Чэнь Сяопэн засунул в карман брюк соглашение о продаже земли с красным отпечатком пальца и, насвистывая, вышел со двора дома старосты Ван Дашаня. Эти десять му каменистого холма теперь были окончательно выкуплены. Деревня Таохуа была бедной: местные жители круглый год кормились тем, что выкапывали из земли, и один му хорошей земли здесь можно было продать всего за двадцать-тридцать косарей.
А эти десять му пустыря, заросшего сорняками и заваленного камнями, и вовсе ни на что не годились — здесь не то что урожай вырастить, даже овцы ноги обобьют. А теперь Чэнь Сяопэн без раздумий выложил целый миллион, выкупив землю по сто косарей за му! Если эта новость разлетится, у всей деревни Таохуа крыши посрывает от удивления. Чэнь Сяопэн не спешил домой: он вытащил мобильный телефон и перевёл миллион прямо на официальный счёт сельского комитета, указанный в соглашении.
Раздался короткий сигнал, и пришло СМС-уведомление об успешном переводе. Чэнь Сяопэн взглянул на экран мобильного телефона, и уголки его рта приподнялись в холодной усмешке. Этот миллион он выложил не из щедрости — он, Чэнь Сяопэн, собирался раз и навсегда утвердить свой авторитет в деревне Таохуа! Раньше, когда он был дурачком, деревенские то и дело помыкали Ли Цинпин у него за спиной и пользовались добротой их семьи.
Но теперь его разум прояснился, а на руках была огромная сумма в пятьдесят миллионов, которую ему выплатил клан Су из провинциального центра. Этим миллионом он заткнёт рты всем жителям деревни и даст им понять, что через порог семьи Чэней отныне никто переступить не посмеет! И действительно: староста Ван Дашань только-только сполз с кровати, как на его телефон пришло сообщение о зачислении средств. От вида этой длинной вереницы нулей у него едва глаза на лоб не полезли.
— Этот... этот дурак... нет, этот юный господин, он и правда перевёл миллион! — Ван Дашань сидел на краю кровати, даже забыв натянуть штаны, и трясущимися руками сжимал мобильный телефон.
Он-то думал, что Чэнь Сяопэн просто бросается словами. Откуда у нищего парня, который только-только пришёл в себя, возьмётся миллион? Однако теперь на счету деревни лежали самые настоящие, реальные деньги!
— Дашань, ты чего завис? Сяопэн действительно перевёл деньги? — Лю Мэйлань вошла с тазом горячей воды и с презрением посмотрела на своего никчёмного мужа.
В душе она тайно ликовала: мужчина, на которого она положила глаз, действительно особенный! С ходу выложил миллион и даже глазом не моргнул. А живя с Ван Дашанем, этим бесполезным никчёмным человеком, она бы таких денег вовек не увидела.
— П-перевёл! — Ван Дашань с трудом сглотнул слюну и торопливо натянул штаны. — Мэйлань, скорее, помоги мне дойти до громкоговорителя у сельского комитета! Надо быстрее раздать эти деньги. Если Сяопэн передумает, мне несдобровать, и с местом старосты придётся попрощаться!
Ван Дашань теперь до смерти боялся Чэнь Сяопэна. И дело было не только в его чудодейственном медицинском мастерстве, из-за которого человек мог исходить поносом до полного изнеможения, но и в том, что Чэнь Сяопэн мёртвой хваткой держал старосту за его самое больное место — бесплодие!
Через полчаса над деревней Таохуа зашуршал и затрещал уличный громкоговоритель.
— Алло, алло! Уважаемые односельчане, отложите дела и послушайте объявление! — голос Ван Дашаня разнёсся из репродуктора по всем уголкам деревни. Хоть он и звучал слабовато, в нём сквозило возбуждение, которое староста не мог скрыть.
— Тот каменистый холм на восточной окраине в десять му, который вечно пустовал и никому не был нужен... Сегодня Сяопэн из семьи Чэней выложил за него целый миллион! По сто косарей за му! Он выкупил этот участок под строительство дома!
— Деньги уже поступили на счёт деревни! Нас тут больше двухсот дворов, не считая семьи Чэнь Сяопэна, и каждая семья получит почти по пять косарей! Берите свои домовые книги и живо дуйте во двор сельского комитета получать деньги и расписываться!
Стоило громкоговорителю замолкнуть, как деревня Таохуа загудела, словно разворошённый улей!
— Что-о? Миллион за этот пустырь с камнями? Чэнь Сяопэн совсем с катушек съехал?
