Сяо Лань, казалось, уже привык к этой жизни «домохозяйки» в чужом теле, но, сам не зная почему, чувствовал всё большую тревогу.
В последнее время ему вдруг расхотелось вселяться в тело Хэ Мо. Он замечал странную вещь: после каждого такого раза его собственный призрачный облик не слабел, а словно бы, наоборот, что-то впитывал из Хэ Мо. По здравом размышлении, одержимость обычного человека духом обиды не могла не иметь дурных последствий. Даже если Хэ Мо молчал, Сяо Лань видел, как на его коже проступают жуткие чёрные узоры. Сяо Лань всё больше убеждался: с этим пора завязывать.
Стоило Сяо Ланю перестать вселяться и готовить, как Хэ Мо просто тихо сидел на стуле, дожидаясь его.
— Сяо Лань, ты думаешь, меня это ещё волнует? — Хэ Мо безразлично закатал чёрный рукав. На его бледной, тонкой руке пролегли тёмные полосы, выглядевшие пугающе.
Да, как бы Сяо Лань ни переживал, самого Хэ Мо это совершенно не заботило.
Сяо Лань молча твердил себе: это выбор Хэ Мо.
Поэтому всё осталось по-старому. В последующие дни Сяо Лань продолжал вселяться в тело и готовить еду. Он принял как данность: Хэ Мо умрёт. Будь то опухоль мозга, отвращение к жизни или пагубное влияние призрака — финал один. Раз так, Сяо Лань просто хотел, чтобы перед смертью этот парень пожил нормальной, достойной жизнью.
Состояние Хэ Мо ухудшалось с каждым днём. Каждая готовка для Сяо Ланя превращалась в битву: он старался успеть приготовить всё как можно быстрее, чтобы тут же вернуть тело владельцу. Но он знал, что Хэ Мо плевать на прогрессирующую болезнь и расползающиеся по телу зловещие чёрные узоры.
В тот день Хэ Мо чувствовал себя особенно плохо. Утром, когда прозвенел будильник, он просто выключил его, не пошёл в школу, а, обхватив голову руками, провалился в сон. Проснувшись около одиннадцати, он выпил воды, сорвал с холодильника листок с напоминанием и отправился за продуктами.
Не прошло и двадцати минут, как Сяо Лань услышал звук открывающейся двери. Сначала он подумал, что Хэ Мо вернулся, но вскоре понял: звук не тот. Кто-то явно ковырялся в замке. Сяо Лань опешил: средь бела дня — и воры?
Когда дверь наконец поддалась, Сяо Лань с удивлением увидел на пороге того самого паренька, который приносил торт.
Опять он. Сяо Лань видел его и раньше, тот уже несколько раз приходил с подарками, но Хэ Мо каждый раз выставлял его за дверь. В последний раз он снова притащил тот же самый торт, но Хэ Мо его проигнорировал. Вероятно, парень до сих пор не мог понять, почему в тот единственный раз Хэ Мо вдруг принял подарок и даже сказал спасибо.
Позже Сяо Лань узнал, что этот юноша — Хэ Сяоци, сын Лю Хуэй, который был на год младше Хэ Мо. Хотя по логике вещей он приходился Хэ Юйхуа внебрачным сыном, Хэ Сяоци относился к Хэ Мо очень хорошо. Неизвестно, из чувства вины или искренне, но он словно действительно пытался принять Хэ Мо как члена семьи.
— Сяоци, может, не стоит так вваливаться? — позади парня, за стеной, послышался голос ещё кого-то. Сяо Лань не видел говорящего — тот, похоже, прятался, чувствуя себя неловко или просто стоя на стрёме.
— Это ты сказал, что видишь на Хэ Мо что-то нечистое, поэтому я и решил взломать дверь, пока он на занятиях! — нахмурившись, прошептал Хэ Сяоци. — Эй, Линь Лай, я поверил тебе, так что давай быстрее, посмотри!
Нечистое? Что-то нечистое рядом с Хэ Мо?
Сяо Лань вздрогнул, в голове зазвенели тревожные колокола. Не обо мне ли речь?
В следующую секунду в поле зрения появился второй парень в школьной форме. У него были тонкие, приятные черты лица, и сейчас он выглядел крайне встревоженным, опустив голову. Когда Линь Лай поднял взгляд, их глаза встретились. Они оба замерли, словно в самом деле увидели друг друга. Линь Лай невольно вздрогнул. Человек и призрак смотрели друг на друга в упор.
Сяо Лань остолбенел. Он не ожидал, что кто-то может его видеть, и его мозг на мгновение закоротило.
Он поднял руку и неуверенно помахал Линь Лаю. Его детский голос прозвучал с сомнением:
— Добрый день?
