Хотя скипетр не отобрали, в нём не хватало важнейшей детали — Камня Разума, одного из Камней Бесконечности.
Будучи едва ли не сильнейшей вещью в мире Марвел, Камень Разума позволял владельцу проникать в чужие мысли, а также давал возможность любым мыслям и намерениям проникать в разум самого пользователя.
Именно благодаря этому камню Локи смог использовать скипетр для управления сознанием людей.
В летевшем к штаб-квартире самолёте царила необычайно тягостная атмосфера. Лишённый камня скипетр потерял своё способное завораживать людей сияние, и Тор небрежно бросил его в сторону.
Дурные вести на этом не закончились: прямо во время полёта Тони получил сообщение из штаба. Беннер потерял контроль, превратился в Халка, перевернул штаб-квартиру вверх дном и вырвался наружу, устроив масштабные разрушения в городе.
Даже без Ванды Альтрон, завладевший Камнем Разума, мог легко заставить Беннера повторить этот не долженствовавший происходить сценарий.
Тoni изо всех сил постарался сдержать вздох и отдал приказ своей новой искусственной системе: — Выпусти Веронику.
Вероника — это броня Халкбастер, созданная совместными усилиями Тони и Беннера.
Питро и Ванда, эвакуируя мирных жителей, невольно поднимали головы, наблюдая за богом подобной битвой двух гигантов наверху.
— Чёрт, как же хочется обладать такой же силой, как у Халка. Конечно, при условии, что я не стану таким же тупицей, — завистливо произнёс Питро, на ходу отбросив ногой рухнувший обломок камня, чтобы спасти женщину.
Убедившись, что толпа детей благополучно миновала заблокированный участок дороги, Ванда на ходу бросила в ответ: — Существа вроде этого огромного громилы никому не нравятся. По-моему, братишка и так невероятно крут, ему не нужно уподобляться доктору Беннеру.
— Это Халк, а не Беннер, — серьёзно поправил сестру Питро. — Хотя они делят одно тело, это совершенно разные люди. Беннер вечно мучается из-за вечно буянящего внутри Халка, а Халк никак не может добиться признания от Беннера. Из-за этого между ними вечный конфликт, прямо-таки печально. И правда, и рыбку не съешь, и костьми не подавишь: есть мозги — нет силы, есть сила — нет мозгов.
Не одобряя рассеянность Питро, Ванда хмуро заметила: — Сосредоточься, братишка.
— Прости. Прости.
После того как Тони и Халк последовательно разрушили три здания, их сражение подошло к концу. Очнувшийся от удара о землю Халк растерянно оглядел вокруг себя полностью разрушенные улицы.
— Эй, здоровяк, ты уже пришёл в себя? — Питро, подражая тону Наташи, осторожно приблизился к Халку, но стоило тому снова сделать свирепое выражение лица, как кулак Тони окончательно уложил Халка на лопатки.
— Ладно, вонючие мужики и впрямь не идут ни в какое сравнение с обаянием красавиц, — пожал плечами Питро, после чего Тони, сочтя его помехой, подхватил за шкирку и швырнул в сторону.
Огромные убытки, причинённые выходом Беннера из-под контроля, Тони взял на себя. Столкнувшись с уведомлением о компенсации как минимум с десятью нулями, Тони даже бровью не повёл и размашисто поставил своё имя.
Глядя на показную щедрость Тони, Питро снова не удержался и зашептал на ухо Ванде: — Вообще-то Старк — наш опекун. То есть, если у него больше не будет других детей, как только он умрёт, корпорация Старка станет нашей.
Его слова заставили Ванду бросить на брата косой взгляд.
Как раз когда Питро подумал, что Ванда начнёт упрекать его за столь жестокое проклятие чужогбездетности, глаза Ванды засияли, и она радостно произнесла: — Точно, как это я сама не додумалась. Нет ничего более отчаянного, чем остаться без потомства. Лучше всего ещё и намекнуть ему как-нибудь, чтобы он стал импотентом, тогда мисс Поттс уйдёт от него. А когда он состарится и останется совсем один, жалко выглядящий одиночка — одно удовольствие на это смотреть. Самое главное — те грязные деньги, что он заработал, достанутся нам. Когда с Альтроном будет покончено, мы сможем детально обсудить план действий. М? Братишка, ты меня вообще слушаешь?
