После долгих попыток Чэн Фэн осознал одну вещь: нет предела совершенству.
Он, похоже, и впрямь совершенно не создан для алхимии: шаги вроде бы правильные, циркуляция ци безупречна, а котел всё равно взрывается.
Под конец дошло до того, что старик Сюнь неотступно стоял рядом с Чэн Фэном, впившись в него глазами.
Старик временами серьезно подозревал, что Чэн Фэн замышляет отомстить ему, а потому нарочно устраивает ему здесь пакости.
Тот нарочно выбрал самый примитивный рецепт пилюль, и любой обладатель нормальных способностей к постижению не стал бы так часто устраивать взрывы.
С другой стороны, Ин Чэнбай закончил алхимический процесс.
Стоявшая рядом с ним женщина в ледяной дымке шагнула вперед и приоткрыла крышку котла.
Крышка откинулась, и густой ароматический шлейф заполнил всю алхимическую палату.
На бесстрастном лице Юй Бая мелькнуло изумление: ─ Это четвертый ранг, Исцеляющие дух пилюли! –
Когда Ин Чэнбай извлек пилюли наружу, по рядам прокатилась мощная волна шока – присутствующие не верили собственным глазам.
У У Яня на лбу приоткрылась щель третьего глаза, женщина в ледяной дымке шумно втянула студеный воздух и впервые подала голос: ─ Две полосы... нет, две с половиной полосы, самую малость не дотянул до пилюли с тремя полосами. –
У старика Сюня дрожали руки: ─ Чэнбай, твое алхимическое мастерство снова возросло! –
─ В последние дни у меня было озарение: алхимические узоры и тайные знаки на божественных умениях во многом перекликаются.
Многое почерпнуто благодаря упрощенному божественному умению, которому обучил безумец, оно подсказало мне направление мысли. –
─ Братец Чэнбай наверняка станет самым юным алхимиком с тремя полосами за всю историю, его ждет безграничное будущее, – Юй Бай улыбнулся с глубоким подтекстом. ─ По сравнению с некоторыми личностями, которые даже пилюли первого ранга сварить не способны, но при этом бахвалятся – контраст разителен. –
Чэн Фэн ни капельки не рассердился: ─ У каждого свои слабые стороны, но по крайней мере в бою на равных ступенях я могу выбить из тебя дерьмо, а потом вколотить это дерьмо обратно в тебя. –
─ Ты! –
Юй Бай собирался разъяриться, но У Янь остановил его.
Хотя тот и обожал подливать масла в огонь, но рамки приличий тоже стоило соблюдать.
─ Пойдемте, в академию кузнечного дела, – старик Сюнь держал в руке фарфоровый флакон с пилюлями четвертого ранга о двух полосах, сияя от гордости.
Все подошли к чернеющей, словно железо, стене и остановились, после чего старик Сюнь произнес: ─ Перекуем мечи на орала! –
По завершении слов в центре стены выпятился круглый диск, который неспешно завращался, и тяжелые створки отворились в обе стороны.
В лицо пахнуло жаром.
─ Брясь-брясь! Дзынь-дзень! Бздынь-бздынь! –
Перекатывались звонкие удары молотов по металлу. Если температуру в алхимическом корпусе еще можно было стерпеть, то кузнечный напоминал настоящее пекло.
Перед глазами возвышались ряды печей, уходивших под землю и питавшихся подземным пламенем, а студенты с обнаженными торсами размахивали тяжелыми молотами, обливаясь потом.
Насколько хватало глаз, кругом одни мужчины.
Кузнечный корпус был просторным, просматривался насквозь от края до края, сплошные силуэты за работой, и лишь в самом центре виднелась уходящая вниз винтовая лестница.
─ Идемте, они внизу. –
В отличие от обычных учебных корпусов, возведенных на поверхности земли, кузнечный факультет нуждался в подземном мистическом огне, и чем глубже спускаешься, тем ближе подходишь к этому огню, тем выше поднималась температура.
Чем выше ранг кузнечника, тем труднее плавить материалы и тем сильнее жар требуется для работы.
Именно поэтому здания кузнечного факультета уходили вглубь.
Студенты располагались на первом этаже, преподаватели и кураторы – на подземном этаже, а декан с замдекана – на втором подземном.
Спустившись до самого второго подземного уровня, все неожиданно ощутили, как температура спала.
Перед ними высились две прямоугольные железные хижины черного цвета, снаружи стояли несколько письменных столов, ряды книжных полок, а на стене висел массивный железный молот.
Доброжелательная седовласая пожилая профессор поджидала у входа: ─ Добро пожаловать. –
Позади нее стояли парень и девушка, оба совсем молодые.
Она посмотрела на Чэн И: ─ Ты ведь малышка Чэн? Я была так занята ковкой, что не смогла выйти встретить лично, прошу прощения. –
Гу Лин подступила к самому уху Чэн Фэна: ─ Не смотри, что эта бабуля кажется хрупкой, она – декан кузнечного факультета, Лу Байлин. –
Чэн Фэн моргнул: ─ К чему ты мне это говоришь? –
─ Разумеется, чтобы ты не вздумал нагрубить человеку. –
Чэн Фэн лишился дар речи: ─ Я что, похож на такого типа? –
Гу Лин и Гу Гуай широко распахнули глаза, в которых недвусмысленно читалось: «Разве нет?»