7. Цветение ландышей
#Сегодня #я встретил духа обиды.
#Этот дух #стоит прямо передо мной и машет мне рукой, здороваясь.
#Вопрос #стоит ли мне вежливо ответить?
Линь Лай стоял не шелохнувшись, чувствуя полное замешательство.
— Эй, ты чего уставился? Не заходишь? — Хэ Сяоци, решив, что Линь Лай просто колеблется, подтолкнул его в спину.
— А, я... — Линь Лай пошатнулся. Он бросил взгляд на Сяо Ланя и, заикаясь, не знал, что сказать. Затем он придвинулся к Хэ Сяоци и прошептал ему на ухо: — Я вижу его.
— Видишь!? — Хэ Сяоци тут же завопил на весь коридор. Его глаза расширились, он начал испуганно озираться, будто тоже вдруг стал что-то замечать. — Я же говорил! В тот день Хэ Мо был так добр ко мне, он точно был одержим призраком!
Сяо Лань готов был схватиться за голову: парень, тебе сделали добро, а ты подозреваешь одержимость!
Линь Лай боязливо косился на Сяо Ланя, а тот, в свою очередь, внимательно изучал Линь Лая. Сяо Лань не верил, что в мире есть люди, способные видеть духов, но, вспомнив себя, счел это вполне возможным. Раз есть духи обиды, должны быть и те, кто с ними борется. Эй, может, это какой-то мастер по изгнанию нечисти?
— Давай, изгони его! Этот призрак здесь, он точно хочет навредить Хэ Мо! — Хэ Сяоци совсем не боялся — то ли из-за врождённой смелости, то ли чувствуя поддержку Линь Лая. Он торопил друга, явно беспокоясь о безопасности Хэ Мо.
— Я... мне нужно позвать отца, я не смогу его изгнать, — Линь Лай выглядел робким — видимо, таков был его характер. Сейчас, глядя на Сяо Ланя, он чувствовал страх: хоть призрак выглядел хрупким и маленьким, исходящая от него чёрная аура ненависти была пугающей. Похоже, при жизни он перенёс жестокие пытки и издевательства, и его жажда мести была огромна.
Сяо Лань молчал: неужели так вежливо обсуждать моё изгнание прямо у меня перед носом?
— Это женщина? — вдруг спросил Хэ Сяоци.
— Нет, это... мальчик, — Линь Лай снова взглянул на Сяо Ланя и тут же отвел глаза.
— Сяо Лань? Это Сяо Лань? — Хэ Сяоци, казалось, удивился. Он прищурился, что-то вспоминая, и вдруг его глаза округлились. Теперь, когда всё встало на свои места, он окончательно убедился: это Сяо Лань. — Точно! Это он! Он наверняка ненавидит Хэ Мо до смерти! Поэтому и остался здесь, чтобы навредить ему!
Сяо Лань продолжал молчать: если бы я хотел навредить ему, Хэ Мо умер бы уже тысячу раз.
— Убирайся от Хэ Мо! Иначе я сейчас же найду того, кто изгонит тебя! — Хэ Сяоци, не чувствуя страха, вошёл в гостиную и начал кричать в пустоту, не заботясь о том, где на самом деле стоит Сяо Лань.
Сяо Лань и сам был бы рад уйти, но он был привязан к этому дому.
Линь Лай остановился у входа. Его удивляло выражение лица Сяо Ланя: бледное, с синюшным оттенком, оно выражало скорее беспомощность, а не безумие, как у других знакомых ему духов. Настоящие духи обиды, с которыми он сталкивался, были охвачены безумием, их глаза горели кроваво-красным огнем, они теряли человеческий облик и разум, полностью поглощенные ненавистью.
Сяо Лань был совсем не таким.
Но густая аура ненависти, исходящая от него, и холод, пропитавший весь дом, говорили о том, что этот призрак глубоко привязан к этому месту и отказывается уходить. А когда Линь Лай вместе с Хэ Сяоци встречал Хэ Мо, он видел чёрную ауру, окутавшую всё его тело, и черные нити, проросшие в плоть — жизненные силы этого человека были почти исчерпаны.
Пока Хэ Сяоци продолжал кричать на невидимую пустоту, внимание Линь Лая привлек холодильник. Он увидел множество записок: «Пей больше воды», «Не забудь позавтракать», «Сходи в аптеку за лекарствами, паршивец», «Устал — поспи», «Купи диски с фильмами», «Не забудь убрать еду в холодильник»...
Это написал Сяо Лань?
Сяо Лань заметил шок на лице Линь Лая и сам посмотрел на записки. Он вселялся в тело только раз в день, чтобы приготовить еду, поэтому оставлял инструкции на холодильнике. Каждый вечер он планировал меню на завтра, записывал список покупок и ждал, пока Хэ Мо их принесет. Но этот парень был привередлив в еде, хотя молчал об этом.
