Охота выдалась на славу!
Цзян Хань, нагруженный едой, уже подходил к границе леса, когда столкнулся с темнокожим подростком. Парень ростом под метр восемьдесят застыл на месте, уставившись на добычу Цзян Ханя округлившимися глазами.
— ...Сколько мяса! — Выдохнул он.
Он переводил взгляд с лица Цзян Ханя на его пояс и обратно.
— Как он это сделал? Это невозможно!
В семье Чэнь Сяочуня запасы подходили к концу, и он решил попытать счастья в лесу. В комплексе болтали, что дичи там навалом, но на деле всё оказалось куда сложнее.
И тут Цзян Хань – ушел утром, а вернулся с такой горой трофеев. Уму непостижимо!
В этот момент со стороны жилого комплекса подошла группа из пяти человек. Увидев Цзян Ханя, они застыли с тем же выражением лица, что и Чэнь Сяочунь.
— Да ладно! Он один столько набил?!
— Даже опытный охотник с ружьем столько за день не добудет!
Группа состояла из трех мужчин и двух женщин. Один из мужчин постарше сделал шаг вперед и с фальшивой улыбкой произнес:
— Слушай, малый, у тебя столько еды, тебе одному не съесть. Может, выделишь нам немного?
Остальные четверо тут же оживились:
— И правда, братишка, у тебя целая куча. Одолжи сестренке одну... нет, парочку белок? А вечером я к тебе в гости загляну, а?
Цзян Хань опешил. Он просто стоял и хлопал глазами.
— Это вы серьезно?
Он посмотрел на первого заговорившего:
— Ты вообще кто такой?
— Да ладно тебе, свои люди. Фамилия моя Ван, зовут И. По возрасту я тебе в отцы гожусь.
Цзян Хань помрачнел. Ну и наглец – решил прикрыться старшинством, чтобы обчистить его.
Видя, что парень молчит, Ван И подошел ближе и протянул руку к тушкам на поясе:
— Спасибо, малый. Ну, мы потом сочтемся...
— Охренел в край, папаша? — Цзян Хань отступил на шаг, глядя на него ледяным взором. — Грабить вздумал?
Ван И сконфуженно отдернул руку:
— О чем ты говоришь! Я ж тебе в отцы, а то и в деды гожусь, какой грабеж?
— Ты молчал, я и подумал, что ты согласен.
— Вот именно! У тебя мяса завались, жалко поделиться, что ли!
— А как же уважение к старшим? Мы все тут старше тебя!
— Подумаешь, охотник нашелся. Если здесь друг другу не помогать, сколько ты один протянешь?
Голоса слились в один нестройный гул порицания. Цзян Хань внезапно стал врагом народа.
Ван И даже перешел к завуалированным угрозам:
— Один ты всё равно не съешь. — Намек был ясен: нас много, а ты один.
Цзян Хань перевел взгляд на темнокожего Чэнь Сяочуня:
— Ты тоже с ними заодно?
Тот вздрогнул и замахал руками:
— Не-не, не пойми неправильно. Я молодой, мне ничего не надо...
— Ну тогда я начну!
Цзян Хань сорвался с места. Скорость, взвинченная атрибутом до предела, позволила ему в мгновение ока оказаться перед Ван И. Два коротких, тяжелых удара!
— Ой! — Вскрикнул Ван И и мешком повалился на землю.
— Ты что творишь!
— Совсем совести нет! Ты закон знаешь? Это ж статья, тебя посадят!
Цзян Хань чуть не расхохотался от этой нелепости.
Он метнулся к двум самым горластым женщинам и отвесил каждой по затрещине, в которые вложил всю накопленную злость.
Хлесть!
Но что самое невероятное – его ладони в момент удара словно вспыхнули. У обеих женщин половины лиц мгновенно опухли и покраснели, будто от ожога.
Трое из пяти были выведены из строя в секунды. Цзян Хань не поленился и добавил оставшимся двоим по паре оплеух, от которых те взвыли на весь лес.
