Едва Ван Кайюй спустился вниз, как отец, обхватив его за шею, потащил к кухонной двери, чтобы поговорить с ним вполголоса.
— Твоя сестра за эти дни... ничего «эдакого» не натворила?
Под глазами у Ван И залегли тёмные круги. С первого взгляда было видно, что за время поездки он толком не выспался. Они с женой тоже не хотели оставлять двоих детей дома одних, но сотрудничество было оговорено ещё полгода назад...
Этот мальчишка Кайюй, едва научившись говорить, он уже тыкал пальцем в актёра на домашнем экране и заявлял, что станет одиночным бойцом!
С детства у него были отличные физические данные и выдающаяся ментальная сила, так что его досрочное зачисление в Первую военную академию было вполне закономерным.
Но у Тяньвэй ментальная сила всего лишь B-ранга! И она хотела туда же в Первую Академию!
Изначально они думали, что если дочь не поступит, то сама же и откажется от этой затеи. Так нет же взяла и поступила на грани проходного балла!
Сколько усилий она приложила, они с А-Инь видели своими глазами...
Но он-то знал, насколько суровы порядки в Академии!
Не прошла бы сразу, погоревала бы пару дней, а потом бы успокоилась!
Но если она поступит, а потом вылетит... они с женой боялись, что дочь такого удара просто не выдержит.
И вот теперь он всё думал: не учудила ли Тяньвэй за эти дни ещё чего-нибудь?
Он и правда боялся...
Ван Кайюй в ответ приобнял отца, и они, прижавшись головами друг к другу, зашептались ещё тише:
— Да нет... твоя дочь в последнее время подозрительно тихая. Поступила и ни одной души в дом не пригласила отпраздновать. Странно всё это. Ты уж сам расспроси её хорошенько...
Услышав это, Ван И хлопнул сына по спине, и на душе у него стало ещё тяжелее. В одном они сходились: дочь явно замышляет что-то грандиозное!
Чэн Инь, не обращая внимания на мужские шушуканья, позвала:
— Тяньвэй, спускайся скорее! Я тебе со звезды Шуомо одежды привезла, иди примерь, посмотрим, как сидит.
Ван Тяньвэй со сложными чувствами спустилась вниз. Такие простые слова для неё уже казались чем-то из далёкого прошлого...
— Эта ткань — уникальная, только со звезды Шуомо, и смотри твой любимый белый цвет!
Стоило отцу и сыну услышать слово «белый», как они невольно напряглись. Но, увидев, что Ван Тяньвэй и бровью не повела и спокойно принимала одежду, тут же немного расслабились.
— А вот это — местный камень «розавик», видишь, какой розовый? Красивый, правда? Можешь поставить у себя в комнате...
Оба мужчины затаив дыхание, прислушивались к разговору матери и дочери. Ван И, присмотревшись, вдруг заметил нечто странное.
— ...Твоя сестра... разве всегда так выглядела?
Ван Кайюй, потирая подбородок, серьёзно ответил:
— Она уже неделю не красится.
— Что?! — Ван И судорожно втянул воздух. — Почему ты не сказал об этом раньше?!
Чэн Инь и Ван Тяньвэй, услышав его возглас, одновременно обернулись.
— Что случилось, А-И? — спросила Чэн Инь.
Ван Тяньвэй слегка прищурилась, глядя на обоих мужчин. Чутьё подсказывало ей, что тут что-то нечисто.
— Пап, о чём брат не рассказал раньше?
— Ничего-ничего! Кайюй просто пошутил! — Ван И расплылся в улыбке до ушей и с такой силой хлопнул сына по спине, что раздавалось «шлёп! шлёп!», явно пытаясь замять тему.
Ван Кайюю ничего не оставалось, кроме как одному отдуваться за двоих.
— Кхе... да... Мам, а мне-то ты что-нибудь привезла?
— Ах да! Кстати, у вас же скоро учёба начинается, да? Я вам обоим заказала по аэрокару*. Завтра как раз привезут.
— Правда?! Это новейшая модель от Тайхэ?!* А какого она цвета?..
Аэрокар! Ван Кайюй аж подпрыгнул от восторга, вырвался из отцовских объятий и плюхнулся рядом с матерью.
Ван Тяньвэй мысленно поразилась щедрости родных.
Раз — и личный аэрокар! Да ещё каждому по штуке! У них что, золото во дворе добывают?!
Впрочем, внешне она сохраняла ледяное спокойствие.
Стоп.
