Следующее утро. Раннее утро.
Плотные светонепроницаемые шторы не пропускали солнечный свет, погружая VIP-кабинет в полумрак.
Кирюин Фука глубоко вздохнула и через силу поднялась на ноги.
Стоило ступене коснуться пола, как колени предательски подогнулись.
Девушка судорожно схватилась за спинку стоявшего рядом дивана, чудом удерживая равновесие.
Она повернула голову к лежавшему на широком диване мужчине.
Микаге Сэйсаку даже не думал подниматься, чтобы проводить гостью.
Несмотря на то, что физически она изрядно пострадала, гордыня Кирюин никоим образом не позволяла ей показывать слабость перед этим человеком.
Поправив растрепавшиеся серебристые пряди, она выдавила из себя дерзкую ухмылку.
─ Не слишком-то задирай нос... сэмпай.
Сверля его взглядом, она процедила сквозь хрипотцу задорным тоном:
─ В следующий раз победа точно будет за мной.
Перед лицом этой абсолютно лишенной весомости угрозы Микаге даже не удосужился приподнять веки.
Он лишь лениво махнул рукой, словно отгоняя назойливую персидскую кошку.
Кирюин фыркнула.
Без лишних слов, закусив губу и прихрамывая, она опираясь на стену поплелась к выходу.
─ Щелк. –
Раздвижная дверь кабинета закрылась.
Микаге приподнялся, не торопясь облачился в рубашку и брюки.
Размяв плечи и прихватив висевшую на стуле куртку, он собрался было вернуться в комнату и доспать.
Сделав два шага к выходу,
он внезапно замер.
Мужчина обернулся, уставившись на плотно закрытую дверь ванной в глубине номера.
Черт, совсем забыл.
Там же осталась еще одна страдалица.
Вчера он сунул Хосиномию под холодную воду, рассчитывая продержать ее минут пятнадцать, чтобы остыла, да и выпустить.
Но бурная «практическая работа» с Кирюин затянулась допоздна, и он банально выбросил этот эпизод из головы.
Микаге тяжело вздохнул и направился к ванной.
Отодвинув засов, он рывком распахнул дверь.
В лицо пахнуло сыростью.
Душевой таймер сработал вовремя, прекратив подачу воды часами ранее.
А Хосиномия Тиэ бесформенным культяпком свернулась на кафельном полу.
Ее одежда промокла насквозь; после ночных терзаний химией и отчаянием она окончательно выбилась из сил и отключилась прямо в углу.
Микаге подошел, подхватил ее за плечо и бесцеремонно вздернул на ноги.
Тело Хосиномии безвольно повисло, словно тряпичная кукла.
Выволочив ее из ванной, он поморщился, глядя на потоки воды, стекавшие с ее одежды.
Возиться с чужими проблемами он не любил.
Но если бы эта дамочка окочурилась от переохлаждения в мокром платье, вызывать скорую или тащить в больницу пришлось бы ему самому.
Ради экономии собственных нервов Микаге приложил ладонь к ее лбу.
Температура в норме, жара нет.
Недолго думая, чтобы исключить всякие осложнения, он в два счета содрал с Хосиномии промокшие насквозь тряпки.
Затем сцапал из шкафчика сухое махровое полотенце.
Тщательно укутав в него бесчувственное тело, он швырнул ее на соседний, относительно чистый диван, как мешок с картошкой.
Закончив с этим, Микаге достал из кармана телефон.
Отыскав контакт Тябасиры Саэ, он без всяких церемоний отстучал послание:
[VIP-зал V03, захвати смену одежды и забери пациентку.]
Отправить.
Убрав аппарат в карман и не удостоив лежащую на диване женщину прощальным взглядом, он вышел из номера.
...
Минум через десять.
─ Бабах! –
Тяжелая дверь VIP-кабинета содрогнулась от удара снаружи.
Тябасира Саэ влетела в помещение с перекошенным от гнева лицом.
В руке она сжимала пакет с вещами, грудь вздымалась от тяжелого дыхания.
После сброшенного вчера звонка она прокручивала в голове самые мрачные сценарии и глаз не сомкнула до рассвета.
Стоило получить ту смску, как она помчалась сюда, даже не умывшись.
Ворвавшись в комнату,
она первым делом заметила беспорядок на ковре.
И валявшиеся поодаль разорванные в клочья черные чулки.
Зрачки Тябасиры сузились.
Любому взрослому человеку очевидно, что означали эти следы «боевых действий».
