Ань Ваньхэн зашла в ванную, и оттуда послышался шум воды.
Нин Сюань наконец получил немного передышки — Ваньхэн больше не льнула к нему.
Он откинулся на спинку дивана и включил компьютер.
Снова страница даркнета, снова пришло несколько сообщений.
Он открыл их — все от тестя.
Он постоянно спрашивал фото Ваньхэн, хотя бы одну, мол, умоляет.
Нин Сюань раньше сказал ему, что он женщина, и замаскировался.
Чтобы тесть потом не выяснил, что человек, помогавший ему с переводами, и есть тот самый злодей, что украл его дочь.
А потом прилетел из-за границы с ножом и прикончил его.
Сейчас, глядя на экран, он легко мог представить, как какой-нибудь мужик средних лет сидит в безопасном убежище где-то за границей.
Обнимает клавиатуру, уставившись в чат на тёмной бирже, и обновляет страницу в ожидании ответа.
Эх, бедный старик.
Что касается фотографий.
Кхм... тесть, ты слишком много хочешь. Лучше продолжи штамповать монетку.
В прошлой жизни Ваньхэн так его и не простила.
Вплоть до дня их свадьбы она ни разу не упомянула отца, и он тоже не решался спрашивать.
В этой жизни он тем более не может решать за неё.
Так что, тесть, тебе придётся просто налить мне вина на свадьбе.
Не волнуйся, твоя дочь теперь на моём попечении.
Сегодня Ваньхэн съела целых две миски риса.
Он набрал сообщение: [Фотографий нет. Только помогаю с переводом. Пятьсот юаней в месяц.]
Затем он вернул на счёт тестя девятьсот девяносто девять миллионов девятьсот девяносто девять тысяч пятьсот юаней.
Оставил только пятьсот.
И перевёл эти пятьсот юаней на новую банковскую карту.
Как просто, даже отмывать не нужно.
Карту он оформил несколько дней назад на удостоверение личности Ваньхэн.
Собирался отдать ей её завтра.
Скажет, что это алименты, которые суд присудил.
Пятьсот юаней в месяц, прямо на её карту.
И цифра эта очень разумная — не много и не мало, ровно столько, сколько нужно ей на продукты.
Только он закрыл компьютер, как дверь ванной открылась.
Ань Ваньхэн вышла после душа в своей старой ночной рубашке, влажные волосы рассыпались по плечам.
И тут же снова прижалась к нему.
Сначала она немного стеснялась, лишь осторожно пододвигалась ближе, ещё ближе.
Пальцы её нервно теребили край одежды, она делала вид, что рассматривает пакет с куриными крыльями на журнальном столике.
Прошло ещё немного времени.
И вот она уже целиком забралась к нему в объятия.
А потом перестала притворяться совсем.
Тёрлась о него то с одного бока, то с другого, уткнувшись лбом ему в плечо, задевая носом его ключицу.
Нин Сюаню пришлось взять полотенце и вытирать её влажные волосы.
Так он и довёл её до такого состояния.
Раньше она сидела, забившись в угол дивана, и не давала к себе прикоснуться, а теперь сама приходит, обнимает его и позволяет вытирать себе волосы.
Его план лечения осуществляется просто идеально.
─ Всё, слушайся.
─ С...слушаюсь. А наказание будет? ─ Ань Ваньхэн подняла голову из его объятий и посмотрела на него мутными глазами.
Нин Сюань судорожно вздохнул.
Не говори так, сидя у меня на коленях.
Тело у неё мягкое и тёплое, после душа ещё влажное — она устроилась на нём верхом.
Чувствует же, что он уже напрягся.
Ань Ваньхэн, разумеется, тоже это почувствовала.
Уши её медленно залились краской, но она не слезла с его колен.
Она опустила голову и еле слышно произнесла: ─ М...можно.
Нин Сюань был готов сбежать.
Но он ведь не один такой — ей тоже не терпится.
В конце концов, каждый раз она его соблазняет, а потом он, шевельнув пальцами, доводит её до изнеможения.
В итоге она плачет от удовольствия, а ему потом идти мыть руки в ванную.
Всё это абсолютно несправедливо.
Внезапно на журнальном столике зазвонил телефон.
Ань Ваньхэн затихла.
Нин Сюань протянул руку, собираясь взять трубку.
Но, взяв телефон, он понял... Это же не его телефон?
Это был телефон Ань Ваньхэн. На экране загорелся незнакомый номер.
Ань Ваньхэн вздрогнула всем телом.
Не раздумывая, она сбросила звонок.
Она знала, кто это. Опять эти угрозы, запугивания... кровавые, грязные...
Они каждый раз звонят с разных номеров, она блокирует один, они звонят с другого — никогда не заблокирует все.
Она не хотела, чтобы Нин Сюань видел всё это... видел её другую сторону.
Она спрятала телефон за спину, стараясь выглядеть нормально, выдавила из себя улыбку.
Но руки её дрожали.
Ей было страшно, но не из-за угроз.
Страшно, что Нин Сюань услышит их разговор, что он узнает, какие проблемы висят на ней.
Страшно, что он посчитает её обузой и бросит.
Нет... пусть она только не потеряет то, что у неё сейчас есть.
Каждое утро просыпаться в его объятиях, каждый вечер гулять с ним по берегу реки.
Она боялась... боялась потерять Нин Сюаня.
Нин Сюань, конечно же, понял, что происходит.
Он знал маленькую Ваньхэн как облупленную — и глубину, и... кхм.
В любом случае, он читал каждое её движение.
Он приготовил плечо, чтобы малышка Ваньхэн могла поплакать.
Но она не заплакала — просто тихо прижалась к нему.
Пальцы её слабо вцепились в одежду у его пояса.
Долго-долго молчала, прежде чем произнести: ─ Я... хочу жить...
Нин Сюань и сам не знал, что сказать.
Он с таким трудом привёл её в порядок, а тут эта семья Ань...
Если подумать, то то, что Ваньхэн больше не хочет умирать, — это хорошо.
Но эти слова она произнесла потому, что её заставили они.
Дело не в том, что она вылечилась от депрессии и не хочет умирать, а в том, что они хотят её смерти, а она просто хочет жить.
И правда, чего ради он дал семье Ань столько времени? Завтра же пойдёт и всё выкорчует.
─ Хорошо... ─ Нин Сюань мог лишь погладить её по голове.
Ань Ваньхэн полностью уткнулась в его объятия:
─ Мгм...
Она прижалась щекой к его груди, обвила руками его талию, пальцы вцепились в ткань его рубашки на спине.
Единственное

Комментарии

Загрузка...