Посягательство. (Часть 3)
Посягательство. (Часть 3)
На следующее утро Линь Хуэй собрал всех учеников Обители Ясного Ветра на тренировочном поле и сообщил им о проблеме с сектой Десяти Тысяч Цветов. Затем приказал им всем быть предельно осторожными и обращать внимание на всех подозрительных лиц в округе.
На следующее утро Линь Хуэй собрал всех учеников Обители Ясного Ветра на тренировочном поле и сообщил им о проблеме с сектой Десяти Тысяч Цветов. Затем приказал им всем быть предельно осторожными и обращать внимание на всех подозрительных лиц в округе.
Сам он собирался отлучиться, чтобы выследить одного из высокопоставленных мастеров этой секты.
Сам он собирался отлучиться, чтобы выследить одного из высокопоставленных мастеров этой секты.
Точнее, выследить — слишком громко сказано. Речь скорее шла о переходе из света в тень.
Точнее, выследить — слишком громко сказано. Речь скорее шла о переходе из света в тень.
Оставаться в месте, о котором все знали — означало просто ждать, пока на него нападут. Куда лучше было покинуть обитель, скрыться в тени, и ждать, пока секта Десяти Тысяч Цветов начнёт действовать.
Оставаться в месте, о котором все знали — означало просто ждать, пока на него нападут. Куда лучше было покинуть обитель, скрыться в тени, и ждать, пока секта Десяти Тысяч Цветов начнёт действовать.
Такую Линь Хуэй выбрал тактику на этот раз.
Такую Линь Хуэй выбрал тактику на этот раз.
Передав дела Ван Хунши и Сюэ Мэну, он прихватил с собой два меча, накинул плащ и покинул Обитель Ясного Ветра.
Передав дела Ван Хунши и Сюэ Мэну, он прихватил с собой два меча, накинул плащ и покинул Обитель Ясного Ветра.
Не задерживаясь в посёлке, он сделал круг по окраинам, выбросил свою одежду и купив новую, сменил причёску. На лицо надел белую маску-талисман «Фува».
Не задерживаясь в посёлке, он сделал круг по окраинам, выбросил свою одежду и купив новую, сменил причёску. На лицо надел белую маску-талисман «Фува».
Поскольку прорези для глаз были слишком маленькими, он пальцами их расширил, так что издали она теперь походила на белую личину со слепыми глазницами, от которых расходились тонкие трещинки. Выглядело довольно пугающе.
Поскольку прорези для глаз были слишком маленькими, он пальцами их расширил, так что издали она теперь походила на белую личину со слепыми глазницами, от которых расходились тонкие трещинки. Выглядело довольно пугающе.
Замаскировавшись, Линь Хуэй вернулся в окрестности Усадьбы Линь. Зашёл в пельменную напротив.
Замаскировавшись, Линь Хуэй вернулся в окрестности Усадьбы Линь. Зашёл в пельменную напротив.
— Хозяин, порцию пельменей со свежей свининой.
— Хозяин, порцию пельменей со свежей свининой.
— Будет сделано! На бульоне или курином отваре?
— Будет сделано! На бульоне или курином отваре?
— На бульоне. — Линь Хуэй достал из поясного кошелька семь серебряных монет и положил на стол.
— На бульоне. — Линь Хуэй достал из поясного кошелька семь серебряных монет и положил на стол.
Раньше в эту пельменную он заходил почти каждое утро, иногда с отцом или матерью. Он считался здесь завсегдатаем.
Раньше в эту пельменную он заходил почти каждое утро, иногда с отцом или матерью. Он считался здесь завсегдатаем.
— Брат Хуэй, сегодня рано, — подошёл к нему с тряпкой в руках хозяин.
— Брат Хуэй, сегодня рано, — подошёл к нему с тряпкой в руках хозяин.
Линь Хуэй опешил. Он же замаскировался... На нём же маска...
Линь Хуэй опешил. Он же замаскировался... На нём же маска...
— А, понимаю, понимаю. Сейчас многие ходят в масках. Я ничего видел, — поняв, что ляпнул лишнее, хозяин смущённо улыбнулся и взяв деньги, развернулся, собираясь уйти.
— А, понимаю, понимаю. Сейчас многие ходят в масках. Я ничего видел, — поняв, что ляпнул лишнее, хозяин смущённо улыбнулся и взяв деньги, развернулся, собираясь уйти.
— Постойте. Меня правда так легко узнать? — остановил его Линь Хуэй.
— Постойте. Меня правда так легко узнать? — остановил его Линь Хуэй.