В голове Питро безумной чередой проносились три огромных иероглифа: до чего докатились люди, и он молча отвернулся.
В конце концов правительство не стало объявлять Беннера в розыск, но его разрушения разозлили простых людей. Поддавшись настроениям толпы, Соколиный Глаз отвёз их в относительно безопасное место.
В свой собственный дом.
Тихая жизнь среди сельских полей манила Питро. Ванда скосила на него взгляд и, заметив, что он беззвучно и не моргая разглядывает окрестности, немного подумав, сказала ему: — Если тебе так нравится, после того как всё это закончится, мы можем уйти из Мстителей и жить здесь.
Забота Ванды тронула Питро, и он потрепал её по голове: — Я не могу быть эгоистичным братом и заставлять тебя сидеть в этой глуши только потому, что мне здесь нравится.
— Место, где находится братишка, — это и есть то место, которое мне нравится. Только жаль, что братишка с таким трудом нашёл хорошего друга и теперь придётся прервать с ним общение, — произнесла Ванда.
— Хорошего друга? — нахмурившись, переспросил Питро, а затем проследил за взглядом сестры на слоняющегося туда-сюда от безделья Питера.
Святым голосом Питро заявил: — ...Мы с ним не друзья!
Когда Соколиный Глаз представил всем свою жену и детей, все выглядели крайне удивлёнными, а следом — скованными.
Живые, мягкие дети казались чем-то совершенно недосягаемым в глазах этих героев, которые годами балансировали на грани жизни и смерти. Наташа была здесь единственной посвященной в тайну: она тепло поздоровалась с Лорой и, бросив взгляд на её живот, перехватила промелькнувшее в глубине глаз мимолётное выражение зависти.
Материнская любовь — это инстинкт, а перенёсшая операцию по стерилизации Наташа никогда не сможет завести собственных детей, поэтому наряду с завистью в её душе таилось глубокое отчаяние. Точно так же, как и у любившей Вижна Ванды, из-за чего в сердце Питро всегда жила решимость изменить этот трагичный сценарий.
Но в конце концов он был лишь обычным человеком, лишённым той стратегической выдержки и выдающегося ума, что описывались в романах. Даже обретённая им способность из-за его отсутствия великих амбиций скатилась до бесполезного придатка.
— Какая прелесть, как тебя зовут? — голос Ванды, заигрывающей с ребёнком Соколиного Глаза, прервал его мысли.
Застенчиво назвав своё имя, маленькая девочка перевела взгляд на лицо Питро, полное надежды.
Питро: — ...
— Кажется, ты ей очень нравишься, братишка, — радостно произнесла Ванда, подгоняя его что-нибудь сказать девочке.
Питро чувствовал себя предельно неуютно. Он ненавидел детей — нет, точнее будет сказать, совершенно не знал, как с ними обращаться.
Он помнил, как в старшей школе к ним в гости приезжал ребёнок родственников: тому малышу было всего пять месяцев от роду, и на руках он казался совсем мягким. Когда родственники сунули ребёнка ему на руки, Питро весь окостенел, смертельно боясь двинуться чуть резче и покалечить малыша. С того самого раза Питро больше никогда не брал на руки детей и старался избегать излишних контактов с ними.
Кто бы мог подумать, что ребёнок этого Соколиного Глаза проигнорирует его раздолбайский вид и показную холодность и встанет прямо перед ним. Не дождавшись ответа, девочка осмелилась протянуть ручонку и коснуться его ладони, до смерти напугав Питро — тот вздрогнул и спрятался за спиной Ванды.
Это позорище Тони наблюдал от начала и до конца, смеясь до потери пульса и насмехаясь над тем, что у Питро тоже выдался весёлый денёк. А Соколиный Глаз с невероятной широтой хлопнул его по плечу и сказал: — Моя дочка всегда дичится чужих, ты — первый мужчина, с которым она сама пошла на контакт. Моя дочь очень даже ничего собой, не хочешь присмотреться?
