенный вклад – «А+». Поразительные результаты.
— Я знаю. Если речь об «ОИС», то среди всех он номер один.
В школе есть ученики вроде Судо и Кирюин, у которых какой-либо параметр оценен на A+. Тем не менее Нагумо единственный, кто по всем критериям имеет оценку A, причем по двум из них он получил A+.
— Из-за первоначальных высоких академических и физических способностей, харизмы, лидерских качеств и успеха на посту президента ученического совета у Нагумо не было врагов из параллели. Только один ученик в школе имел ровно такие же способности – Хорикита Манабу. Но он уже выпустился, — произнесла Кирюин и сделала небольшой перерыв, взяв бокал со столика, — Для Нагумо ты должен был стать одной из игрушек. Но что-то произошло между вами на необитаемом острове. И это спровоцировало его и заставило стать серьезным.
— Лучше просто оставить меня в покое.
— В таком случае ты где-то облажался.
Слова Кирюин болезненной правдой ударили по ушам.
— Я многих могу одолеть один на один. Но при этом я трезво оцениваю свою силу и понимаю, что крайне плоха против такого типажа людей, к которому относишься ты, Аянокоджи. Вот и в случае с силой Нагумо все ровно то же самое. Я же вижу, что ты плох против эксцентричных людей, верно?
— Не могу теперь этого отрицать. Возможно, я недооценил его.
Достаточно вспомнить пристальный взгляд на себе. Я и не предполагал, что это так напряжно и отвратительно. Разумеется, в Белой комнате за нами тоже наблюдали, но тут все было иначе.
Нагумо насильно поместил меня в среду, в которой раньше я никогда не бывал. И выхода из нее, кроме как убежать и спрятаться в каюте не имелось. Но и это не выход из положения.
— Так и есть. Обычно Нагумо предпочитает эффектные выступления, победы и стычки один на один. Однако если ему захочется уверенной победы, он пойдет на любые методы. Даже не побрезгует мобилизовать всех третьегодок. Неважно какими способами, главное предпочтение он отдаст победе.
Получается, акт привлечения большого количества людей – только начало.
— Прости уж, но я не стану помогать тебе в этом вопросе, — произнесла Кирюин и надвинула на глаза солнцезащитные очки, которые до этого времени висели у нее на лбу.
— Не помню, чтобы ранее просил тебя о помощи.
Своим преждевременным отказом Кирюин заранее отклонила мои возможные просьбы.
— На протяжении вот уже трех лет я действовала свободно и делала все, что только хотела, но... школьная жизнь оставила в моем сердце небольшое сожаление. Будь в этом учебном заведении система, позволяющая ученикам оставаться на второй год, я, возможно, захотела бы рассмотреть ее.
Остаться на второй год. Пройти повторно какой-то учебный год без перевода на следующий.
Грубо говоря, отсрочить выпуск.
— Так ты уже здесь, Аянокоджи?
Пока я общался с Кирюин, перед нами появился вице-президент Кирияма. По его виду у меня почему-то сложилось впечатление, что он прибыл гораздо раньше намеченного времени. Взглянув на расслабленную Кирюин рядом со мной, он вновь перевел свой взгляд на меня.
— До нашей встречи еще осталось немного времени, но, может, начнем? Только сначала покинем это место, потому что оно плохо подходит.
— Другими словами, Кирияма, ваш разговор не для моих ушей? — поинтересовалась Кирюин.
Ранее она сказала, что ничем не поможет мне, но, видимо, тема нашей беседы ее заинтересовала. По крайнее мере она вновь передвинула на лоб свои солнцезащитные очки.
— Просто наш разговор может привлечь слишком много внимания. Мне бы хотелось переговорить в тихом месте, если это будет возможно.
Бассейн очень популярное место, привлекающее к себе учеников. Впрочем, по какой-то причине только рядом с Кирюин было довольно просторно, но что-то мне подсказывало, что не стоит углубляться в этот вопрос. Он показался мне неудобным.
— Не хочешь привлечь слишком много внимания. Кирияма, а ты не противоречишь сам себе?
— Что?
— Если тебе так хотелось пообщаться с глазу на глаз, разве не глупо назначать встречу у бассейна, где много людей? Верно?
— Ты хочешь, чтобы я в самом начале предупредил, что не собираюсь говорить в твоем присутствии, потому что меня это напрягает? — раздраженно выплюнул Кирияма на выпад Кирюин.
Выражение его лица оставалось абсолютно мертвым и непроницаемым. Это лишний раз доказывало, как тяжело ему было иметь дела с Кирюин до настоящего времени.
— Вот как, прости тогда за беспокойство.
