Июнь в городе А выдался настолько знойным, что воздух, казалось, застыл, а над асфальтом дрожало видимое глазу марево. Редкие дуновения ветра едва шевелили верхушки ив, даже стрекот цикад постепенно затихал. На подоконник опустился воробей, попрыгал и спрятался в тени, словно и он изнывал от этого нестерпимого летнего зноя.
Цинь Цююэ подняла голову и взглянула на настенные часы. Стрелка замерла на отметке 4:28 — оставалось всего две минуты до конца экзамена. Она перевела взгляд на воробья, который склонил голову набок, прислушиваясь к шорохам в классе, словно гадал, чем же заняты эти люди.
Будучи лучшей ученицей школы при университете А на протяжении трех лет и установив множество рекордов, Цинь Цююэ стала для школы настоящей легендой. Несмотря на то что преподаватели университета А давно пытались привлечь ее к себе, она отказалась, решив пройти через испытание государственным экзаменом. И хотя впереди было решающее испытание, Цинь Цююэ была абсолютно уверена, что станет лучшей по естественным наукам в городе А. Вероятно, именно так выглядит уверенность прирожденного отличника.
Тяжелее всего приходилось ее одноклассникам по экзаменационному залу. Мало того что экзамен сам по себе заставляет нервничать, так еще и соседство с Цинь Цююэ, которая сдавала работы раньше всех, выбивало из колеи.
Секундная стрелка неумолимо бежала вперед. Цинь Цююэ в последний раз пробежала глазами по бланку ответов и, как только часы пробили 4:30, подняла руку. Наблюдатель, заметив это, подошел к ней и, понизив голос, спросил:
— Что случилось, ученица?
— Учитель, я закончила, хочу сдать работу раньше срока, — ответила она.
Наблюдатель удивленно взглянул на ее лист: аккуратные, словно печатный текст, строки заполняли все поля, все задания были выполнены. Увидев имя в графе, учитель внезапно все понял — это же та самая ученица из школы при университете А. Он махнул рукой, разрешая оставить работу на столе и покинуть зал. Цинь Цююэ кивнула, положила лист и, не оборачиваясь, вышла.
Бедный одноклассник, сидевший позади нее, пребывал в глубоком шоке. Каждый раз наблюдать, как Цинь Цююэ уходит раньше всех, было выше его сил — психика просто не выдерживала. Впрочем, осознав, что такая «ненормальная» — это уровень, недосягаемый для обычных людей, он успокоился, сосредоточился на работе и в итоге написал экзамен на пятьдесят баллов лучше обычного, но это уже совсем другая история.
Забрав вещи, Цинь Цююэ поспешила к выходу из школы. Столкнувшись с толпой репортеров, она невозмутимо отмахнулась от них:
— Университет А? Да это так, просто экзамен, — бросила она и зашагала прочь, оставив журналистов в полном оцепенении.
За ограждением, среди встречающих родителей, Цинь Цююэ сразу заметила маму и папу. Отец — это ладно, но вот мама, Цинь Цин, выглядела как всегда — прекрасная, нежная, интеллектуальная. Черное ципао с неброским узором подчеркивало ее стройную фигуру, длинные волосы были собраны белой нефритовой заколкой, а выбившиеся пряди придавали ей еще больше мягкости. Однако тревога, застывшая в ее глазах, заставила сердце Цинь Цююэ сжаться.
Рядом стоял отец, Цуруми Юя. Безупречный черный костюм сидел на нем как влитой. Несмотря на то что он был японцем, его рост превышал метр восемьдесят, а зеленые глаза выдавали смешанное происхождение. В свои сорок с лишним он выглядел как статный красавец лет тридцати.
Увидев их обоих в черном и вспомнив о том, что здоровье бабушки в последнее время сильно пошатнулось, Цинь Цююэ охватила дурная предчувствие. Она заторопилась к ним. Не успела она и слова сказать, как мать произнесла:
— Сегодня утром, когда бабушка и дедушка поехали в больницу на обследование, они попали в аварию. Виновник скрылся с места происшествия, а бабушка и дедушка... они не дождались скорой... — Цинь Цин не закончила, ее голос дрогнул, и она разрыдалась, не в силах больше сдерживать эмоции, накопившиеся за день.
Цуруми Юя утешающе похлопал жену по плечу и вздохнул. Хотя поначалу тесть недолюбливал его, за столько лет они сблизились, и теперь ему тоже было невыносимо больно. Но двое стариков внезапно ушли из жизни, и кто-то в семье должен был взять себя в руки. Неужели полагаться только на Цинь Чжоу, ее младшего брата, который умеет только пить и гулять?
Цинь Цююэ не могла в это поверить. Еще вчера они обедали вместе, улыбались и подбадривали ее, а сегодня их нет? Она не хотела верить, но вид родителей говорил сам за себя.
Иногда жизнь полна неожиданностей, и мы никогда не знаем, что придет раньше — завтрашний день или беда. Мы ничего не можем поделать с теми, кто ушел первым, и единственное, что нам остается — хранить память о них, чтобы не обесценить те прекрасные мгновения, которые мы провели вместе. Ушедшие ушли, важно помнить о тех, кто еще жив.
В полумраке слова отца, сказанные у гроба бабушки и дедушки, эхом отдавались в голове Цинь Цююэ. Все произошло так внезапно, что, стоя перед поминальным залом, она никак не могла прийти в себя. Она даже не могла заплакать, лишь тупо смотрела на два неподвижных тела. Они больше никогда не посмотрят на нее с улыбкой и не назовут ласково по имени.
Слезы покатились сами собой. Воспоминания проносились перед глазами, кадр за кадром, словно они все еще наблюдали за ней. В зале слышались лишь тихие всхлипы и слова соболезнований, фитиль поминальной лампы потрескивал, а ветер шевелил белые поминальные ленты.
— Убирайтесь! — резкий крик прервал ход мыслей Цинь Цююэ. Она нахмурилась и обернулась: пришел ее младший дядя, который с каждым годом становился все невыносимее.
— Старик еще говорил, что отдаст мне магазин на Западной улице! Где обещанные деньги? — Цинь Чжоу с всклокоченными волосами, красными от лопнувших сосудов глазами и темными кругами под ними, шатался, источая запах перегара. Пуговицы на рубашке были застегнуты кое-как, галстук висел набекрень. Хорошо, что гостей не было, иначе это выглядело бы совсем позорно.
Видя, что Цинь Чжоу несет все более несусветную чушь, Цинь Цин не выдержала и отвесила ему звонкую пощечину. Тот оцепенел и молча опустился на колени перед алтарем.
Похороны назначили на девять утра следующего дня. По обычаю, они должны были всю ночь провести в зале. Все молчали.
На небольшом холме в пригороде уже вырыли две могилы рядом друг с другом. Небо было пронзительно голубым, без единого облачка. Солнечный свет падал на надгробия, где на черно-белых фотографиях старики все так же добродушно улыбались.
Когда лопата за лопатой черная земля начала скрывать гробы, до Цинь Чжоу, похоже, наконец дошло, что его родителей больше нет, что люди, которые любили его больше всех на свете, покинули этот мир. Он рухнул на колени и зарыдал.
— Мертвых не воскресить, какой толк от твоих слез, Цинь Чжоу? — Цинь Цин смотрела на брата с болью и любовью. Она не знала, что сказать: они ведь так любили его в детстве, как он докатился до такой жизни? — Когда мы получим результаты экзаменов Цююэ, мы уедем в Японию. Все, что здесь есть, останется тебе. Постарайся хотя бы теперь взяться за ум.

Комментарии

Загрузка...