А как этой штукой управлять-то?..
...Ладно. Значит, сегодня ночью опять в капсулу полного погружения: осваивать пилотирование аэрокара.
За две недели разлуки у семьи накопилось множество тем для разговоров. Возможно, из-за того, что у её новых родителей были лица её собственных, Ван Тяньвэй на удивление быстро адаптировалась к этой семейной обстановке.
— Без макияжа моя дочка куда красивее!
Чэн Инь с умилением смотрела на дочь, которая казалась куда терпеливее и спокойнее, чем прежде. Помедлив, она осторожно спросила:
— Кстати, ты в последнее время не приглашала тех своих друзей в гости? Вы же вроде хорошо общаетесь?
Ван И и Ван Кайюй тут же непроизвольно напряглись!
«Жена! / Мама! Ну зачем ты ей напоминаешь-то!»
Ван Тяньвэй припомнила тех «друзей» из памяти прежней хозяйки и, не спеша возражать, спокойно ответила:
— В последнее время была занята, не до них.
— Да? А вступительные-то экзамены уже кончились, чем же ты таким занята?
Отец с сыном, сидевшие рядом, тут же притворились, будто им все равно, но невзначай навострили уши.
Ван Тяньвэй замешкалась, вспомнив о своём намерении перевестись...
В любом случае, до окончания оформления перевода оставалось всего два дня. Так или иначе, сказать им об этом нужно. Лучше уж сделать это сегодня, чем ждать другого дня! Она выпрямилась, приняв более собранную позу...
Чэн Инь, видя её серьёзный настрой, и сама невольно подобралась.
Ван И и вовсе уперся локтями в колени, готовясь услышать от дочери какую-нибудь «новость», от которой ему поплохеет.
Ван Кайюй крепко сжал губы, у него было очень дурное предчувствие.
— М-мм... Я хочу перевестись.
Тишина.
Вокруг воцарилась полная тишина!
Все трое застыли с окаменевшими лицами, не в силах вымолвить ни слова.
У Ван Тяньвэй от такой реакции сердце забилось чаще.
— Пап? Мам?..
Ван Кайюй вскочил как ужаленный:
— Ты чего опять удумала?! Мало родители из-за тебя переживали?! Сколько тебя уговаривали: иди в другую школу или на отделение логистики и снабжения! Так нет же — ни в какую! Даже голодовку себе устроила и несколько дней не пила питательный раствор, чтобы они разрешили тебе в Первую Академию поступать! А теперь поступила и хочешь уйти?! Что ты вообще задумала? Небось, всё неймётся и ещё не отказалась от мысли стать одиночным бойцом?! Ты на свой B-ранг ментальной силы хоть смотришь? Если ты правда попадёшь на поле боя, сколько дней вообще сможешь прожить?...
— Кайюй! — громко оборвал сына Ван И. Выражение его лица тоже было мрачным, но он знал, что дочь острее всего воспринимает именно упоминания о её ментальной силе...
В Федерации среди одиночных бойцов встречались обладатели B-ранга. Так что слова Кайюя были чересчур резки.
Наконец молчавшая всё это время Чэн Инь заговорила:
— Тяньвэй... расскажи нам, что у тебя на уме и почему ты так решила?
Ван Тяньвэй посмотрела на три лица, искаженные тревогой и злостью, и аккуратно подобрала слова:
— ...Раньше я не всё продумала как следует. Заставила вас волноваться. Но после вступительных экзаменов я поняла, что Первая Академия мне, наверное, не подходит. Вот и подумала, пока учеба не началась... может, ещё есть возможность всё изменить?
Ван Кайюй фыркнул:
— Ха! Я был бы дураком, если бы поверил тебе! Куда только делась твоя бешеная одержимость попасть именно в Первую?! Ради какого-то парня готова была жизнью рисковать, а теперь — «хочу перевестись»?! Да лучше прямо скажи, чего опять натворить собралась!
Ван И в душе, на самом деле, был не против её перевода...
Но, как и говорил Кайюй, боялся, что это очередной «пункт» в её неизвестном плане.
— Ты уж всё сразу выкладывай, дочка! Папа послушает... Говори, как есть, не бойся, мы же дома. Мы с мамой, конечно, рады, что ты поступила в Первую Академию...
П.П.: 飞行器 (fēixíngqì) — летательный аппарат. Перевела как аэрокар.
泰和 (Tàihé) — Великая гармония. Марка производителя аэрокаров. Перевела как Тайхэ.

Комментарии

Загрузка...