Линь Жань еще раз внимательно пробежал глазами по пунктам договора передачи акций. Не обнаружив скрытых юридических ловушек или двойных смыслов, он решительно расписался и припечатал документ оттиском пальца.
Первоначальным его импульсом было вежливо отказаться от шумного торжества и поскорее скрыться в тишине дома. Однако в последний момент в голове промелькнула трезвая мысль: учитывая нынешний статус Лю Чансюна, среди приглашенных наверняка окажутся люди калибра «тяжеловесов». Посещение подобного раута сулило полезные знакомства, и хотя Линь Жань не испытывал ни малейшего желания перед кем-либо лебезить, упускать шанс закрепиться в высшем обществе было бы глупо.
В конце концов, для таких сильных мира сего нет страха горше, чем осознание собственной смертности на фоне нерастраченных капиталов. Жизнь для них — актив бесценный. Какими бы прижимистыми они ни были в повседневности, оказавшись на больничной койке, эти люди готовы расставаться с миллионами щедрее, чем кто-либо другой.
Линь Жань отчетливо осознавал козыри в своих руках: в этом раскладе скорее сильные мира сего должны были искать его расположения, а не наоборот. С этой мыслью он принял приглашение.
Спустя считанные минуты Лю Чансюн распорядился, чтобы его секретарь немедленно перевел гонорар за исцеление дочери.
— Линь Жань, спасибо тебе... Большое спасибо! — выдохнула Лю Цзыи.
Она порывисто подбежала и крепко обняла его, прижавшись всем телом. Ощутимая мягкость её груди в сочетании с тонким, пьянящим ароматом юности едва не лишили героя самообладания. Совершенно не заметив его замешательства, девушка, поддавшись азарту выздоровления, нежно прильнула к его щеке и запечатлела на ней поцелуй.
— Ты... что ты творишь?
Линь Жань ошарашенно отстранился, чувствуя, как лицо обдает жаром: такого напора от сдержанной обычно красавицы он никак не ожидал.
— Кажется, ты мне действительно нравишься.
Хотя фраза была произнесена едва слышным шепотом, Линь Жань не почувствовал в ней кокетства. Взгляд девушки светился такой искренней решимостью, будто она и впрямь бесповоротно влюбилась.
Он на мгновение потерял дар речи. Сказать прямое «нет»? Какая мужская натура устоит перед таким совершенством — фарфоровая кожа, безупречные черты лица и бесконечно длинные ноги. Однако внутри не отозвалось ничего, кроме чисто инстинктивного, физического влечения.
Спустя полчаса приготовления к банкету были завершены, и в тот же миг телефон Линь Жаня завибрировал. На счет поступили 190 000 000 юаней. Теперь его общий баланс составлял внушительные 240 000 000. Созерцание этого холодного ряда цифр принесло ему чувство глубокого, почти физического умиротворения.
В качестве главного героя вечера Линь Жань прибыл к отелю в одном автомобиле с Лю Цзыи. Перед входом уже выстроилась кавалькада люксовых авто всех мастей. Лю Чансюн объявил о празднике всего тридцать минут назад, а гости слетелись со скоростью молнии — авторитет хозяина «Хуаньюй» в городе был поистине колоссальным.
Внутри банкетный зал сверкал от обилия драгоценностей и нарядов от кутюр. На фоне разодетых наследников богатых семей Линь Жань выглядел подчеркнуто скромно: его добротный, но стандартный брендовый костюм явно проигрывал в роскоши индпошиву золотой молодежи.
Официальная часть еще не началась. Лю Чансюн был занят приветствием старых соратников, а Лю Цзыи упорхнула в гримёрку, чтобы освежить образ. Линь Жаню предложили пока осмотреться, и он, недолго думая, направился к фуршетной зоне.
До его слуха долетели обрывки разговоров стоявших неподалеку молодых людей:
— Слушай, ты что-нибудь слышал об этом «божественном лекаре»? Откуда он взялся? Вообще ни одной зацепки.
— Кто его знает. Болезнь дочери Лю годами была притчей во языцех в наших кругах. Если он поднял её на ноги за день, то титул «божественного» — это еще слабо сказано.
— Такие мастера обычно ведут жизнь отшельников в горах, иначе слухи давно бы доползли. Смотрите в оба: если увидите какого-нибудь незнакомого старика с окладистой бородой — это он. Нужно будет сразу подойти и засвидетельствовать почтение.