— Матушка моя! Пять косарей! Это же мне больше полугода на поле пахать!
— А разве этот Сяопэн не дурачок? Откуда у него такие деньжищи?
— Да что ты понимаешь! Парень давно уже в своём уме. Слыхал, он на днях в посёлке спас какого-то богатого босса и сорвал большой куш!
Люди побросали всю работу в поле, отшвырнули мотыги и всей толпой — мужчины, женщины, старики и дети — сломя голову помчались к сельскому комитету.
Пять косарей для городских, возможно, и пустяк, но в глуши вроде деревни Таохуа это были огромные деньги!
Когда Чэнь Сяопэн не спеша добрёл до своего ветхого дворика, Ли Цинпин уже стояла у ворот, в волнении заламывая руки.
— Сяопэн! Наконец-то ты вернулся! — Ли Цинпин при виде него подбежала и схватила за рукав, — Я сейчас слышала по радио, что ты спустил миллион на этот деревенский пустырь? Откуда у тебя столько денег? Это же средства на лечение, которые выделил клан Су, как ты мог так бездумно ими распорядиться!
Ли Цинпин хоть и знала, что у Чэнь Сяопэна есть чёрная карта на пятьдесят миллионов, в глубине души оставалась бережливой деревенской женщиной. Отдать миллион за бесплодный пустырь, где ничего не растёт, казалось ей верхом расточительства!
Чэнь Сяопэн посмотрел на невестку, чьи глаза покраснели от беспокойства, и на душе у него потеплело. Он взял Ли Цинпин за руки, огрубевшие от многолетней работы по дому, и увёл её в главную комнату.
— Сестра Пин, не переживай. Эти деньги потрачены не зря, — Чэнь Сяопэн усадил Ли Цинпин на лавку, а сам придвинул низкую табуретку и сел напротив.
— Этот каменистый холм как раз по соседству с нашим домом, там полно места. Я найму строителей, они уберут камни и выровнят землю, а потом я построю там для тебя огромную трехэтажную виллу! Разобьём во дворе сад, выкопаем пруд с рыбками. Будем жить в шикарном особняке и забудем про эту халупу, которая течёт при каждом дожде, — рассказывал Чэнь Сяопэн, и его глаза светились от восторга.
— Виллу? — опешила Ли Цинпин. Она и во сне представить не могла, что когда-нибудь поселится в особняке.
— Но ведь... миллион — это слишком много, — Ли Цинпин прикусила губу, всё ещё сокруясь о растрате.
— Сестра Пин, послушай меня, — Чэнь Сяопэн понизил голос и наклонился ближе к ней, — этот миллион пойдёт не просто на покупку участка, им мы затыкаем рты всем деревенским!
— Пока я эти два года притворялся дураком, деревенские сплетницы без конца перемывали тебе косточки, а местные бездельники так и вились вокруг. Теперь я раздаю всей деревне миллион. Как говорится, кто взял — тот и помалкивает. Если потом кто-то посмеет вякнуть про тебя хоть слово, его же односельчане и заплюют! Мы просто покупаем себе тишину и спокойствие! — Чэнь Сяопэн усмехнулся.
Ли Цинпин от этих слов окончательно лишилась дара речи. Она смотрела на этого зрелого, решительного мужчину с глубоким взглядом, и её сердце переполняла непередаваемая благодарность. Оказывается, Сяопэн затеял всё это только ради того, чтобы защитить её и стать для неё надёжной опорой! Слёзы брызнули из глаз Ли Цинпин. Забыв обо всём на свете и не заботясь о том, что на дворе день, она бросилась Чэнь Сяопэну на шею и крепко прижала его к себе.
— Сяопэн... ты так добр к своей невестке... Мне за всю жизнь с тобой не расплатиться, даже если буду батрачить на тебя день и ночь... — Ли Цинпин уткнулась лицом в грудь Чэнь Сяопэна, содрогаясь от рыданий.
Чэнь Сяопэн крепко обнял Ли Цинпин за тонкую талию. Вдыхая едва уловимый аромат мыла, исходивший от неё, и ощущая грудью её мягкое тело, он почувствовал, как в нём с новой силой вспыхнуло желание защищать её во что бы то ни стало.
— Сестра Пин, не называй себя больше невесткой. Я же сказал: ты моя женщина. Мои деньги — твои деньги, — нежно прошептал ей на ухо Чэнь Сяопэн и поцеловал в щеку.
Ли Цинпин густо покраснела и, смущённо уткнувшись лицом ему в грудь, тихонько угукнула.
(Конец главы)

Комментарии

Загрузка...