Жар!
Бросает в жар!
Цзи Юйфэй чувствовал себя так, словно оказался в самом сердце бушующего пламени.
Это знакомое ощущение заставило его вспомнить десять лет, проведенных в печи: снова и снова его тело рассыпалось на части от невыносимого жара, превращаясь в пыль, а затем возрождалось вновь благодаря силе Кристалла.
Сколько раз
Цзи Юйфэй желал, чтобы у него не было никакого Кристалла, и предпочел бы раствориться в небытии.
Бесконечные муки снова и снова сокрушали последние рубежи его душевной защиты.
Но со временем наступило оцепенение.
Нервы перестали реагировать на боль.
Бесчисленные перерождения и привыкание к высочайшим температурам значительно повысили устойчивость Цзи Юйфэя к огню: хотя он все еще погирал в пламени, с каждым разом он мог продержаться все дольше.
Однако Дыхание дракона было совсем не похоже на обычный огонь!
Обладая столь же колоссальным жаром, Дыхание несло в себе неизмеримо более мощную энергию!
Окутавший его поток пламени не только обжигал нестерпимым теплом, но и терзал тело резкой болью, будто его полосовали бесчисленные лезвия ветра!
Сознание постепенно угасало.
Цзи Юйфэй чувствовал, как его жизненные силы тают с пугающей быстротой.
— Эй! Громила!
Веки казались невероятно тяжелыми, и сквозь узкую, потемневшую щелку затуманенного зрения Цзи Юйфэй смутно услышал крик Монстера: — Я здесь!
Казалось... это был Монстер.
В расплывчатой пелене перед глазами Цзи Юйфэй заметил, как Монстер стоит неподалеку и, размахивая руками, вовсю орет на Великого Дракона.
Дыхание прекратилось.
Великий Дракон перевел взгляд на Монстера, и тот немедленно бросился наутек.
— Рёв-у-у!
Потоки пламени устремились в сторону убегающего Монстера.
Грох!
В этот самый момент Цзи Юйфэю показалось, что земля под ногами вдруг задрожала, и следом из-под толщи почвы поднялось гигантское чудовище; при каждом его движении и шаге с него осыпались комья грязи...
Чудовище стало приближаться к Великому Дракону.
Великий Дракон тоже сменил курс и полетел ему навстречу.
Затем, ощутив всеобъемлющую слабость, сковавшую тело, Цзи Юйфэй больше не смог держаться на ногах и с глухим стуком рухнул на землю.
Последним, что донеслось до его слуха, стал яростный рев Великого Дракона.
—
— Дракон! Будь проклят этот дракон!
Монстер чертыхался на ходу: свою корзину он бросил еще тогда, когда спасался бегством на рынке, а сейчас, взвалив на спину Цзи Юйфэя, что есть мочи мчался к деревне Сигерт.
Когда он увидел, что господина Цзи окутало Дыхание дракона, вмиг промелькнула малодушная мысль броситься наутек, но вспомнив, как на рынке господин Цзи спас ему жизнь, наплевав на собственную безопасность, он понял: если сбежит сейчас, то никогда больше не сможет смотреть людям в глаза.
И тогда он окликнул Великого Дракона.
А в конце, когда появился Дух Земли, с риском для жизни утащил господина Цзи с поля боя.
Монстер был обязан поступить так, вне зависимости от того, жив господин Цзи или уже мертв.
Ведь тела погибших на рынке людей позже стали бы разыскивать и забирать родственники, а те, за кем никто не пришел, подлежали сбору и захоронению в общей братской могиле на окраине.
Монстер не хотел, чтобы его спаситель закончил свой путь подобным образом.
Бедный господин Цзи, с грустью и горечью думал Монстер. Он ведь только прибыл сюда и даже не отыскал тех, кого искал, — он не должен был умирать вот так.
Ни один смертный не способен выжить после Дыхания дракона.
Пока Дух Земли сражался с Великим Драконом, Монстер проверил состояние господина Цзи — тот уже не дышал.
У него нет близких, а из друзей... пожалуй, остался только я один.
Неся на спине Цзи Юйфэя и уже замечая впереди очертания деревни Сигерт, Монстер сжал зубы: — Не бойся, я похороню тебя как положено!
Весть о том, что Великий Дракон напал на Город Молан, еще не дошла до здешних мест, и деревня Сигерт по-прежнему жила мирной и безмятежной жизнью. Когда запыхавшийся Монстер вбежал в селение со своей ношей за спиной, это немедленно привлекло внимание односельчан.