Взгляд женщины медленно переместился в сторону.
На соседнем диване безмятежно покоилась Хосиномия Тиэ.
Из одежды на ней оставалось лишь белое банное полотенце, обнажающее плечи, а волосы до сих пор не просохли.
А тот, кто заставил ее приехать сюда, испарился.
При виде этой картины
последняя струна рассудка в голове Тябасиры Саэ оборвалась.
─ Хосиномия! –
Скрипнув зубами, она ринулась вперед.
Швырнув пакет с вещами на стеклянный столик с такой силой,
что раздался оглушительный грохот, эхом пронесшийся по тихой комнате.
Погруженная в глубокий сон Хосиномия подскочила от неожиданности.
Судорожно вздрогнув, она приоткрыла глаза.
Первое, что предстало ее взору – ледяная, перекошенная от злобы маска Тябасиры Саэ.
Пару секунд Хосиномия тупо хлопала ресницами.
Затем ощутила зябкость.
Опустив взгляд, она с ужасом обнаружила, что на ней нет ни единой веточки, кроме жалкого полотенца.
В памяти лавиной хлынули воспоминания минувшей ночи.
Сперва откат собственного зелья, затем ледяной душ и запертая дверь, за которой всю ночь гремел чужой триумф.
Лицо Хосиномии побелело, а мгновение спустя залилось краской стыда.
─ Проснулась? –
возвышаясь над ней, прошипела Тябасира, не скрывая отвращения.
─ Этого ты добивалась, когда спаивала меня изощренными методами?
Голос резал морозным холодом: ─ Ради того чтобы подложиться под него, опустилась до грязных фокусов. До чего же ты мерзкая, Хосиномия.
Слово «мерзкая» послужило детонатором для копившейся всю ночь обиды.
─ Да что ты несешь?! –
Всхлипнув, Хосиномия сорвалась с места, прижимая к груди полотенце, и закричала напарнице в лицо:
─ Между нами ничего не было!
Ее распирало от чудовищной несправедливости.
Она бы и рада, чтобы было! Но этот тип даже пальцем ее не тронул!
Напротив, запер в сортире и мучил всю ночь!
Разве могла она признаться в подобном?
Стать посмешищем для заклятой подруги юности, расписаться в том, что мало того, что облажалась с отравой, так еще и подслушивала утехи второгодки?!
Это хуже смерти.
Оставалось лишь сжать зубы и глотать грязь.
Глядя на багровое лицо Хосиномии и ее неубедительные вопли,
Тябасира расхохоталась от ярости.
Она ткнула пальцем в разорванные чулки на полу.
─ Ничего не было? Ты за дурочку меня держишь?! –
Голос сорвался на крик, пламя ярости вырвалось наружу. –
Одежда валяется клочьями, чулки вдребезги! И ты смеешь утверждать, что ничего не было?! Нашкодила и в кусты, тошно на тебя смотреть, Хосиномия!
Услышав это, Хосиномия проследила за ее пальцем и едва не изрыгнула кровь.
Разве это ее вещи?!
Да это трофеи той наглой малолетки!!
Но вымолвить правду она не могла.
Секундами позже
Тябасира, не сдержавшись, шагнула вперед и отвесила увесистую пощечину.
─ Хлесь! –
Гулкий удар оставил на щеке Хосиномии багровый отпечаток.
Голову отбросило вбок, и она вновь завалилась на спинку дивана.
Левая щека горела огнем.
От шока в первые секунды она онемела.
Лишь спустя мгновение Хосиномия прижала ладонь к опухшему лицу и медленно перевела взгляд на Тябасиру.
Она перенесла столько унижений за эту ночь.
Ледяная вода, одурманивающий жар.
И теперь приходится выгребать за чужую девку и принимать удары?!
Чаша терпения переполнилась, лишая остатков рассудка.
─ Какого черта ты дерешься?! –
Вскинувшись на диване, взвизгнула Хосиномия.
Ее налитые кровью глаза впились в самые болезненные точки соперницы.
─ Тябасира Саэ, вечно строишь из себя неприступную недотрогу, а чуть что – кидаешься на людей бешеной собакой!
Не выбирая выражений, она продолжила поливать ее ядом:
─ Думаешь, я не вижу твою зависть?!
─ Спешу разочаровать: кому-кому, а тебе этот мужчина никогда не достанется!
─ Так и сгнивай в одиночестве со своей жалкой безответной любовью!

Комментарии

Загрузка...