Когда бы не начался разговор, тема будет развиваться вокруг Кирюин.
Это был способ Кириямы избежать ненавистной ситуации или напротив, он делал это нарочно, чтобы позлить ее?
— Если уж на то пошло, почему бы не посвятить меня, о чем вы будете говорить?
— Исключено. Разговор не имеет к тебе никакого отношения.
— Не имеет отношения? А с чего это ты решил, что он не имеет ко мне никакого отношения?
— О чем ты?
— Я девушка Аянокоджи. Теперь ты можешь повторить свои слова, что разговор не имеет ко мне отношения?
Чего?
Прежде чем последовала реакция, Кирияма с изумленным выражением попеременно начал переводить свой взгляд с меня на Кирюин.
— Фу-фу, я пошутила, Кирияма. Ты довольно скучный парень, но иногда твоя реакция бывает занятной.
Звонкий смех Кирюин, кажется, порядочно разозлил Кирияму. Однако тот молча пошел прочь от нас. Я решил тоже оставить ее и направиться вслед за ним.
— Я не могу проигнорировать нашу встречу, поэтому увидимся, Кирюин-семпай.
— Передай мои наилучшие пожелания Кирияме.
Извини, но твоя просьба исключена. Даже без твоего общества, Кирияма явно не захочет слышать имя Кирюин.
Мы с Кириямой – он шел впереди – вышли на террасу первого этажа судна с прекрасным видом на бассейн.
Здесь было относительно спокойно, поскольку большинство учеников загорали и дремали.
Но все же люди здесь были, а потому наш разговор мог привлечь внимание. Впрочем, среди третьегодок Кирияма был только один, что свидетельствовало о хорошей подготовительной работе с его стороны.
Я имел в виду, что первогодкам и второгодкам наш разговор с Кириямой совсем не интересен. Из хорошего я мог отметить, что не попал ни в какую заготовленную засаду и наша беседа произойдет только между нами двумя.
— Итак, о чем ты хотел поговорить?
— Я зайду сразу в лоб. Аянокоджи, что ты сделал Нагумо в последний день экзамена на необитаемом острове?
— О чем ты?
— Не притворяйся. Очевидно, что именно ты как-то ответственен за результаты экзамена.
В последней день экзамена на необитаемом острове, когда мы столкнулись с Нагумо лицом к лицу, по рации я услышал, что операция по сдерживанию Коенджи в полном ходу. Неудивительно, что Кирияма знал об этом.
— Я не против ответить, но сперва хотелось бы получить ответ на мой вопрос.
— Твой?
Именно. Получив приглашение на встречу, мне захотелось кое в чем убедиться.
Кирияма с подозрением уставился на меня, когда я продолжил:
— Этим вопросом я задался еще с первой нашей встречи, вице-президент Кирияма. Поначалу твои действия, казалось, были направлены на победу над Нагумо, но после определенного этапа ты отказался от борьбы... Ты сдался?
Если Кирияма все еще желает свержения Нагумо, прежде я должен убедиться.
— Сдался ли я? Не понимаю, о чем ты. Моя битва еще не окончена.
— Правда? Что-то со стороны этого не видно.
После моего очередного сомнения, Кирияма кажется понял, к чему я клонил.
— Похоже, ты считаешь, что я на стороне Нагумо – это не так. Смена плана Нагумо негативно сказалась на мне и его окружении. Помнишь, перед началом экзамена на необитаемом острове я попросил не мешать мне.
Реплика Кириямы целиком состояла из слов, выражающих обыкновенное отрицание. Но, как и все люди, он не был застрахован от ошибки употребить неудачные выражения.
— Ты дал развернутый ответ. Я же просто поинтересовался, отказался ты от борьбы или нет. Видимо, Кирияма-семпай прекрасно понимает, что сейчас он на стороне президента ученического совета.
— ...Это одно и тоже.
— Признание поражения отличается от перехода на сторону противника. Похожи, да, но не идентичны. Полагаю, вице-президент должен сам это понимать.
Особо самолюбивые люди, искренне верящие в свое превосходство, убеждают себя, что никогда не совершают ошибки. Потому что раз они хороши, значит, всегда правы, не так ли? Если предупредить о возможной ошибке, они не признают ее.
— Что ты пытаешься этим сказать?
Кирияма попытался продолжить тему, не отрицая и не подтверждая мои слова. Он мог выбрать самый простой из доступных вариантов – проигнорировать.
— Я просто хочу разузнать о твоем положении. Ты отказался от борьбы, но все еще считаешься врагом Нагумо? Или он подчинил тебя? Разве не сам Хорикита Манабу доверил нам это дело?
