Трубку сняли мгновенно. Цинь Ючу даже не успела услышать длинные гудки.
Но, как ни странно, после соединения никто не произнёс ни слова.
— Мне кажется, нам нужно встретиться, — с горечью в голосе произнёс Фу Хан после долгой паузы.
— В том магазине чая с молоком? — спокойно спросила Цинь Ючу.
— Я уже здесь.
— Прямо сейчас?
— Немедленно.
— Но разве это нормально — уходить с работы в рабочее время? — слушая голос Фу Хана, Цинь Ючу улыбнулась. Это была небывалая, искренняя улыбка, идущая от самого сердца.
— Ты стажёрка, которая работает один день в неделю, какие ещё правила? — разозлился Фу Хан.
— Но я стажёр–помощник генерального директора, — голос Цинь Ючу прозвучал очень невинно.
— Помощник генерального директора?! — Фу Хан опешил.
— Угу, когда я приходила оформляться, начальство так распорядилось. Разве это не твоих рук дело? — улыбка на лице Цинь Ючу стала ещё шире.
— Ничего я не распоряжался! Быстро дуй сюда! — Фу Хан сбросил вызов.
Мать вашу, да я только час назад узнал, что я владелец этой компании! Знай я раньше, какой ещё помощник гендиректора?! Я бы тебя даже уборщицей не взял!
С этой девчонкой что–то не так! Точно не так!
Фу Хан в глубине души раз за разом взывал к Системе. Сначала проклинал, потом умолял.
Но Система снова притворилась мёртвой и никак не отреагировала.
Дверь магазина открылась. Ослепительная Цинь Ючу в одно мгновение приковала к себе бесчисленные взгляды. Окружённая восхищением и завистью, она направилась прямиком к курьеру в жёлтой форме и грациозно села напротив него.
Сцена из телефонного разговора повторилась. Они смотрели друг другу в глаза в полном молчании.
— Разве не принято не заставлять девушку просто так сидеть? — спустя долгое время Цинь Ючу мило улыбнулась.
— Два Янчжи Ганьлу! — сквозь зубы процедил Фу Хан, на его лбу вздулись вены.
— Мне кажется, ты играешь со мной. Кто ты такая на самом деле? — Фу Хан озвучил самый глубокий и искренний вопрос, таившийся в его душе.
— Девушка, чей отец инвалид, мать тяжело больна, а младший брат ещё совсем мал. Одинокая и беспомощная, но случайно спасенная добрым человеком, — Цинь Ючу спокойно смотрела на Фу Хана. Казалось, избавившись от чёлки и очков, она больше не боялась смотреть ему в глаза.
Это кардинально отличалось от их прошлой встречи в этом самом месте.
— Ты сама–то веришь в эти слова? — взорвался Фу Хан.
Ты только посмотри на себя! Какое отношение твой нынешний вид имеет к тому, что ты сейчас сказала? Хоть каплю связи видишь?!
— Тогда скажу иначе. Я выросла в семье, где отец хоть и инвалид, но заядлый картежник, а мать — слабохарактерная женщина, которая помешана на сыне и всячески его балует. Совсем недавно родной отец, солгав мне о тяжёлой болезни матери, выманил у меня деньги на погашение карточных долгов. Из–за этого я, студентка второго курса, оказалась по уши в долгах на триста пятьдесят тысяч и была вынуждена продать себя богачу, чтобы расплатиться. — Тон Цинь Ючу оставался все таким же ровным, а её взгляд не избегал глаз Фу Хана.
Лицо Фу Хана застыло, он с изумлением уставился на неё.
Глядя ей прямо в глаза, он заметил, как в их ясности проступила боль, пусть и запрятанная очень глубоко. Лизоблюды по своей природе лучше всего умеют улавливать подобные вещи.
Профессиональное чутье Фу Хана подсказывало ему: она не лжёт!
— То, что ты... сказала, это правда? — Фу Хан внезапно почувствовал растерянность и с силой вцепился в собственные волосы.
Эмоциональная линия прервалась! Что это за божественный сюжетный поворот? Разве сценарий был таким?!
