— Цзян Чэ? Совсем стыд потерял?!
Этот пронзительный визг, похожий на скрежет ногтя по школьной доске, мгновенно разорвал напыщенную тишину отдела продаж.
Линь Ваньэр, цокая десятисантиметровыми шпильками, яростно бросилась к нему. В её глазах с безупречными стрелками читалась такая жгучая обида, будто само присутствие Цзян Чэ оскверняло её новообретенную «роскошную и независимую» жизнь.
— Что? Подписал бумаги, а теперь никак не успокоишься? Следил за мной до самого входа?!
Она ткнула пальцем ему в лицо, брызжа слюной. От образа утонченной дивы из соцсетей не осталось и следа.
— Слушай сюда, не мечтай! Даже если на колени упадёшь, я не вернусь! Хватай свой облезлый сундук и проваливай, не мозоль мне глаза!
Редкие посетители остановились, с любопытством прислушиваясь к скандалу. Даже девушки за стойкой ресепшена вытянули шеи, предвкушая бесплатный спектакль.
Цзян Чэ остался стоять на месте, не вынимая рук из карманов. Глядя на раздувшееся до небес самомнение бывшей жены, он испытывал лишь веселье.
— Следил? — на его губах заиграла насмешливая улыбка. Он смотрел на неё, как на мартышку в цирке. — Линь Ваньэр, когда ты уже вылечишься от своего ЧСВ? Думаешь, Земля крутится только вокруг тебя? Я пришёл сюда покупать дом. Тебе-то какое дело?
— Покупать дом? Ты?!
Линь Ваньэр расхохоталась так громко и наигранно, что заложило уши.
— Цзян Чэ, я что, не знаю, сколько у тебя грошей в кармане? Ты сам согласился уйти ни с чем! К чему этот цирк с богатеньким Буратино?
— Ваньэр, ну не злись.
В разговор наконец вступил Сяо Цзинъи.
Он поправил свой с виду дорогой, но на деле качественный палёный костюм, нацепил фирменную приторную улыбку и шагнул вперёд, изображая из себя благородного миротворца.
— Брату Цзян Чэ, наверное, просто некуда пойти. — Сяо Цзинъи скользнул взглядом по потертому чемодану. В его глазах мелькнуло презрение, но голос звучал мягче шёлка: — Всё-таки только из дома выставили, денег нет, а в дешёвых ночлежках паспорт требуют. Здесь кондиционер работает, чай бесплатный наливают. То, что он зашёл погреться, — это по-человечески понятно.
Он картинно обернулся к стажёрке и бросил с показной щедростью:
— Красавица, принеси нам два кофе. Ах да, и этому господину стакан обычной воды сообразите. Видите, как человек пить хочет.
Отличный ход. Просто гениальный.
С виду — заступился за бедолагу, а на деле — каждой фразой ткнул Цзян Чэ носом в его нищету, заодно рисуя перед Линь Ваньэр образ великодушного рыцаря.
И это сработало. Взгляд Линь Ваньэр мгновенно потеплел.
— Цзинъи, ты слишком добр, — проворковала она, глядя на него с обожанием. — На таких, как он, и воду переводить жалко.
Стажёрка, которая до этого ломала голову, как бы выпроводить наглого нищеброда, мгновенно ухватилась за шанс. Расплывшись в подобострастной улыбке, она отвесила Сяо Цзинъи глубокий поклон.
— Господин, у вас такое доброе сердце! Именно таких статусных и порядочных клиентов мы и рады обслуживать.
Затем она резко сменила тон на ледяной и закатила глаза, посмотрев на Цзян Чэ:
— Слышал? Господин сжалился, решил тебя водой напоить. Быстро сказал спасибо!
Цзян Чэ наблюдал за этим слаженным трио, не испытывая ни малейшего раздражения. Скорее, ему хотелось смеяться в голос.
С такими талантами им прямая дорога в театр.
Сяо Цзинъи явно упивался вниманием. Чтобы окончательно добить соперника и пустить пыль в глаза Ваньэр, он повысил голос и, широким жестом указав на одну из секций макета, заявил:
— Красавица, не обращай внимания на посторонних. Покажи нам трёхкомнатные квартиры вон там. Бюджет — от пятнадцати миллионов! Площадь побольше, светлые окна. В конце концов, это наше с Ваньэр будущее семейное гнездышко. Она достойна лучшего.
Пятнадцать миллионов!