Выражение лица Кириямы сделалось суровым, возможно, из-за того, что он впервые за долгое время услышал упоминание Манабу.
— ...Так и есть.
Наверное, он вспомнил нашу первую встречу.
— Если так подумать, среди нас – меня, Нагумо и Хорикиты-семпая – ты был звеном... не заинтересованным в делах ученического совета. Стоило ли тогда позволить другим втянуть себя в эти разборки? — Он крепко сжал левой рукой перила, — Я правда думал о победе над Нагумо. Мой класс не сможет вернуться в класс А без этой победы. Но с середины второго года обучения настойчивое стремление постепенно начало угасать.
Нынешняя ситуация такова, что третьегодки позволили A классу оторваться сильнее, чем мы, второгодки. Отрыв между 3-А и 3-В составлял больше девятисот очков. Если посмотреть на середину прошлого года, разница между ними должна была составлять уже более семисот очков.
С самого начала они позволили Нагумо оторваться далеко вперед, и теперь нагнать его класс не представлялось возможным.
— Мы, третьегодки, достаточно быстро перестроились к индивидуальным соревнованиям. И теперь мы играем по правилам, пропагандируемым Нагумо, отодвинув на второй план битву за классные очки и следование школьным принципам.
Его слова хорошо подтверждали необычайно большой отрыв класса. И раз все до этого дошло, то в одиночку Кирияме было бы очень тяжело противостоять Нагумо.
— Я изо всех сил пытался что-то предпринять, но как только перешел на третий год, волна поглотила и меня.
Досада? Примирение? Профиль Кириямы демонстрировал неопределимое выражение.
— И что случилось с тобой, когда тебя поглотила волна?
— Хм... Кажется, ты не успокоишься, пока не услышишь обо всем из моих уст.
— Потому что для меня это важно.
— Нагумо вручил мне билет на выпуск из класса А, поэтому я решил следовать его правилам... Это ты хотел услышать?
Получается, текущая позиция Кириямы такова: он не только прекращает оппозицию, но и занимает сторону Нагумо.
Обыкновенным учениками невероятно важно выпуститься из класса А.
А двадцать миллионов приватных баллов лишь только подтверждали всю силу и привлекательность.
— Неважно, какими невероятными привилегиями ты обладаешь в этой школе, только одно повлияет на всю дальнейшую жизнь. Очень важно выпуститься из класса A, а потому обиды одноклассников совершенно не имеют значения. Три года обучения в школе ничто по сравнению с десятилетиями, ждущими впереди, — распалялся все сильнее Кирияма, когда я попросил в деталях рассказать обо всем, — Нагумо поставил для себя цель занять первое место. А твое вмешательство вызвало спутанность в командной цепочке. В результате Коенджи занял первое место, а Нагумо опустился на второе. Мы потеряли очень много классных очков и приватных баллов. Ты хоть представляешь, чего нам это стоило?
Согласно информации «ОИС», большая группа Нагумо имела карту «Испытание» и семь карт «Бонус». Из-за незанятого первого места в общей сумме они потеряли семь миллионов приватных баллов.
Более того, если бы все остальные двадцать восемь карточек третьегодок находились в распоряжении группы Нагумо, за победу им полагалось почти пятнадцать миллионов приватных баллов дополнительным вознаграждением. Но упав на второе место их награда сократилась почти вдвое. Безусловно, речь шла об астрономической сумме.
А если вспомнить эффект воздействия карты «Испытание» на классные очки, потеря увеличивалась еще сильнее.
— Для нас, третьегодок, которые вот-вот выпустятся из школы, это огромная потеря. Сейчас мы собираем всевозможные приватные баллы, поэтому нам нельзя терять ни одного.
Учитывая наличие у группы Кириямы карты «Бонус», а также планы занять второе место, потеря приватных баллов оказалась еще больше, чем я только что подсчитал.
— Мне кажется, тот факт, что твоя группа упустила награду, мало на что повлиял.
Стоило мне указать на этот момент, как плечи Кириямы слабо дернулись.
— ...Увы. Мы были задействованы как страховка для группы Нагумо. Однако небольшая задержка в координации повлияла на всю ситуацию до самого конца. Мало нам оказалось проигрыша Коенджи, так еще группа второгодок лишила нас третьего места.
Весь план третьегодок на этом экзамене заключался в сборе максимального количества приватных баллов. Пускай это просто сухой расчет, но речь шла о сумме, достаточной для спасения их товарищей.
— Билет для перевода в класс А стоит двадцать миллионов баллов. Обычно мы идем на любые методы для его получения. А теперь можно с уверенностью заявить, что одного билета мы точно лишились.
