Ранним следующим утром Фан Чжэн и Юэ Фэй вернулись на дирижабле в столицу.
— Приветствую Ваше Величество!
Хотя он был очень расстроен, Юэ Фэй всё же должен был соблюсти надлежащие приличия перед Императором, тогда как Фан Чжэн лишь слегка кивнул старику... Он уважал Юэ Фэя, но ни во что не ставил Императора.
— Хе-хе, не нужно таких формальностей, вы оба. Слуги, пожалуйста, предоставьте им места.
Старый Император никак не отреагировал на поведение Юэ Фэя и Фан Чжэна, вместо этого тепло пригласив их присесть. Как только они устроились, Император заговорил.
— Мне известно о ваших доблестных усилиях на передовой. Генерал Юэ Фэй — образец преданности стране, а способность Бессмертного Мастера уничтожить десять тысяч воинов Цзинь одним вздохом поистине вдохновляет. Именно поэтому я специально вызвал вас обратно, чтобы выразить свою благодарность.
С этими словами Император на мгновение замолк, а затем продолжил.
— Генерал Юэ Фэй, вы должно быть сильно устали с дороги. Отдохните пару дней, а затем мы устроим грандиозное празднование в ознаменование разгрома сил Цзинь. Ха-ха-ха...
— Ваше Величество.
Услышав это, Юэ Фэй больше не смог сдерживаться; он поспешно встал и поклонился.
— Дорого каждое мгновение, Ваше Величество. Полное уничтожение цзиньцев уже близко. Выделите мне всего несколько лишних месяцев, и я смогу полностью изгнать армию Цзинь и вернуть наши земли Сун. Мы сможем отпраздновать это тогда, и будет еще не поздно.
— Хмм... Генерал Ю говорит дело...
Услышав это, Император кивнул, но затем быстро перевел разговор.
— Однако, династия Цзинь направила к нам посланников для переговоров. Они готовы уступить земли от горы Янь до Шанцзина, чтобы заключить мир с династией Сун... Что вы думаете об этом, генерал Юэ?
— Мир?!
Услышав такое, лицо Юэ Фэя мгновенно исказилось от недовольства.
— Ваше Величество, изначально это была территория нашей династии Сун, просто оккупированная цзиньцами. Даже если они не вернут ее добровольно, я смогу отвоевать ее в течение месяца. Это нельзя считать уступкой!
— Амитабха...
Внезапно раздался голос, похожий на гул огромного колокола, и затем оба увидели старого монаха в одеждах, появившегося из-за ширмы. Его манера держаться была исполнена достоинства, а на лице играла безмятежная улыбка... он был вылитым двойником того воришки Фахая.
— Генерал Юэ, ваша доблесть вызывает восхищение, и я глубоко уважаю ее. Однако простые люди страдают, когда война вспыхивает вновь. Разве не лучше склонить врага к покорности без боя? Подобное принесло бы пользу всем живым существам, став благом для простого народа...
— Вы... кто?
— Хе-хе.
Столкнувшись с вопросом Юэ Фэя, старый монах слегка улыбнулся.
— Я — аббат Баочжи из храма Цзиньцзи, старый знакомый генерала Юэ и Бессмертного Мастера.
— Значит, это вы представили Императору посланника династии Цзинь.
Именно тогда Фан Чжэн, до этого хранивший молчание, заговорил, слегка постукивая пальцами по столу. Слабый магический свет незаметно исчез. Аббат Баочжи, судя по всему, ничего не заметил, снова сложив руки в молитвенном жесте и про себя читая буддийскую мантру.
— И в самом деле, когда вы повели армию Сун на север, цзиньцы испугались и пришли в смятение. Их посланники разыскали меня, и я не мог вынести мысль о том, что простой народ продолжит страдать от тягот войны, от боли разлуки семей и разрушенных жизней. И вот я здесь, умоляю вас пощадить их ради миллионов живых существ...
Слова аббата Баочжи были проникнуты состраданием и поколебали даже Юэ Фэя. Но Фан Чжэн лишь холодно ухмыльнулся.
— Хех, пощадить жизни, как занятно. Мастер, ваши слова звучат очень забавно. Армия Цзинь вторглась в династию Сун, убив не просто сотни, а миллионы мирных жителей. Они угнетали и унижали ханьцев, забирали их жен и дочерей, грабили их имущество и заставляли брить головы, превращая в рабов, а любого сопротивляющегося убивали. И теперь вы говорите мне о пощаде жизней... Позвольте спросить вас, старый монах: где вы были, когда жен и дочерей сунцев захватывали и унижали цзиньцы? Где вы были, когда сунцы поднимались на защиту своих семей и их вырезали? Где вы были, когда их заставляли брить головы и превращали в рабов?!
С этими словами Фан Чжэн тяжело опустил руку на стол.
