К северу от Лев-Тигриного леса, в глубокой горной лощине.
Утренний туман над долиной рассеялся, и пробившиеся лучи солнца разогнали сырость под пологом леса, наполняя мрачные чащобы светом и жизненной силой.
Какой-то молодой тигрочеловек хмуро шагал меж деревьев, время от времени прислушиваясь к доносившимся отовсюду приступам надсадного кашля или замечая соплеменников, которые брели мимо, согнувшись пополам и придерживая животы. От увиденного он лишь ускорил шаг.
Вскоре молодой воин добрался до входа в пещеру и решительно шагнул внутрь.
Внутри царила мрачная сырость, стены заросли мхом, с потолка то и дело срывались тяжёлые капли воды.
При свете факела тигрочеловек увидел мужчину средних лет, который перебирал грубые шкуры.
Как и у самого юноши, у него красовались белые тигриные уши; фигура его была мощной и статной, а на суровом лице залегли глубокие морщины, выбитые ветрами и невзгодами, которые невольно источали ауру неизбывной уверенности и авторитета.
─ Отец, у нас снова у нескольких соплеменников жар и боли в животе.
─ Я знаю. Пусть разведут костры и погреются, глядишь, станет полегче... кх-кх...
─ Отец, неужели и тебя проклятие зацепило? – встревожился Бай Хэ.
Услышав это, Бай Шаня скривило.
─ Какое ещё проклятие, это обычная хворь, перестань нести всякую чушь.
─ Но места здесь и правда проклятые, стоило нам прийти – у всех то понос, то лихорадка, и с каждым днём больных всё больше, – уныло пробормотал Бай Хэ.
─ Эх! – Бай Шань тяжело вздохнул.
Сын был прав: эти места действительно казались недобрыми. Надо срочно убираться отсюда.
Приняв решение, он тут же перевёл взгляд на сына.
─ Собирайся, бери отряд охотников и пойдём со мной к лисоглазкам.
─ Одного отряда мало, может, возьмём три? Так хоть драться сподручнее!
Услышав глупость из уст собственного сына, Бай Шань в отчаянии закрыл лицо рукой.
Он вроде бы вождь целого племени, но ума у его чада – кот наплакал, кроме драк на уме ничего нет.
Вот была бы здесь дочь...
Стоило вспомнить о дочери, как на сердце скребнуло ещё сильнее.
Сколько рассветов миновало с тех пор, как она сгинула в этих краях, наверняка её постигла злая участь, как и многих других сородичей, погибших в междоусобице.
От этих мыслей ему хотелось собственноручно свернуть шею Ху Ли и пинать его голову ногами.
Если бы не его заговор, некогда могучее племя тигроглазок не рухнуло бы в одночасье.
─ Дерутся только тупицы. Мы идём вести переговоры о союзе, а если не договоримся – придётся немедленно уходить из Лев-Тигриного леса.
─ Да неужели всё так серьёзно...
─ А то нет? Пройдёт совсем немного времени, и головорезы Ху Ли доберутся сюда, так что шевелись давай.
Бай Шань больше не хотел ничего объяснять.
С того самого момента, как они бежали потерпев поражение, у них оставалось лишь два пути.
Либо заключить союз с остальными племенами леса и продолжить борьбу с Ху Ли, либо убираться из этих дебрей вон.
Иных выходов просто не существовало, всё остальное вело к верной гибели!
...
Тем временем в племени людей-змей.
Стоило Цзян Яну приблизиться к яслям, как до его слуха донеслись детские голоса.
Ясли представляли собой огороженную площадку, где сородичи днём оставляли малышей под присмотром – этакий первобытный аналог детского сада.
Это делалось ради удобства работы, поскольку таскать детей на охоту или за ягодами неудобно и смертельно опасно для самих малышей.
─ Си, ты хоть и старше меня, но не надо хвастаться!
─ С чего это я хвастаюсь? Я же сказала, что умею лепить глиняные горшки, и это совсем просто.
─ Просто? Ты что, думаешь, взрослые вокруг – дураки?