Услышав эту цифру, по залу прокатился тихий шёпот восхищения. Тот, кто мог позволить себе легко выложить такую сумму за жильё, определённо принадлежал к элите Цзянчэна.
Глаза Линь Ваньэр покраснели от умиления. Она мёртвой хваткой вцепилась в руку Сяо Цзинъи и запричитала капризным, плаксивым тоном:
— Дорогой, ты так добр ко мне... Не то что некоторые. За три года брака даже туалета не купил.
Сяо Цзинъи самодовольно вскинул подбородок и снова перевёл взгляд на Цзян Чэ, бросив как бы невзначай:
— Кстати, брат Цзян, ты всё стоял у макета. Присмотрел что-то? Может, подсказать чего? Понятно, что не купишь, но хоть кругозор расширишь.
Удар в самое сердце. Он явно хотел растоптать гордость Цзян Чэ и смешать её с грязью.
Стажёрка, насмерть перепуганная тем, что этот нищеброд сорвёт ей крупную сделку, поспешила вставить свои пять копеек, сочась сарказмом:
— Ой, да у этого господина губа не дура! Обычные квартиры его не устраивают. Как зашёл, сразу уставился на нашу главную виллу, Юньдин No 1, да ещё и цену спрашивал!
— Пф-ф... кхе-кхе! — Сяо Цзинъи, для вида отпивавший минералку, едва не поперхнулся и покраснел. — Сколько? Юньдин No 1?
Он вытаращился на Цзян Чэ, как на душевнобольного.
— Брат, у тебя на нервной почве крыша поехала? Это вилла за пятьсот с лишним миллионов! Я и то на неё только издали смотрю, а ты прицениваться вздумал?
Линь Ваньэр хохотала до слёз, сгибаясь пополам. Она ткнула в Цзян Чэ пальцем:
— Пятьсот миллионов? Ха-ха-ха! Ой, не могу! Цзян Чэ, ты хочешь насмешить меня до смерти, чтобы унаследовать мои кредиты? Да ты со всех карманов и пяти сотен не наскребёшь! Юньдин No 1? Разве что охранником туда устроишься? А, стоп. Туда только бывший спецназ берут. Такому мусору, как ты, даже ворота открывать не доверят!
В зале захихикали. Солидные клиенты, до этого державшиеся в рамках приличия, теперь с откровенной издёвкой разглядывали этого клоуна. Оборванец с убитым чемоданом заявляет, что хочет купить особняк за полмиллиарда.
Всё равно что бродяга зайдёт в мишленовский ресторан и скажет, что снимает весь зал.
Под градом насмешек лицо Цзян Чэ оставалось непроницаемым.
Ни гнева. Ни стыда.
Только холодное равнодушие человека, смотрящего на всех сверху вниз.
Он обвёл взглядом заливающуюся смехом Линь Ваньэр, упивающегося своим триумфом Сяо Цзинъи и, наконец, остановился на высокомерной стажёрке.
— Насмеялись?
Его голос прозвучал тихо, но в нём скользнул такой ледяной холод, что от смеха не осталось и следа.
Линь Ваньэр осеклась, а затем вспылила, взбешённая этой внезапной сменой атмосферы:
— Из себя тут строишь? Спалили, так от стыда бесишься? Слушай сюда: это Юньдин Тяньгун, здесь тебе не место для истерик! Проваливай и не позорься!
— Вот именно! — поддакнула продавщица, сунув папку под мышку, и указала на дверь. — Господин, немедленно покиньте помещение и не мешайте нашим VIP-клиентам. Иначе я вызову охрану!
— Выгоняете? — Цзян Чэ покачал головой и вздохнул. — Я хотел общаться с вами как обычный человек, а в ответ получил лишь отчуждение и насмешки.
Он медленно сунул руку во внутренний карман ветровки.
Движение было неспешным, плавным, будто он доставал пистолет.
Сяо Цзинъи презрительно фыркнул:
— Что такое? Решил достать что-то страшное? Уж не пачку ли ритуальных денег для мертвецов?
— Нет.
Пальцы Цзян Чэ зажали холодный пластик, и он плавно вытянул карту. Тёмно-золотой узор вспыхнул под светом ламп завораживающим блеском — абсолютный символ власти и богатства.
Он покрутил высшую чёрную карту перед расширившимися от ужаса глазами стажёрки. Тон его голоса был таким будничным, словно он выбирал, что съесть на ужин.
— Зови менеджера. Эту виллу я беру.

Комментарии

Загрузка...