— Разве вы хоть раз ходили к правителям династии Цзинь говорить о милосердии и сокращении убийств?!
— Это...
Столкнувшись с градом вопросов Фан Чжэна, аббат Баочжи слегка смутился, но поспешно сложил руки в молитве, снова затянув буддийскую мантру.
— Амитабха, если отвечать злом на зло, когда же этому придет конец? Почему бы не отбросить мясницкий нож и не обратиться к спасению...
— Вам следовало бы говорить это армии Цзинь и несправедливо убитым мирным жителям.
Фан Чжэн внезапно взмахнул рукой, прерывая слова Баочжи.
— Отбросить мясницкий нож и сразу стать Буддой — это ваш путь, но в нашей культуре верят в принцип «око за око, зуб за зуб». Конфуций однажды сказал: «Чем же платить за добро? За зло платят справедливостью, а за добро — добром». Цзинь вторглась в Сун, перебила ее народ, захватила ее земли, а мы просто даем отпор. Какое в этом преступление? А вы... будучи монахом, смеете приходить сюда и нести чушь. Как раз кстати, у меня есть к вам один вопрос.
— Прошу вас, Бессмертный Мастер, продолжайте.
— Очень хорошо.
Фан Чжэн тихо фыркнул, сделал глоток чая и начал.
— Ваш буддизм процветает в династии Сун: здесь изобилуют благовония и подношения, много земель и населения, есть даже прекрасные жены и наложницы. Но когда армия Цзинь двинулась на юг, вторгшись в Сун, где были ваши люди? Хоть кто-нибудь из вас записался в добровольцы, чтобы сражаться и противостоять Цзинь? Пожертвовали ли вы продовольствие и припасы для поддержки сунской армии?
— Амитабха...
Услышав вопрос Фан Чжэна, аббат Баочжи снова сложил руки в молитвенном жесте.
— Монахи отрекаются от мирских дел...
— Тогда зачем вы явились сюда и несете всякую чепуху?
— Я пришел ради простого народа...
— Как это странно.
Но прежде чем аббат Баочжи успел закончить речь, Фан Чжэн снова холодно прервал его.
— О, когда цзиньцы истребляли ханьцев, вы прятались по углам, распевая сутры и развлекаясь с женщинами. А теперь, когда мы даем отпор, вы выступаете в защиту простого народа... Довольно любопытно: вы едите, пьете, одеваетесь, пользуетесь всем и живете за счет Сун, так на чьей же вы стороне?
— Будда милосерден и добр, у меня нет личных интересов, все по воле Будды...
— Избавь меня от своей чуши.
Фан Чжэн не желал слушать монаршую... то есть монашескую болтовню.
— У меня к тебе один вопрос: ты любишь династию Сун или ты любишь Будду?
— Это...
Столкнувшись с каверзным вопросом Фан Чжэна, аббат Баочжи наконец исчерпал все ответы. Это была коварная тактика, которую часто использовали интернет-тролли в более поздние времена, и с подобным он еще никогда не сталкивался.
Но теперь...
— Амитабха...
Аббат Баочжи снова сложил руки в молитвенном жесте.
— Будучи человеком, отрешенным от мира, я естественным образом следую учениям Будды.
— Но разве ты не житель Сун? Наверняка ведь родился от мужчины и женщины?
— Монахи чисты сердцем и равнодушны к мирским делам...
— О, понятно.
Услышав это, Фан Чжэн кивнул.
— Значит, став монахом, ты ставишь Будду превыше всего, игнорируя всех остальных, отрекаясь даже от своих предков и теряя связь со своими корнями. Удивляюсь, почему твой отец не оставил тебя на стене.
—...Амитабха...
Аббат Баочжи не понял едкого замечания Фан Чжэна, но сообразил, что оно не сулит ничего хорошего, а потому лишь пробормотал мантру и остался сидеть в молчании.
— Бессмертный Мастер, пожалуйста, не расстраивайтесь.
Видя, как атмосфера накаляется, старый Император тихо кашлянул.
— Прошлое, наконец, осталось в прошлом. К тому же... вы, возможно, не знаете, Бессмертный Мастер, но имперская казна династии Сун истощена, в ней не хватает средств и продовольствия. Мы признательны за все, что вы сделали для Сун, но... раз цзиньцы прислали посланников с миром, я решил его принять.
Услышав это, Юэ Фэй тяжело вздохнул и больше ничего не сказал. Наконец, он был всего лишь генералом и не мог изменить решение Императора. Фан Чжэн тоже кивнул.
— Что ж, раз Ваше Величество высказались, мне больше нечего добавить.
Услышав это, аббат Баочжи расплылся в улыбке, но следующие слова Фан Чжэна мгновенно заморозили ее.
— Раз уж династия Сун решила остановиться на достигнутом, то дальнейшую войну против Цзинь мы будем вести в одиночку.

Комментарии

Загрузка...