Больше всех досталось Ван И. Цзян Хань вернулся к нему и со всей души приложил ногой по самому больному месту.
— О-о-о-о-о-о...
Лицо Ван И побагровело, глаза закатились.
Чэнь Сяочунь наблюдал за этой расправой, не в силах пошевелиться.
— Обалдеть! У него кулаки светятся? Мне померещилось?
— А скорость... он что, супермен?
Цзян Хань заговорил:
— Я человек простой. Договариваться не умею, переспорить вас не смогу, поэтому...
Он не успел закончить – одна из женщин с опухшей щекой взвизгнула:
— Тебе это боком выйдет...
— Кто разрешил меня перебивать?
Лицо Цзян Ханя потемнело. Он нанес резкий удар ногой – ботинок при этом словно обдало жаром – точно в челюсть говорившей.
— А-а-а-у-у-у!
Женщина не успела даже закричать толком: глаза закатились, и она рухнула без чувств.
Холодный взгляд парня прошелся по остальным. Наступила гробовая тишина.
— О чем я там говорил? А, ладно, идиоты, с вами и говорить-то не о чем. — Он развернулся к жилому комплексу, но, проходя мимо Чэнь Сяочуня, остановился.
Тот опустил голову и затараторил:
— Я ничего не видел, ничего не слышал.
«Соображает парень», – подумал Цзян Хань и, не проронив ни слова, пошагал к дому.
Конец света на дворе, а они всё пытаются его старыми правилами повязать.
Да даже будь они на Земле, он бы за такие слова по морде съездил, не задумываясь. Эту истину он усвоил еще в приюте, жаль, эти олухи до сих пор не поняли.
Чтобы тебя не топтали в смутное время, нужно отрастить колючки поострее.
Он решил сначала сбросить еду дома, а потом вернуться за дровами.
Проходя мимо лавки, он услышал голос дяди Юя:
— Эй, парень, отличный улов!
Старик был на диво мускулистым, совсем не походил на свои пятьдесят-шестьдесят лет.
— Поторгуем? — Предложил он.
Цзян Хань притормозил:
— Соль есть?
Дядя Юй замялся и затряс головой:
— Нет, нет. У меня всё разграбили, одни тряпки остались.
— Тогда не о чем говорить, — отрезал Цзян Хань и двинулся дальше.
Старик засуетился. Он понял, что привычные уловки на этого парня не действуют. — Погоди!
— Соль нынче дорогая. Твоей дичи не хватит, — заявил он прямо.
— Ну тогда я поищу другого покупателя! — Цзян Хань снова собрался уходить.
Это окончательно вывело дядю Юя из равновесия. Он разозлился: ну что за невыносимый малый, хоть бы поторговался для приличия!
— Стой, говорю!
Цзян Хань остановился во второй раз. На этот раз он действовал решительно: снял с пояса белку. — Сколько соли дашь за это?
Дядя Юй заготовил было целую речь, но, встретившись с взглядом парня, осекся. — Жди здесь.
Он скрылся в лавке и вернулся с бумажным свертком. Там было от силы граммов двадцать соли.
Цзян Хань молча убрал белку обратно на пояс.
Дядя Юй: «??»
Пришлось выносить второй сверток. В двух пакетиках набралось граммов сорок. — Это максимум. Если не согласен, то я...
— По рукам!
Старик опешил. Что это вообще за тактика такая?
Он пришел в себя, только когда Цзян Хань с солью уже скрылся за углом.
— Ну и тип... — Дядя Юй не знал, то ли злиться, то ли смеяться.
Сколько лет он сам всех обставлял, а сегодня его так технично прижали к стенке.
Глядя вслед уходящему парню, он начал понимать.
У этого пацана была четкая цель, своя система ценностей, и он плевать хотел на чужое мнение. Поэтому никакие манипуляции не сработали.
— Решительный, расчетливый, голова варит... Большой талант растет, — пробормотал дядя Юй и, подхватив белку, ушел к себе.

Комментарии

Загрузка...