— Монстер, чего ты так мчишься, что стряслось?
— Монстер, кого это ты тащишь?
— Монстер...
Однако у Монстера не было ни малейшего желания что-либо объяснять. Заприметив собственный дом, он заорал во всю мочь: — Мари!
— Иду!
Из глубин жилища раздался голос жены.
Мари вышла на крыльцо и увидела мужа с лицом, залитым полем: ни обещанных цветов, ни даже корзины при нем не было.
В чем дело? Мари выглядела недовольной. Монстер, кто это? И почему ты вернулся без цветов? Я же утром перед уходом тебя просила: если не принесешь цветы, то дере...
— Мари.
Монстер покачал головой, обрывая жену на полуслове: — Город Молан подвергся нападению Великого Дракона.
— Дракон?! Мари широко распахнула глаза. Монстер, я же про драконов только в сказках слышала!
— Это правда.
Монстер говорил твердо: Ты же знаешь, как сильно я дорожу этой корзиной — если бы не нападение дракона, я ни за что не бросил бы ее.
Мари кивнула, хотя ей все еще с трудом верилось в услышанное. Заметив, что муж аккуратно опустил на землю лежащего ничком мужчину, она с недоумением спросила: — Кто он?
— Его зовут Цзи Юйфэй.
Монстер сжал кулаки: — Он спас мне жизнь, но сам...
Цзи Юйфэй... Мари повторила это странное имя, после чего ее внимание мгновенно переключилось на слова мужа: — Он спас тебя?
Монстер вкратце пересказал все, что произошло между ним и Цзи Юйфэем.
— Ох!
Выслушав рассказ, Мари тоже крепко сжала кулаки: — Монстер, ты поступил правильно!
Монстер опустил голову: — Но я ведь так и не принес сегодня цветов.
— Это неважно.
Мари протянула руки и обняла мужа, нежно проговорив: — Монстер, твоя доброта и благодарность куда важнее какого-то цветка. К тому же я давно хотела переехать, так что давай похороним господина Цзи и сразу уйдем отсюда.
Монстер прекрасно понимал, что слова жены о переезде — лишь попытка его утешить.
На сердце стало тепло и трогательно.
Самым благородным способом погребения в Ионии считалось предание земле: без гроба, когда умершего закапывали прямо в почву, а поверх могилы сажали Древо Жизни. Благодаря этому душа и жизненная сила усопшего навеки сливались с деревом, обретая вечную жизнь.
Из праха пришел — в прах и уйдешь, путь истинно благородный.
Монстер вооружился лопатой.
Мари захватила семена Древа Жизни — самого распространенного в Ионии растения. В период зрелости деревья приносили плоды-семена, и Древо Жизни отличалось невероятной щедростью: стоило лишь искренне поведать ему о целях своей затеи, как оно тут же делилось семенами с людьми.
Тело господина Цзи отнесли к живописному ручью на южной окраине деревни.
— Господин Цзи, надеюсь, это место вам придется по душе.
Могила была уже выкопана.
Монстер посмотрел на бездыханное тело господина Цзи, тяжело вздохнул и бережно опустил покойного на дно ямы.
— Мари, начинай.
Перед погребением полагалось прочесть заупокойную молитву об освобождении души.
Мари опустилась на колени у края могилы и забормотала слова заклинания на каком-то непонятном, таинственном наречии. А Монстер глядел на сверкающую гладь ручья и раскинувшиеся вокруг прекрасные мирные равнины, думая о том, что господину Цзи здесь наверняка понравится.
Однако в этот самый момент...
— А-а-а-а!
Жена издала истошный, полный ужаса крик: — Он... он ожил!
Монстер остолбенел.
— Брось шутить, Мари, он же мой спаситель.
Но следом вновь раздался вопль жены: — Он правда ожил!
— Разве такое возможно? Монстер покачал головой: он же лично проверял дыхание господина Цзи — признаки жизни отсутствовали напрочь, и пока он нес его на спине, тело успело полностью остыть.
— Монстер...
— Мари! Да ты...
Неуместные и бесконечные шутки жены начали потихоньку выводить его из себя. Он уже собирался высказать ей все, как вдруг осознал, что прозвучавшее только что имя Монстер произнесла вовсе не она...

Комментарии

Загрузка...