Линь Лай заметил блокнот у плиты, взял его и наугад открыл страницу.
[28 апреля:
Картофельная соломка с зеленым перцем, яичница с луком, курица с картофелем, суп с помидорами и яйцом.
Не ест зеленый перец, мало ест лук, много картофеля.]
[29 апреля:
Овощи с грибами, баклажаны с картофелем, свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, суп из зелени с тофу.
Слишком сладко, баклажаны не ест.]
[30 апреля:
Жареные крылышки, яйца на пару, брокколи, жареный рис.
Забыл, нельзя готовить слишком жирное, в будущем надо быть внимательнее.
Завтра выходной, можно днем налепить пельменей.]
[1 мая:
Пельмени со свининой и пастушьей сумкой, пельмени «три свежести».
Если не ешь пастушью сумку, скажи! Не покупай, если не ешь! Приготовлю, а ты не ешь — смотри, вселюсь и сам всё съем!]
Это была ещё одна привычка Сяо Ланя — записывать всё, что он готовил. Будучи призраком, он маялся от скуки и хотел радовать Хэ Мо разными блюдами. Он и не думал, что Хэ Мо такой привереда. Записывая то, что тот не любит, Сяо Лань просто больше не готовил эти блюда.
Но сейчас блокнот держал в руках незнакомец, и Сяо Ланю стало ужасно неловко.
Линь Лай был потрясен. Его руки дрожали, когда он переводил взгляд на Сяо Ланя, который неловко отвернулся. Раньше он думал, что дух здесь, чтобы навредить Хэ Мо или завладеть его телом, но теперь не мог отрицать очевидного.
Этот призрак действительно заботился о Хэ Мо.
Но почему? Аура ненависти, накопившаяся в нём за годы, не могла быть фальшивой.
Ещё больше Линь Лая поражало то, что Хэ Мо явно обо всём знал, но продолжал жить рядом с духом.
— Что вы здесь делаете?!
Оба парня и призрак вздрогнули. В дверях стоял Хэ Мо с ледяным выражением лица. В его темных глазах впервые читался такой гнев. Его тяжёлый взгляд переходил с Хэ Сяоци на Линь Лая, заставляя обоих похолодеть.
— Вон, — голос Хэ Мо был подобен ледяной воде в зимнюю ночь. Он не хотел спрашивать, как они вошли, и не хотел знать зачем. Он просто не хотел видеть этих людей в своём доме.
— Прости, Хэ Мо, — Хэ Сяоци, казалось бы, бесстрашный, вдруг сник, но тут же снова вспыхнул, его глаза горели тревогой. — Я должен тебе кое-что сказать, поверь мне: в этом доме призрак, дух обиды! Хэ Мо, ты не можешь здесь оставаться!
— Ты видишь его? — рука Хэ Мо слегка дрогнула. Он нахмурился, глядя на Хэ Сяоци, в его глазах собиралась буря. Увидев, что Хэ Сяоци замер, Хэ Мо перевел взгляд на Линь Лая, стоящего у кухни. Он подошёл, положил продукты на стол и выхватил из рук Линь Лая блокнот Сяо Ланя. — Или ты видишь?
Линь Лай смотрел на Хэ Мо и не знал, что ответить, лишь машинально покосился в сторону Сяо Ланя.
— Почему ты можешь его видеть? — по реакции Линь Лая Хэ Мо понял: тот действительно видит Сяо Ланя. Но он хотел знать, почему. Хэ Мо хотел встретить Сяо Ланя не с помощью ощущений или чужих глаз, а своими собственными.
— Я вижу их с рождения, — машинально ответил Линь Лай. Он часто слышал имя Хэ Мо от Хэ Сяоци и со временем начал испытывать к Хэ Мо тот же необъяснимый страх, что и его друг.
Хэ Мо опустил взгляд на блокнот Сяо Ланя и молчал.
— Хэ Мо, ты знал? — Хэ Сяоци, которого забыли в стороне, внезапно пришел в себя. Он сделал несколько шагов к Хэ Мо. — Если ты знал, почему остаешься здесь? Это же дух обиды! Сяо Лань три года...
Хэ Мо поднял ледяной взгляд, и слова Хэ Сяоци застряли у него в горле.
— Что с ним не так? — чеканя каждое слово, произнес Хэ Мо. В его голосе чувствовалась такая сила, что никто не посмел бы спорить. Казалось, Хэ Мо не позволит никому сказать о Сяо Лане ни единого дурного слова; словно Сяо Лань принадлежал ему — и при жизни, и после смерти; словно Сяо Лань был запретной темой, к которой никто не смел прикасаться.