Он почувствовал, что эти две девицы питают на его счет глубочайшее заблуждение.
Старик Сюнь нахмурился: ─ Лу Цяньчуй не пришел? –
─ Пришел, чего шумишь? – раздался у них за спиной знакомый голос.
Обернувшись, они увидели сгорбленного старика с картофельным носом, причем самыми приметными чертами его лица были огромные глаза и крупный нос, занимавшие едва ли не бо́льшую часть физиономии.
Чэн И почтительно поклонилась: ─ Мастер Лу. –
─ Ладно, брось эти церемонии, – старик нетерпеливо взмахнул рукой. ─ Разве вы не хотели обменяться опытом и поучиться? За мной. –
С этими словами он направился к одной из квадратных железных хижин.
Внутри обнаружилась самая обычная большая печь, рядом аккуратно стояли мехи и прочий инвентарь.
Старик поковырял в носу, щелчком пальцев метнул что-то в топку, и та запылала.
Чэн И изумленно застыла: ─ Лу-старший, разве вы не задействовали подземный мистический огонь? –
─ Зачем использовать эту дрянь? В конце концов, это внешняя сила, и лишь бездарности нуждаются в мистическом огне; настоящий алхимик и кузнечник способен создать безупречное творение своими собственными силами. –
Старик Сюнь усмехнулся: ─ Старик Лу, опять толкаешь свою смехотворную теорию? Да от нее толку лишь тебе одному, что-то я не видел, чтобы ты вырастил хоть одного толкового ученика. –
Он открыл зажатый в руке флакон и извлек пилюлю: ─ Гляди-ка, Чэнбай в свои годы уже способен варить пилюли четвертого ранга о двух полосах. –
Старик перевел взгляд на Ин Чэнбай, и тот отвесил ему поклон.
─ Тц, сойдет. –
Старик Сюнь тут же взъярился, задергав седыми усами: ─ Сойдет твоей бабушке! Ты лучше предъяви ученика, который не был бы столь «сереньким», а то горазд чужие успехи умалять, стоит лишь зависти заесть. –
Старик поковырял в носу: ─ Мелкий, ты пялился столько времени, наглазелся уже? –
Все переглянулись.
Это он про кого?Ы
─ Еще нет. Не ожидал, что преподаватель окажется заместителем декана Цзинъу, студент сразу почувствовал, как распрямилась спина, прошли боли в ногах, а на сердце появилась уверенность. –
Все проследили за звуком и увидели отвешивающего почтительный поклон Чэн Фэна с легкой улыбкой на губах.
─ Остряк, – Лу Цяньчуй скривил губы. ─ Я ведь велел тебе явиться ко мне на выходных, я, между прочим, ждал тебя во дворе весь день, а ты каков – развлекаешься тут с девчонками по академии, гуляешь, в романтику играешь, как же тебе вольготно.
А ну поднимайся сюда, открой глаза этой шпане наглядным примером. –
Лу Байлин посмотрела на своего братца: ─ С каких это пор у тебя появился ученик, а я и не знала? –
Этот ее братец всегда отличался невероятным высокомерием, никогда не брал учеников, а если и встречал одаренных юнцов, максимум удостаивался парой напутствий, а тут вдруг преподнес такой сюрприз!
Лу Цяньчуй пригубил из фляжки: ─ Талант у него посредственный, но он донимал меня мольбами взять в ученики, так что пришлось сдаться от бесконечного нытья. –
─ Разве не вы проиграли в пари? –
─ А ну марш к наковальне! – старик швырнул в сторону Чэн Фэна черно-золотой кузнечный молот и кусок необработанного железа.
Молот был длиной с предплечье, причем половину габаритов составлял увесистый бойек, и такой тяжелый, что даже Чэн Фэну пришлось бы приложить усилия, чтобы им размахнуться.
Чэн Фэн приблизился к печи и принялся за разогрев материала.
─ Он даже пилюлю первого ранга сварить не может, старик Лу, ты уверен, что этот парень справится? – съязвил старик Сюнь. ─ Или ты хочешь, чтобы он выковал самое обычное оружие без какого-либо ранга? –
Хотя признавать этого не хотелось, кузнечное дело давалось куда тяжелее алхимии.
Оно предъявляло жесточайшие требования к физической силе и запасам ци, а также к точности удара: стоит хоть единожды вложить избыточную или недостаточную мощь при ударе по заготовке, как все труды пойдут прахом, допуск на ошибку был ничтожно мал!
Если даже в алхимии у него взрывались котлы, неужели в куда более суровом кузнечном деле обойдется без взрывов?
Хоть оставалось загадкой, при каких обстоятельствах этот парнишка сошелся со стариком Лу, на сей раз старик, судя по всему, крупно просчитался!
Чэн Фэн глубоко вздохнул, улыбка исчезла с его лица, и в мгновение ока он словно преобразился.
Занес молот.

Комментарии

Загрузка...