Всем привет, мы — два полководца Хэн и Ха!
У этих двух духов макияж едва ли не толще, чем у ведущего, а нрав на редкость живой. Интересно, что будет дальше...
Увидев, как на сцену поднимается Злой Дух, Дун Чжи снова насторожился.
Мы собираемся показать вам вышибалы!
Следующим номером случайно не пинг-понг будет? В этом я мастер... — Дун Чжи витал в облаках, как вдруг дух на сцене назвал его имя: — Нам нужен ещё один человек в пару для противостояния, четвёртый номер для этого отлично подойдёт.
Ведущий ни капли не возражал против особых требований участников:
— Без проблем. Четвёртый номер, поднимайся.
— ...Во-первых, я не задирал никого из вас, призраков; во-вторых, я не задирал никого из вас, призраков; и в-третьих, я не задирал никого из вас, призраков. — Дун Чжи глубоко вздохнул и приготовился идти на сцену.
Когда он проходил мимо судейского стола, раздался хриплый голос:
— Вдвоём против одного — это как-то нечестно. Пусть у нас тут и не какое-то серьёзное шоу, да и зарплата у наставников копеечная, но всё же стоит соблюдать так называемую справедливость.
Разве можно говорить о справедливости с духами? Встретившись взглядом с этой жуткой физиономией, ведущий утёр холодный пот:
— И что же предлагает учитель Бай?
— Два на два — разве только так можно подчеркнуть справедливость этого несерьёзного шоу с нищенской зарплатой наставников? К тому же мне очень интересны эти вышибалы, так что я тоже приму участие.
— Какая же учитель Бай честная и праведная душа! — ведущий чуть не расплакался от умиления при виде такого поступка Бай Чжоу. — Тогда просим учителя Бай и четвёртый номер подняться на сцену для совместного выступления.
Один из двух полководцев, Хэн и Ха, который был повыше и похуже, с улыбкой произнёс:
— Раз уж это сцена, нам необязательно так строго следовать правилам, подойдут самые простые правила вышибал.
Сидящий рядом с ним толстый и низкий дух тут же подхватил:
— Мы планируем бросать мячи как попадет, а побеждает та сторона, которая сможет остаться на сцене.
Эдак не вышибалы, а смертельная игра какая-то. Несмотря на то, что в душе Дун Чжи исчерпал весь лимит на ругань, внешне он сохранял невозмутимый вид. Заметив, что Бай Чжоу никак не реагирует, парень кивнул:
— Можно.
Раз уж это шоу на выживание, без создания сценического образа никуда. Насмотревшись впрок нескольких сезонов различных талант-шоу, Дун Чжи уже идеально подобрал себе амплуа.
Какой-нибудь холодный и отстранённый юноша, бедный и одинокий трудяга, идущий ва-банк... Такое точно привлечёт толпы фанаток. И ещё один важнейший момент — внешностью он вышел вполне прилично. Без ложной скромности скажем: он хорош собой, и в роли айдола точно станет любимчиком богатых поклонниц.
Вот только знать бы, какие у этих духов критерии красоты. Дун Чжи бросил косой взгляд на ведущего и подумал, что если задержит на нём взгляд хоть чуть-чуть дольше, у него просто глаза полопаются.
— Ну тогда... — ведущий сделал взмах рукой сверху вниз, что с его пухлой фигурой выглядело несколько комично. — Начали!
Стоп, у нас же нет мяча, чем бросаться-то? В следующий же момент Дун Чжи узнал, что собой представляет этот так называемый мяч.
Полководцы Хэн и Ха схватили себя за волосы и со злостью сорвали собственные головы с плеч — с невероятно жестоким и отработанным мастерством. Кровь хлынула ручьями, окрашивая их одежду в алый цвет. Жуткое окровавленное зрелище, а зловещие ухмылки на оторванных головах наконец-то вернули Дун Чжи ощущение того, что он находится в Копии ужасов.
Один из духов запустил отрубленной головой, и та со свирепой гримасой полетела прямо в Дун Чжи. К счастью, парень среагировал мгновенно и вовремя увернулся от этого броска.
Если задеть её, эта зубастая пасть наверняка отхватит от него порядочный кусок мяча. Глядя, как отскочившая от пола голова снова летит в его сторону, Дун Чжи сделал шаг в сторону и вновь мастерски уклонился.
Когтевран получает десять... Тьфу, не тот театр. Впрочем, Дун Чжи считал, что самая сложная часть этого соревнования вовсе не уклонение, а то, как закончить игру.
Побеждает та сторона, которая останется на сцене, а значит, всё сводится к тому, у кого раньше кончатся силы. Но противники — духи, у них очевидно нет шкалы выносливости, так что их собственные силы рано или поздно иссякнут. Ключ к перелому ситуации в том, что им необходимо переходить в атаку.
Вся проблема в том, посмеют ли они атаковать наставника?