Специальный экзамен на необитаемом острове привлекал своими главными наградами. Но, если взять в расчет приватные баллы, эффект карт «Бонус» и «Испытание» намного перевешивал возможную сумму выигрыша с экзамена.
— До сих пор Нагумо удавалось добиваться результатов и завоевывать доверие учеников классов. Но твое появление и вмешательство привели к потере огромного количества баллов и подрыву доверия. Впрочем, даже такое потрясение можно посчитать малой кровью, если бы после специального экзамена... Нагумо не вытворил нечто из ряда вон выходящего.
— Ты о непредвиденном исключении третьегодок?
— Именно. Первоначально предполагалось, что верхние группы заменят намеренно потопленных аутсайдеров и предотвратят их исключение из школы. Замены провести планировалось непосредственно перед окончанием экзамена.
Но план не был реализован, и все третьегодки из нижней сетки немедля были исключены из школы.
— Пятнадцать третьегодок исключили без всякого сопротивления. Им даже времени выплакаться не дали.
— И теперь все третьегодки дрожат от страха.
— Разумеется. Один промах свел на нет три года работы. Ошибку по нашей совести мы еще можем простить. Но неразумное поведение Нагумо меняет абсолютно все.
Если дела обстоят именно так, этот случай может послужить тревожным звоночком для тех учеников, что слепо следовали за ним. Не совсем так, удивительным здесь будет тот факт, если третьегодки не попытаются дать отпор Нагумо.
— Неразумное? И что, Нагумо подвергся критике?
— В этом-то и главная проблема. Большинство учеников из класса B и ниже, не имеющие билеты, продолжают отмалчиваться.
— Может, они хотят проявить сопротивление, но не могут. Долгое время Нагумо и других учеников класса А защищала неприкосновенная крепость.
Неприкосновенная крепость. Похоже, для других классов существовал своеобразный механизм, не позволяющий идти против класса А.
И теперь... я получил возможность одним вопросом разгадать загадку.
— Один из билетов непосредственно у вице-президента Кириямы?
Вопрос, на который обычно следовал бы «положительный» ответ.
— Будь билет у меня, никаких проблем не возникло, — сразу ответил Кирияма, не меняясь в лице.
— И в самом деле. Если Нагумо распоряжается билетами, это уже совсем другое дело.
Другими словами, у Нагумо имелась продуманная стратегия. Пока он заправляет всеми приватными баллами, никто не осмелится пойти против него.
Проще говоря, на словах Нагумо обещал спасать при помощи сэкономленных двадцати миллионов приватных баллов.
А даже устное обещание звучало сладко.
«Если ты продолжишь присягать мне в верности, я припасу один билет».
Я почти полностью уверен, что Нагумо избегает прямых обещаний и вместо этого использует расплывчатые формулировки.
И тогда, если кто-то начнет сопротивляться ему, он с легкостью откажется от своего обещания.
— Нам так же запрещено вырываться вперед и пытаться копить приватные баллы. Максимум, что мы имеем право оставить себе – пятьсот тысяч. Все, что больше этой суммы, перечисляется Нагумо.
— Сурово.
В отличие от налички, которую можно припрятать в матрасе, приватные баллы – электронные деньги – никак не скрыть. Наверняка Нагумо установил правила, позволяющие следить за баллами друг друга.
Если Нагумо каким-то образом вышвырнут из стен школы, вместе с его исключением исчезнут десятки миллионов приватных баллов.
И даже если в голову придет мысль о восстании, дальше раздумий дело не пойдет.
— Теперь ты понимаешь, почему третьегодки превозносят Нагумо и любым способом защищают?
— Прекрасно понимаю.
Своего рода совершенная диктатура. Никто из его параллели не пойдет против Нагумо.
— И эти игры распространяются на весь третий год. Ученики, не имеющие билеты, соревнуются друг с другом. А после тот, кто выиграет шанс на получение билета, демонстративно присягает в верности.
Само собой для учеников классов С и D, лишенных шанса на победу, Нагумо подобен Богу.
И это вполне объяснимо, ведь им дают возможность выпуститься из класса A, если они будут полезными. Однако они не узнают своей судьбы до самого выпуска, пока действительно не перейдут в другой класс.
— Для нас школьная жизнь практически подошла к концу, поэтому я намерен бороться до последнего и заработать как можно больше билетов. И потому ты – помеха, Аянокоджи.
Нагумо потеряет еще больше драгоценных приватных баллов, если продолжит отвлекаться на меня.
И с их потерей, ученики, которым нужна помощь, лишатся подобной возможности.
Вот, значит, как обстоят дела у третьегодок.
— Думаешь, я хотел всей этой ситуации?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...