— Э-эм, ну... ваша стать ведь не изменилась. Никакая одежда этого не скроет. Да и та осанка, выработанная долгими тренировками — её ни с чем не спутаешь. Чувствуется нечто необъяснимое, будто держишь в руках только что заточенный нож, — попытался объяснить хозяин.
— Э-эм, ну... ваша стать ведь не изменилась. Никакая одежда этого не скроет. Да и та осанка, выработанная долгими тренировками — её ни с чем не спутаешь. Чувствуется нечто необъяснимое, будто держишь в руках только что заточенный нож, — попытался объяснить хозяин.
— Вот оно что... — Линь Хуэй был ошарашен. А он-то думал, что хорошо замаскировался. Выходит...
— Вот оно что... — Линь Хуэй был ошарашен. А он-то думал, что хорошо замаскировался. Выходит...
Отпустив хозяина, он задумался над тем, как решить проблему с осанкой. Если проблему не решить — любая маскировка будет неэффективной.
Отпустив хозяина, он задумался над тем, как решить проблему с осанкой. Если проблему не решить — любая маскировка будет неэффективной.
Вскоре ему принесли большую порцию пельменей — целых тридцать штук.
Вскоре ему принесли большую порцию пельменей — целых тридцать штук.
— Хозяин, ты же не клал благодатное мясо в пельмени? — спросил один из посетителей.
— Хозяин, ты же не клал благодатное мясо в пельмени? — спросил один из посетителей.
— Как можно? У меня начинка из курицы с бараниной. Всю ночь рубил. Ещё корицу, имбирь и зелёный лук добавил...
— Как можно? У меня начинка из курицы с бараниной. Всю ночь рубил. Ещё корицу, имбирь и зелёный лук добавил...
Между гостем и хозяином завязалась неторопливая беседа.
Между гостем и хозяином завязалась неторопливая беседа.
Линь Хуэй тем временем уплетал за обе щеки пельмени. Всего за несколько минут от огромной миски почти ничего не осталось. Как раз в этот момент появилась подозрительная личность.
Линь Хуэй тем временем уплетал за обе щеки пельмени. Всего за несколько минут от огромной миски почти ничего не осталось. Как раз в этот момент появилась подозрительная личность.
Линь Хуэй невольно опустил ложку. В следующее мгновение он осознал, что это сделал не он один. Одновременно опустили ложки люди, сидящие за пятью соседними столиками — семнадцать человек.
Линь Хуэй невольно опустил ложку. В следующее мгновение он осознал, что это сделал не он один. Одновременно опустили ложки люди, сидящие за пятью соседними столиками — семнадцать человек.
И не только они.
И не только они.
Он посмотрел в окно: хозяева и посетители четырёх недавно открывшихся по соседству лавок тоже перестали заниматься своими делами. Их взгляды сосредоточились на подозрительном человеке.
Он посмотрел в окно: хозяева и посетители четырёх недавно открывшихся по соседству лавок тоже перестали заниматься своими делами. Их взгляды сосредоточились на подозрительном человеке.
Линь Хуэй медленно повернул голову в другую сторону.
Линь Хуэй медленно повернул голову в другую сторону.
Слева люди тоже начали вести себя иначе.
Слева люди тоже начали вести себя иначе.
Уголки губ Линь Хуэя едва заметно дёрнулись.
Уголки губ Линь Хуэя едва заметно дёрнулись.
«Какой размах... Должно быть, это люди, расставленные отцом. Похоже, отец основательно подготовился».
«Какой размах... Должно быть, это люди, расставленные отцом. Похоже, отец основательно подготовился».
От мысли, что бдительность его отца оказалась куда выше его собственной, на душе у него потеплело.
От мысли, что бдительность его отца оказалась куда выше его собственной, на душе у него потеплело.
После этом он сосредоточил своё внимание на подозрительном незнакомце.
После этом он сосредоточил своё внимание на подозрительном незнакомце.
Тот был одноруким — точнее, вместо руки у него был механический протез. В просветах между деталями одежды была отчётлива видна серебристо-чёрная фактура искусственной кожи.
Тот был одноруким — точнее, вместо руки у него был механический протез. В просветах между деталями одежды была отчётлива видна серебристо-чёрная фактура искусственной кожи.
Кроме того, этот тип был непомерно самоуверен: на лице читались спокойное пренебрежение к окружающим. Очевидно, парень ни в грош не ставил подстерегавших его людей.
Кроме того, этот тип был непомерно самоуверен: на лице читались спокойное пренебрежение к окружающим. Очевидно, парень ни в грош не ставил подстерегавших его людей.