─ А вот и нет!
─ Как раз да! Никто из нас не видел, чтобы ты лепила горшки, а ты утверждаешь обратное – разве это не хвастовство?
Услышав перепалку А-Ли с маленькой девочкой, Цзян Ян невольно перевёл взгляд на Линь.
─ Только не смотри на меня так. У этих двоих энергии через край, вот я и попросила у Юань немного глины с песком, чтобы они поиграли.
─ Кто бы мог подумать, что стоило мне отлучиться, как они уже сцепились.
Линь поспешила оправдаться, опасаясь, что Цзян Ян решит, будто она не справляется с детьми.
─ Во всяком случае, на меня не ворчи, я никогда не ленюсь!
─ Да я и не говорил, что ты ленишься.
Цзян Ян понимал, что вины Линь тут нет: присматривать за детворой – дело хлопотное, и заставить четырёх непосед сидеть смирно уже само по себе подвиг.
─ Из-за чего шум?
Стоило Цзян Яну подать голос, как малыши дружно уставились на него.
А-Ли, завидев Цзян Яна, тут же указал пальцем на девочку ростом повыше него самого:
─ Жрец, глянь на Си, она настоящая хвастунья! Утверждает, будто умеет лепить горшки, хотя сама сроду в руках глину не держала.
Цзян Ян перевёл взгляд в указанном направлении и сразу вспомнил эту миловидную девочку-змеедевушку ростом около метра шестидесяти.
Эту талантливую двенадцатилетнюю гончарку звали Си, и её родители уже погибли.
Да-да, ей исполнилось ровно двенадцать.
Из-за крупных габаритов людей-змей такой рост в двенадцать лет считался нормой.
В конце концов, десятилетний А-Ли был всего на полголовы ниже.
В памяти она отложилась благодаря своему крайне замкнутому нраву.
Си вечно сидела в стороне с отрешенным видом тихони, совсем не похожая на А-Ли и других сорванцов, которые готовы были задирать каждую проходящую мимо собаку.
Цзян Ян догадывался, что подобный характер коренился в ранней потере родителей.
Сиротам в племени всегда не хватало чего-то важного – например, родительской заботы, чувства безопасности и тепла.
Именно этот дефицит заставил её так рано познать суровую изнанку выживания и научиться защищаться, а замкнутость стала отличным щитом.
─ Жрец, я правда умею лепить горшки! – заметив, что А-Ли жалуется самому жрецу, Си на редкость разволновалась.
Она не хотела, чтобы жрец тоже счёл её хвастуньей!
Она действительно умела их лепить!
─ Хорошо-хорошо, я верю, что Си умеет. А-Ли, с этой минуты прекрати давать ей обидные прозвища.
Цзян Ян списал всё на детское упрямство и желание отстоять авторитет, поэтому решил вовремя сгладить углы, заодно одёрнув А-Ли.
В конце концов, звание главного хвастуна – вещь неприятная, если закрепить его за Си, остальные малыши наверняка станут дразнить её ещё долго.
А для психики ребёнка это тяжелый удар.
─ Ну что, пойдёмте, я научу вас новой игре в «коршуна и цыплят».
Цзян Ян попытался переключить детское внимание.
Однако Си подбежала ближе и вцепилась в его юбку из шкур.
─ Жрец, я не хвастаюсь, я вправду умею!
Упрямый взгляд змеиных глаз уставился на Цзян Яна так, словно она поклялась доказать правдивость своих слов во что бы то ни стало.
─ Я знаю, что умеешь, давай сначала поиграем...
─ Жрец, честное слово, дай мне показать!
Си упёрлась так, что не желала слышать никаких возражений, жаждая лишь одного – доказать свою правоту.
─ Ладно, показывай, раз так хочется, – Цзян Ян не выдержал этого сверлящего взгляда покрасневших змеиных зрачков и повернулся к Линь: ─ Сходи к Юань, принеси кусок размятой глины для Си.
─ Не надо, я сама её разомну...
...

Комментарии

Загрузка...