— Если человек и дух обиды долго живут вместе, это укорачивает жизнь, — видя, как подавлен Хэ Сяоци, Линь Лай не выдержал и решил вступиться за друга. — Особенно если дух при жизни подвергался издевательствам: его ненависть становится сильнее. Мой отец говорил, что если оставить всё как есть, такой призрак вытянет из человека все жизненные силы, и тот умрёт от истощения или болезни.
Рука Хэ Мо дрогнула, глаза Сяо Ланя расширились.
Вот оно что. Вот в чём дело. Сяо Лань прошептал про себя: он никак не мог понять, как такой молодой человек мог заболеть раком мозга. Это было неправильно, невозможно! Это [Сяо Лань] своей ненавистью, своей жаждой мести и проклятием заставил девятнадцатилетнего Хэ Мо страдать от невыносимой боли и отчаяния.
Иногда Сяо Лань думал: если Хэ Мо умрет, можно ли считать, что он собственноручно отнял у него жизнь?
Оказалось, так оно и есть. Хэ Мо умирал из-за него.
— К тому же, черная аура на твоем теле — результат частых вселений, она уже проросла в тебя, — Линь Лай прищурился, глядя на Хэ Мо, словно видел сквозь одежду черные нити, пронизывающие его плоть. Он повернулся к Сяо Ланю, на лице которого отразились шок и замешательство. Линь Лай подобрал слова: — Я знаю, ты не хочешь навредить ему, но если вы продолжите так жить, Хэ Мо... он в большой опасности.
Хэ Мо не отреагировал, Сяо Лань всё ещё переваривал услышанное, а Хэ Сяоци был в ужасе. Он схватил Линь Лая за руку.
— Но ведь есть способ! Ваша семья этим занимается, верно? Должен быть способ спасти его!
— Способ есть, но Хэ Мо должен уйти отсюда... — Линь Лай нахмурился. В любом случае, здесь оставаться нельзя, да и этого духа по имени Сяо Лань нужно забрать к отцу, чтобы тот разобрался.
— Не нужно. Уходите, — Хэ Мо легко отмахнулся от них обоих.
— Хэ Мо, ты что, хочешь умереть?! — Хэ Сяоци вытаращил глаза.
Хэ Мо промолчал. В его глазах не было ни печали, ни радости, лишь пустота, от которой Хэ Сяоци становилось только страшнее.
— Хэ Мо! — Хэ Сяоци вцепился в воротник Хэ Мо, глядя ему прямо в глаза. Он не понимал, не верил, злился и боялся. — Почему?! Я не понимаю! Скажи хоть что-нибудь! Если ты молчишь, как я узнаю? Как отец узнает? Я знаю, что случилось тогда, даже если ты ненавидишь нас — скажи! Ты всегда такой, ничего не говоришь, мы не знаем, что делать! — сорвался на крик Хэ Сяоци, его глаза покраснели. — О чем ты думаешь? Из-за Сяо Ланя? Этот человек умер три года назад, сейчас это просто дух, который ненавидит тебя! Ты дурак? Хочешь отдать свою жизнь ради бывшего одноклассника?
— Ты хочешь бросить жизнь ради мертвеца, а о нас, живых, ты подумал?!
После этих слов из красных глаз Хэ Сяоци покатились слёзы. Его голос дрожал. Он медленно отпустил воротник Хэ Мо и вытер лицо рукой.
Хэ Мо молча смотрел на него.
В комнате воцарилась мертвая тишина, слышны были только сдавленные всхлипы.
Линь Лай смотрел на Хэ Сяоци, на безмолвного Хэ Мо и на Сяо Ланя, который тоже не знал, что делать. Линь Лаю было очень неловко, он хотел что-то сказать, но тут заметил на подоконнике горшок с цветком, на котором пробивался белый росток.
— Это ландыш?
Хэ Сяоци вздрогнул и бросил на Линь Лая непонимающий взгляд. Сяо Лань тоже посмотрел на цветок. Он не знал, что это, но знал, как бережно Хэ Мо за ним ухаживает.
Оказывается, это ландыш.
— Ландыши цветут в мае, на языке цветов это значит «счастье вернётся», — тихо сказал Линь Лай.
Сяо Лань и Хэ Сяоци замерли.
В голове невольно возник вопрос: вернётся ли счастье к Хэ Мо?
Человек, который так дорожит этим цветком, действительно ждёт счастья? Если так, то почему он шаг за шагом идёт в пропасть, ни разу не обернувшись на свет, который был так близко?
Хэ Мо отвернулся и медленно подошёл к окну.

Комментарии

Загрузка...