Приподняв миску с пельменями, Линь Хуэй отхлебнул немного бульона. Прозрачный отвар с зелёным луком потек по горлу, согревая желудок приятным теплом.
Приподняв миску с пельменями, Линь Хуэй отхлебнул немного бульона. Прозрачный отвар с зелёным луком потек по горлу, согревая желудок приятным теплом.
Он уже собирался подняться и выйти вперёд — пускать этого типа в усадьбу было не лучшей идеей. Не хватало ещё, чтобы он случайно ранил сестрёнку и матушек.
Он уже собирался подняться и выйти вперёд — пускать этого типа в усадьбу было не лучшей идеей. Не хватало ещё, чтобы он случайно ранил сестрёнку и матушек.
Опустив миску, он упёрся руками в стол.
Опустив миску, он упёрся руками в стол.
Скрип.
Скрип.
В этот момент ворота усадьбы Линь приоткрылись.
В этот момент ворота усадьбы Линь приоткрылись.
Замерев, Линь Хуэй посмотрел в том направлении. Из ворот медленно вышел пожилой мужчина в чёрной шапке, с густой чёрной бородой и лицом, изборождённым морщинами.
Замерев, Линь Хуэй посмотрел в том направлении. Из ворот медленно вышел пожилой мужчина в чёрной шапке, с густой чёрной бородой и лицом, изборождённым морщинами.
В одной руке старик держал нож, в другой — посох. На шее у него висела медная табличка размером с ладонь, покрытая замысловатыми чёрными узорами.
В одной руке старик держал нож, в другой — посох. На шее у него висела медная табличка размером с ладонь, покрытая замысловатыми чёрными узорами.
— Ты... — подозрительный незнакомец застыл на месте. Он недоумённо смотрел на старика. — Почему ты здесь???
— Ты... — подозрительный незнакомец застыл на месте. Он недоумённо смотрел на старика. — Почему ты здесь???
Его слова были наполнены опасением, смешанным с недоверием. Он говорил с сильным акцентом, в котором все шипящие звуки произносились плоско, без загиба языка.
Его слова были наполнены опасением, смешанным с недоверием. Он говорил с сильным акцентом, в котором все шипящие звуки произносились плоско, без загиба языка.
— У меня миссия. Давненько не разминался, совсем заржавел... — вздохнул старик.
— У меня миссия. Давненько не разминался, совсем заржавел... — вздохнул старик.
— Миссия? Какая миссия? — нахмурился мужчина.
— Миссия? Какая миссия? — нахмурился мужчина.
— А... Миссия заключается в том... — старик запнулся. — Это секрет. Давай поговорим в другом месте.
— А... Миссия заключается в том... — старик запнулся. — Это секрет. Давай поговорим в другом месте.
Он осмотрелся с видом, словно это была некая тайна.
Он осмотрелся с видом, словно это была некая тайна.
Мужчина на мгновение заколебался. Изначально он планировал быстро схватить цель и уйти, но внезапно встретил знакомого. Раз уж так вышло, небольшая задержка не должна была стать проблемой.
Мужчина на мгновение заколебался. Изначально он планировал быстро схватить цель и уйти, но внезапно встретил знакомого. Раз уж так вышло, небольшая задержка не должна была стать проблемой.
Они оба устремились к дальней окраине посёлка.
Они оба устремились к дальней окраине посёлка.
Их скорость была невероятной. Для обычного человека это было мельтешение перед глазами.
Их скорость была невероятной. Для обычного человека это было мельтешение перед глазами.
Только такой скоростной боец, как Линь Хуэй, мог оценить уровень их стремительности.
Только такой скоростной боец, как Линь Хуэй, мог оценить уровень их стремительности.
Лицо Линь Хуэя стало сосредоточенным и суровым. Прищурившись, он посмотрел в направлении, где скрылись эти двое.
Лицо Линь Хуэя стало сосредоточенным и суровым. Прищурившись, он посмотрел в направлении, где скрылись эти двое.
Он не ожидал, что скорость противника окажется такой высокой. Это осложняло ситуацию...
Он не ожидал, что скорость противника окажется такой высокой. Это осложняло ситуацию...
Их техника перемещения была примерно на уровне семидесяти процентов от его обычной скорости.
Их техника перемещения была примерно на уровне семидесяти процентов от его обычной скорости.
Пугающая цифра. Только такой сверхскоростной мастер, как он, мог в полной мере осознать, что означала такая стремительность.
Пугающая цифра. Только такой сверхскоростной мастер, как он, мог в полной мере осознать, что означала такая стремительность.
Отодвинув чашу, Линь Хуэй поднялся, вышел за дверь и в следующий миг, стремительно рванувшись, бросился вслед за удалившейся парой.