— Мне позвонил отец и сказал, что мать при смерти и на операцию нужно пятьдесят тысяч. Если не найти денег, она умрёт, — наконец опустив голову, бесстрастным тоном начала рассказывать Цинь Ючу. — Откуда мне, студентке второго курса, взять пятьдесят тысяч? Ростовщики были моим единственным выходом. Это были деньги на спасение жизни.
— Возможно, дело было в студенческом билете Ханьчэнского университета, а возможно... В общем, деньги мне дали без проблем, и в тот же день я перевела их отцу. А потом он сказал, чтобы я спокойно училась, что на подготовку к операции нужно время и он сообщит, когда мне нужно будет приехать.
— Я звонила каждый день и торопила его, но даже когда ко мне пришли вышибалы, отец не разрешил мне вернуться.
— А потом я снова получила звонок. Но не с просьбой приехать и помочь ухаживать, а с новостью, что операция прошла неудачно и срочно нужна вторая. И на этот раз требуется двести тысяч.
Цинь Ючу медленно подняла голову и посмотрела на Фу Хана взглядом настолько спокойным, что ему стало страшно.
— Именно в этом магазине чая с молоком я перевыполнила план и достала двести пятьдесят тысяч. — Цинь Ючу внезапно расплылась в улыбке, но Фу Хану эта улыбка показалась похожей на алый цветок–людоед.
— Получив деньги, я купила билет на поезд. Но перед самым отъездом отец сказал, что дорога туда–обратно обойдётся недешево, и велел мне не приезжать...
— Я выросла в этой семье и слишком хорошо его знаю. До этого я просто боялась, что мама умрёт, паниковала и потеряла голову. А вообще–то я очень умная.
— Поэтому я позвонила соседям. И, как я и предполагала, мама ничем не болела, а отец купил себе новенький мотоцикл, — Цинь Ючу моргнула и улыбнулась ещё слаще. — Я красивая, когда улыбаюсь? Раньше я боялась улыбаться.
Официант принёс напитки. Фу Хан машинально взял стакан и попытался воткнуть трубочку для Цинь Ючу, но из–за дрожи в руках несколько раз промахнулся.
— Твои родители не подумали о том, что с тобой будет, если на тебе повиснет долг в триста тысяч у ростовщиков? — Фу Хан в итоге сдался и просто пододвинул стакан с трубочкой к Цинь Ючу.
— Я же для них «убыточный товар». Триста тысяч выкупа за невесту, должно быть, превзошли все их ожидания. — Цинь Ючу взяла чай с молоком, ловко проткнула плёнку трубочкой и сделала маленький глоток.
Очень сладко.
— Они продали тебя за триста тысяч?! — у Фу Хана рухнула картина мира. Он знал, что мир полон зла, но это же родные родители! И к тому же эти триста тысяч — никакой не выкуп за невесту. Если бы Цинь Ючу и правда задолжала ростовщикам такие деньги, что бы её ждало?
— Папа, видимо, позже тоже так подумал. Решил, что продешевил.
Фу Хан снова опешил и с непониманием посмотрел на Цинь Ючу.
— Поэтому три дня назад он снова мне позвонил. Его слова были такими: «Я знаю, что эти триста тысяч тебе дал какой–то мужик. Не вздумай продавать себя по дешёвке! Ты студентка, молодая, красивая, отличница. Потребовать с него миллион–другой — это вполне нормально. Раз он был готов дать тебе триста тысяч, значит, и миллион найдёт».
Рассказывая все это, Цинь Ючу продолжала легко улыбаться, время от времени потягивая через трубочку чай с молоком.
А вот сидевший напротив Фу Хан начал слегка дрожать.
— Так что, директор Фу, вы готовы выложить этот миллион? Моя мама сегодня снова меня торопила, прямо перед моим приходом, — с этими словами Цинь Ючу открыла историю звонков, где чёрным по белому значились три пропущенных от «Мамы».
Фу Хан молчал. Неоткрытый стакан чая с молоком в его руке медленно деформировался, пока защитная плёнка не лопнула и напиток не брызнул во все стороны.
— Вот ты его раздавил, а это шестьдесят восемь юаней. Мои расходы на еду на целую неделю пропали, — с сожалением глядя на разлитый по полу чай, произнесла Цинь Ючу и слегка отвернулась.

Комментарии

Загрузка...