Слушая эти пересуды, Линь Жань лишь тихо усмехнулся. Люди всегда были падки на таинственные легенды о могущественных старцах. Внезапно его взгляд зацепился за знакомое лицо в толпе — это был Цянь Цзылун. Старик Цянь собственной персоной, а за ним, словно тени, следовали старший сын Цянь Ань и управляющий поместьем Чэнь Чжэнсюн.
Впрочем, удивляться не приходилось: в иерархии Цзиньлина Цянь Цзылун занимал видное место, и Лю Чансюн не мог его проигнорировать. «Раз уж все мосты сожжены, мы теперь просто чужие люди. Нет смысла ворошить былое», — философски рассудил Линь Жань.
Тем временем старик Цянь, по-хозяйски похлопав сына по плечу, оттащил его в сторону, подальше от лишних ушей.
— Ты обязан добыть контакты этого лекаря. Слышишь? Любой ценой!
— Сделаю всё возможное, отец! Эх, Юмо, Юмо... наворотила ты дел за границей, привезла на свою голову эту «грязную» болячку. Вся надежда теперь на этого мастера, вдруг поможет...
Линь Жань, обладавший благодаря своим способностям обостренным восприятием, уловил это ворчание. Грязная болезнь? Значит, Цянь Юмо вернулась в семью не по своей воле, а из-за заражения? Весьма вероятно. В те времена, когда он еще бывал в доме Цяней с Дуань Тинтин, эту девицу он не видел ни разу. Интересно, какой удар хватит старика Цяня, когда он узнает, что тот самый «божественный целитель», за которым он охотится, — это презираемый им «сиротка»?
— Эй, господин, посмотрите-ка на того типа у стола с закусками. Лицо больно знакомое... Неужто это Линь Жань? — подал голос Чэнь Чжэнсюн, прищурившись.
— Ты в своем уме? — огрызнулся Цянь Цзылун. — На этот банкет приглашены только избранные, лично отобранные Лю Чансюном. Каким ветром сюда могло занести нищего выскочку вроде него?
Старик даже не удостоил Линь Жаня взглядом — в его картине мира такое событие было попросту невозможным.
— Да нет же, господин, посмотрите внимательнее! Это точно он!
Под напором управляющего Цянь Цзылун наконец соизволил повернуть голову.
— И вправду... Линь Жань!
Цянь Ань остолбенел: этот парень слишком долго отирал углы в их доме, чтобы его можно было с кем-то спутать. Старик Цянь, насупившись, в сопровождении своей свиты направился прямиком к юноше.
— Господин Цянь, сколько лет, сколько зим. Добрый вечер.
Линь Жань сохранил на лице вежливую улыбку. Годы в их доме были не сахар, но всё же его там кормили, и устраивать скандал на ровном месте он не планировал.
Однако старик Цянь его миролюбия не разделил.
— О как, не виделись всего несколько дней, а ты уже просочился в приличный отель? Ты хоть понимаешь, где находишься? Это благодарственный банкет самого председателя «Хуаньюй»! И ты имеешь наглость стоять здесь и набивать утробу этими закусками?
Глаза Цянь Цзылуна налились гневом, а лицо исказила гримаса брезгливого отвращения.
— Ты позоришь доброе имя семьи Цянь! С этого дня чтобы я ни разу не слышал, как ты хвастаешься тем, что жил у нас. Ты нам никто!
Линь Жань почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Старик остался верен себе — хамил прилюдно, не считаясь с приличиями.
Не успел он вставить и слова, как Чэнь Чжэнсюн, почуяв момент для удара, вклинился в разговор. Прошлый конфликт, когда Линь Жань проучил его кулаками, всё еще жег его самолюбие. Управляющий до сих пор спал и видел, как избавиться от конкурента и прибрать к рукам Дуань Тинтин, а внезапное обогащение парня спутало ему все карты.
— У таких субъектов тяга к воровству в крови — издержки воспитания сироты без роду и племени. В нашем доме он вечно по мелочи подворовывал, даже нефритовый кулон умудрился разбить. А теперь, глядите-ка, пристроился куда-то на работу и таскает еду с чужого стола, пока никто не видит!
— Проваливай отсюда, пока мы не позвали охрану! Тебе здесь не место!
(Конец главы)

Комментарии

Загрузка...