Отодвинув чашу, Линь Хуэй поднялся, вышел за дверь и в следующий миг, стремительно рванувшись, бросился вслед за удалившейся парой.
Не успел он сделать и нескольких шагов, как впереди что-то с оглушительным грохотом взорвалось.
Не успел он сделать и нескольких шагов, как впереди что-то с оглушительным грохотом взорвалось.
Его сердце дрогнуло. Он молниеносно взлетел на крышу одноэтажного дома.
Его сердце дрогнуло. Он молниеносно взлетел на крышу одноэтажного дома.
В нескольких сотнях метров от него, на дальнем поле, к небу поднимался густой столб чёрного дыма.
В нескольких сотнях метров от него, на дальнем поле, к небу поднимался густой столб чёрного дыма.
Пока он думал, стоит ли подойти ближе, из дыма неспешно вышел чёрный силуэт и неторопливо зашагал прочь.
Пока он думал, стоит ли подойти ближе, из дыма неспешно вышел чёрный силуэт и неторопливо зашагал прочь.
Он отчётливо разглядел человека — это был вышедший из ворот поместья Линь чернобородый старик.
Он отчётливо разглядел человека — это был вышедший из ворот поместья Линь чернобородый старик.
Старик с безмятежным видом что-то жевал. Судя по выражению лица, он был чем-то сильно доволен.
Старик с безмятежным видом что-то жевал. Судя по выражению лица, он был чем-то сильно доволен.
Когда старик скрылся из виду, Линь Хуэй перевёл взгляд обратно к месту, где клубился дым. К этому времени дым рассеялся — осталась лишь огромная воронка диаметром больше десяти метров.
Когда старик скрылся из виду, Линь Хуэй перевёл взгляд обратно к месту, где клубился дым. К этому времени дым рассеялся — осталась лишь огромная воронка диаметром больше десяти метров.
Внутри воронки в беспорядке валялись многочисленные металлические обломки, материал которых напоминал тот, из которого был сделан протез подозрительного мужчины.
Внутри воронки в беспорядке валялись многочисленные металлические обломки, материал которых напоминал тот, из которого был сделан протез подозрительного мужчины.
Линь Хуэй сначала хотел приблизиться, но внезапно услышал донёсшийся слева ясный звук — словно что-то массивное несколько раз с силой ударилось о землю.
Линь Хуэй сначала хотел приблизиться, но внезапно услышал донёсшийся слева ясный звук — словно что-то массивное несколько раз с силой ударилось о землю.
Бум!
Бум!
Бум!
Бум!
Бум!
Бум!
Сделав всего лишь несколько шагов, он резко остановился.
Сделав всего лишь несколько шагов, он резко остановился.
«Стоп... А вдруг это было отвлекающим манёвром? Вдруг этот тип — всего лишь приманка, чтобы отвлечь моё внимание?»
«Стоп... А вдруг это было отвлекающим манёвром? Вдруг этот тип — всего лишь приманка, чтобы отвлечь моё внимание?»
«Нужно вернуться в усадьбу Линь и продолжать охранять».
«Нужно вернуться в усадьбу Линь и продолжать охранять».
Когда Линь Хуэй об этом подумал, его любопытство резко пропало. Развернувшись, он на полной скорости помчался обратно к поместью Линь.
Когда Линь Хуэй об этом подумал, его любопытство резко пропало. Развернувшись, он на полной скорости помчался обратно к поместью Линь.
***
***
Окраина посёлка, полуразрушенный храм.
Окраина посёлка, полуразрушенный храм.
Отряды вооружённых цилиндрическим оружием Призванных в белых одеяниях, плотным кольцом окружили руины храма.
Отряды вооружённых цилиндрическим оружием Призванных в белых одеяниях, плотным кольцом окружили руины храма.
Лю Уцзюнь и Лю Сяо восседали на спинах трёхметровых чёрных единорогов, их взгляды, ледяные и неумолимые, были прикованы к месту, где в деревянной двери храма зияла огромная пробоина.
Лю Уцзюнь и Лю Сяо восседали на спинах трёхметровых чёрных единорогов, их взгляды, ледяные и неумолимые, были прикованы к месту, где в деревянной двери храма зияла огромная пробоина.
— Чжоу Фань, давненько не виделись. Похоже, ты неплохо устроился. Осмелился тайком пробраться на мою территорию. Видимо, подарок, который я преподнёс тебе в прошлый раз, был недостаточно... весомым, — словно усиленный рупором голос Лю Уцзюня звучал ровно и спокойно.