Разве это слова, которые должен говорить родной отец?
Скривившись, Питро вежливо откатился: — Нет, она ещё такая маленькая, я считаю, что недостоин её.
Соколиный Глаз снова разразился раскатистым смехом: — Я тоже считаю, что ты недостоин, но не падай духом, ты ещё найдёшь подходящего человека.
Питро: — ...
Пока они шутили, Тор уже не выдержал и отправился на поиски следов Альтрона. Глядя на его удаляющуюся фигуру, Питро был готов отрастить крылья, лишь бы сбежать вместе с ним.
К сожалению, суровая реальность заключалась в том, что Питро приходилось отдуваться не только за дочь Соколиного Глаза, но ещё и за его сына. Облепленный двумя детьми Питро едва не соходил с ума от головной боли.
— Какая жалость, — стоявший неподалёку Питер с полным сочувствием смотрел на него. В вопросах общения с детьми Питер был точно так же безнадёжен, как и Питро, и его самого бросало в дрожь от одного вида банданы шумных ребятишек.
Проигнорировав полный мольбы взгляд Питро, Питер быстренько вышел на крыльцо, вдохнул полной грудью свежего воздуха и, подняв голову, тут же встретился взглядом с собственным кумиром, который изучал его оценивающим взглядом.
— Питер Паркер, если я правильно помню, ты ведь подавал заявку на стажировку в Старк Индастриз после окончания учебы.
Питер с удивлением на лице произнёс: — Какая неожиданность, что мистер Старк меня помнит.
— Поскольку этот парень чертовски хлопотный тип, мне пришлось немного покопаться в окружении тех, кто рядом с ним, чтобы сберечь свои нервы.
Честно произнёс Тони, после чего, заметив слегка разочарованное выражение на лице Питера, похлопал его по плечу: — Я узнал от Ванды, что ты спас Питро. Ты смелый парень, и я благодарен тебе за помощь Питро. Но не зная точно сил противника, тебе не следовало действовать опрометчиво. На этот раз вам просто повезло, но если в следующий раз масштаб врагов окажется больше, а их сила — мощнее, то пострадаешь не только ты, но и твои родные.
Питер, никак не ожидавший, что Тони устроит ему разбор полётов задним числом, был донельзя удручён этой отповедью и лишь механически кивал в такт словам Тони.
Тони — философ по жизни — Старк, закончив свою длинную тирадию, похоже, остался не до конца удовлетворён и с удовольствием отметил, что Питер покорно слушает его, опустив голову.
— Запомни мои слова: как только с этим будет покончено, живо возвращайся в свой университет и берись за учёбу как следует. Что же до твоих контактов с Питро — я чинить препятствия не стану.
Когда Тони удалился, Питро, наконец освободившись от цепких лап детворы, подошёл к нему, бросил взгляд на уходящего Тони и с любопытством спросил: — О чём это он тебе говорил?
— О всяких назидательных мудростях, которые полезно зарубить на носу, — пожал плечами Питер.
— Но твоё выражение лица говорит мне, что ты лжёшь, — насквозь видел ложь Питера Питро.
— Ладно, вообще-то это были нравоучения, но они пошли мне на пользу. К тому же он дал добро на наше с тобой общение, чертовски просвещённый опекун, — подняв руки в сдающемся жест честно признался Питер.
Эти слова пришлись Питро не по душе, и он хмуро возразил: — Какое ещё общение? Если бы не эта история с невидимкой, мы с ним были бы двумя параллельными прямыми и никаких точек соприкосновения у нас бы не было.
— Да как ты можешь! Питро, я-то думал, мы друзья, — уставившись на него во все глаза, возмутился Питер.
Однако, отведя взгляд и подавляя глубоко в душе укол совести, Питро безжалостно бросил: — Я говорю правду, товарищ Паркер.

Комментарии

Загрузка...