Бай Чжоу материализовала бейсбольную биту и точным ударом встретила летящую в её сторону голову напарника. Получивший удар дух с грохотом рухнул на землю.
— Слизерин получает десять очков.
Дун Чжи услышал, как Бай Чжоу тихонько усмехнулась, после чего перевела взгляд на него, жестом показывая: надеюсь, мне не нужно учить тебя, что делать?
Раз уж разрешено бросаться чем угодно, никто же не уточнял, именно чем, верно? Дун Чжи засунул руку в капюшон, вытащил оттуда сомнительного вида Черепашего Сынка и взвесил на ладони.
Панцирь достаточно прочный, к тому же умеет кусать духов — чем не простенький и безотказный мяч? Рассудив так, Дун Чжи прицепился взглядом к долговязому духу и, сделав красивый разворот, чтобы увернуться от летящей головы, изо всех сил швырнул Черепашего Сынка вперёд.
Попадание с первого раза.
Истинная правда, Дун Чжи никак не ожидал, что этот высокий дух окажется настолько хрупким: от такого удара в грудь он с грохотом завалился назад, а отскочившая прежде голова закатила глаза и затихла, после чего кубарем покатилась со сцены. То ли они это играли, то ли и впрямь были настолько слабы.
Убедившись, что номер окончен, Бай Чжоу разжала пальцы, и бейсбольная бита с глухим стуком упала на пол. Она улыбнулась ведущему:
— Можно нам уйти со сцены?
— Можно, можно, — ведущий машинально утёр пот. — Разве что участник Дун Чжи может не уходить, ведь следующий номер — ваш.
— И ты тоже! Хватит жрать! — это он обращался к Черепашему Сынку, который как раз увлеченно грыз мясо на груди высокого духа.
Черепаший Сынок с явным сожалением сполз с груди поверженного духа, позволил Дун Чжи тщательно вытереть себя и вернулся в капюшон.
— Учитель Бай, — он вовремя окликнул собравшуюся уходить на сцену Бай Чжоу. — Можно мне гитару и табурет?
Заметив, как Бай Чжоу украдкой потирает руки — большой палец о указательный, — он с горькой усмешкой кивнул, выражая согласие оплатить счёт: — Спасибо.
Получив гитару, Дун Чжи поклонился зрителям:
— Всем привет, я независимый стажёр Дун Чжи, и сегодня я исполню для вас песню Джея Рукописное прошлое под гитару.
Услышав доносившиеся из зрительного зала ничуть не скрываемые насмешки, он ничего не ответил, лишь перевёл взгляд на судейский столик. Судя по выражению лица Бай Чжоу, особой уверенности в нём она не испытывала, а вот в глазах сидящей рядом Сяо Люй читалось некоторое предвкушение.
Впрочем, неудивительно — она ещё ни разу не слышала, как он поёт.
Устроившись на табурете, парень легко провёл пальцами по струнам. Звук оказался чистым и завораживающим — сразу видно, инструмент первоклассный.
И он запел, негромко и плавно:
— Эти ветряные колокольчики так похожи на трепет в груди...
— Это письмо всё ещё хранит тоску по путешествиям...
Насмешки в зале стихли. Воцарилась такая тишина, что было слышно лишь чистое и нежное пение юноши со сцены — словно лёгкий ветерок из приоткрытого окна, несущий с собой солнечное тепло и мягко скользящий в комнату.
— Я смотрю в твоё лицо и легко перебираю аккорды...
— Валентинка ко Дню всех влюблённых, рукописное «навсегда»...
— До сих пор помню школьный парк, где мы выступали вместе...
— Конфетная лавка у школы, в памяти всё ещё разливается лёгкая сладость...
Переходы от грудного регистра к фальцету были плавными, как вода; высочайшее мастерство сочеталось с глубокой эмоциональностью, даря всем присутствующим ощущение утренней первой встречи, закатного свидания и долгой, щемящей тоски.
Когда песня смолкла, воцарилось абсолютное безмолвие. Вдруг из зала донеслись тихие всхлипывания:
— Я вспомнил свою первую любовь... Если бы её мамаша не посчитала меня слишком бедным и не заставила нас расстаться из-за того, что у меня не было денег купить машину её младшему братцу, всё было бы так же прекрасно.
Сидящий рядом с ним старый товарищ-дух принялся его утешать:
— Да брось, у меня даже первой любви не было, так холостяком до смерти и доходил.
При этом он тоже расплакался и устремил заплаканные глаза на Дун Чжи со сцены:
— Но знаешь... мне кажется, благодаря его песне я всё-таки прочувствовал, каково это — иметь первую любовь.
— ...Как-то жутковато это звучит от тебя. — Дун Чжи убрал гитару, снова слегка поклонился зрителям и перевёл взгляд на судей.
Без всяких сюрпризов. Все четверо дружно подняли таблички.
Оценка: А.

Комментарии

Загрузка...