— Чжоу Фань, давненько не виделись. Похоже, ты неплохо устроился. Осмелился тайком пробраться на мою территорию. Видимо, подарок, который я преподнёс тебе в прошлый раз, был недостаточно... весомым, — словно усиленный рупором голос Лю Уцзюня звучал ровно и спокойно.
— Лю Уцзюнь... Чем я тебе насолил?! Я всего лишь проходил мимо твоего дома! А ты привёл весь отряд Шэньцзи, чтобы меня уничтожить! Ты не боишься, что старшие моего учения тебе отомстят?! — укрывшийся за статуей божества Чжоу Фань прижимал руку к животу. С его лица градом катился пот. От боли он до крови прокусил нижнюю губу.
— Лю Уцзюнь... Чем я тебе насолил?! Я всего лишь проходил мимо твоего дома! А ты привёл весь отряд Шэньцзи, чтобы меня уничтожить! Ты не боишься, что старшие моего учения тебе отомстят?! — укрывшийся за статуей божества Чжоу Фань прижимал руку к животу. С его лица градом катился пот. От боли он до крови прокусил нижнюю губу.
Только что он проиграл чернобородому старику — тот сразил его всего одним приёмом. У него не было другого выбора, кроме как согласиться покинуть Новый Дар. Однако, едва успев выйти за околицу, он попал в окружение отряда Шэньцзи.
Только что он проиграл чернобородому старику — тот сразил его всего одним приёмом. У него не было другого выбора, кроме как согласиться покинуть Новый Дар. Однако, едва успев выйти за околицу, он попал в окружение отряда Шэньцзи.
Если бы не ранения, он, естественно, не побоялся бы этого отряда из Призванных. Но бой со стариком истощил его силы и притупил бдительность, и он был ранен в живот.
Если бы не ранения, он, естественно, не побоялся бы этого отряда из Призванных. Но бой со стариком истощил его силы и притупил бдительность, и он был ранен в живот.
В тот момент, когда он решил бежать, прибыли брат и сестра Лю.
В тот момент, когда он решил бежать, прибыли брат и сестра Лю.
Лю Уцзюнь был человеком, с которым не стоило связываться. Достигнув три года назад уровня Старшего Жреца, он повсюду затевал драки. Он избил и покалечил немало мастеров. Так продолжалось весь год, пока он не отточил свои способности. Только тогда он утихомирился.
Лю Уцзюнь был человеком, с которым не стоило связываться. Достигнув три года назад уровня Старшего Жреца, он повсюду затевал драки. Он избил и покалечил немало мастеров. Так продолжалось весь год, пока он не отточил свои способности. Только тогда он утихомирился.
В то время как раз произошла их стычка.
В то время как раз произошла их стычка.
Тогда Чжоу Фань просто проходил мимо. Лю Уцзюнь обедал в лапшичной. Увидев потенциальную добычу, он на него набросился и принялся избивать.
Тогда Чжоу Фань просто проходил мимо. Лю Уцзюнь обедал в лапшичной. Увидев потенциальную добычу, он на него набросился и принялся избивать.
Чжоу Фаня тогда спас вовремя подоспевший отец — Старший Жрец секты Десяти Тысяч Цветов.Лю Уцзюнь оказался лишь немногим слабее его отца. Тогда Чжоу Фань понял: этот тип — чудовище, с которым ему ни в коем случае не следует связываться.
Чжоу Фаня тогда спас вовремя подоспевший отец — Старший Жрец секты Десяти Тысяч Цветов.
Лю Уцзюнь оказался лишь немногим слабее его отца. Тогда Чжоу Фань понял: этот тип — чудовище, с которым ему ни в коем случае не следует связываться.
Он думал, что отношения между семьями Линь и Лю были не более чем формальностью и что занятый делами Внутреннего Города Лю Уцзюнь не будет постоянно следить за этим местом.
Он думал, что отношения между семьями Линь и Лю были не более чем формальностью и что занятый делами Внутреннего Города Лю Уцзюнь не будет постоянно следить за этим местом.
Он и подумать не мог...
Он и подумать не мог...
На самом деле, в глубине души Чжоу Фань всё ещё злился на Лю Уцзюня и хотел отомстить за когда-то отнятую руку. Он хотел устроить погром и скрыться.
На самом деле, в глубине души Чжоу Фань всё ещё злился на Лю Уцзюня и хотел отомстить за когда-то отнятую руку. Он хотел устроить погром и скрыться.
Он не ожидал, что Лю Уцзюнь отреагирует так быстро.
Он не ожидал, что Лю Уцзюнь отреагирует так быстро.

Комментарии

Загрузка...