Подойдя к какому-то предмету, Ли Даосюань слегка коснулся его рукой. Не услышав звука системы, он тут же протянул руку к другой вещи.
Но звука по-прежнему не было, отчего Ли Даосюань невольно приподнял брови.
Однако он не сдавался и потрогал еще несколько предметов.
Наконец, когда он коснулся бронзового трехногого котла для пилюль, в ушах раздался голос системы:
— Динь! Получено 30 очков реинкарнации.
Глядя на котел перед собой, Ли Даосюань сразу же засиял от радости.
Поразмыслив над только что опробованными вещами, он уловил определенную закономерность.
Очки реинкарнации можно было получить только благодаря навязчивым идеям погибших людей, а те предметы, к которым он прикасался до этого, выглядели совершенно новыми — все они были изготовлены совсем недавно.
Иными словами, шанс получить очки реинкарнации был выше лишь у старых вещей.
Поняв это, он вычеркнул из списка целей любое созданное оружие, пилюли, талисманы и массивы.
Ли Даосюань начал касаться старых вещей, а определить их возраст можно было, разумеется, только перебирая всё подряд.
Впрочем, пилюли и талисманы можно было отбросить сразу.
Касаясь предмета за предметом, Ли Даосюань в итоге собрал пятьсот шестьдесят одно очко реинкарнации.
Почти сотню очков он получил из какого-то духовного сокровища пятого ранга, а остальные очки принесли несколько трактатов с техниками культивации и поврежденное оружие.
Глядя на заработанные очки реинкарнации, Ли Даосюань едва смог прийти в себя от свалившегося на него несметного богатства.
— Ха-ха-ха, я озолотился!
Увидев такое количество очков реинкарнации, Ли Даосюань так и рвался закричать: «Есть ли кто еще?!»
Успокоившись, он всё же не мог скрыть волнения: с таким количеством очков реинкарнации любые озарения в симуляции жизни или даже перезапуск симуляции выглядели невероятно заманчиво.
Однако стоило Ли Даосюаню вспомнить цену осколка Небесного Пути в десять тысяч очков реинкарнации, как весь внутренний пыл мгновенно улетучился.
— Нужно остыть. Те три вещи в системе... до них моим очкам еще расти и расти, нельзя терять голову.
Уняв бушевавшее в груди волнение, Ли Даосюань перевел взгляд на самый последний ряд выставленных на продажу лотов — главные сокровища этого аукциона.
Пилюля Прозрения Истины. Она помогала тем культиваторам, которые застряли на пике Закладки Основания и потеряли надежду на прорыв, постичь толику небесных тайн и без прохождения грозовой карательной нирваны со стопроцентной вероятностью перейти в Сферу Золотого Ядра.
Вот только, приняв эту пилюлю, постигнув тайны мироздания и ступив на Стадию Золотого Ядра, человек уже никогда в жизни не сможет продвинуться к более высоким сферам.
И тем не менее — сколько культиваторов во все времена не могли преодолеть этот рубеж, сколько жизней оборвалось в ловушке этой сферы!
Многие застревают даже на этапе прорыва к Закладки Основания, в конце концов дряхлея и умирая ни с чем.
Поразмыслив над этим, Ли Даосюань покачал головой и посмотрел в самый центр зала, где возвышалась статуя из белого нефрита.
На ней был высечен ученый мужа средних лет, который в одной руке держал веер, а в другой — книгу.
Почтительно трижды поклонившись нефритовой статуе, Ли Даосюань направился к выходу.
Выйдя из зала, он принялся неспешно прогуливаться по Павильону Тысячи Сокровищ.
Под почтительные взгляды сотрудников павильона он то налево заглядывал, то направо поглядывал, а временами даже доставал вещицы, чтобы получше их рассмотреть.
То и дело раздававшиеся в ушах звуки системы наполняли сердце Ли Даосюаня диким восторгом.
Пусть за эти предметы давали всего очко, три или в крайнем случае десять, но это же было всё равно что подбирать деньги на улице — кто тут останется равнодушным?
Сделав всего несколько кругов, Ли Даосюань разжился еще двумя сотнями с лишним очков реинкарнации.
С такими темпами он наверняка сможет обменять их на осколок Небесного Пути еще до того, как его собственный уровень культивации дойдет до прорыва к Закладке Основания.
Пока Ли Даосюань, снедаемый восторгом, расхаживал туда-сюда, издалека к нему подбежал Линь Цзе.
— Дядя-наставник, старший молодой господин поместья герцога привел сюда второго молодого господина со словами, что они хотят принести извинения. Я уже устроил их в комнате для гостей.
Услышав Линь Цзе, Ли Даосюань отложил вещь в руке и нахмурился, но всё же переспросил:
— Ты уверен, что они так и сказали?
— Да, дядя-наставник.
В глазах Ли Даосюаня на мгновение мелькнуло и тут же погасло убийственное намерение.
Принести извинения? Хм, губы раскатали. Только жаль, я вовсе не собираюсь спускать всё на тормозах.
— Пошли, мне самому интересно, что они затеяли.
Тем временем в комнате для гостей...
Цзян Тяньцы сидел с видом человека, познавшего жизнь, и время от времени прихлебывал ароматный чай из пиалы.
Цзян Янь сидела поодаль, выглядя крайне раздраженной.
— Брат...
— Заткнись. Если бы не ты, мне не пришлось бы тащиться сюда и подтирать за тобой сопли.
Взгляд Цзян Тяньцы холодно блеснул, и Цзян Янь от неожиданности проглотила слова, уже готовые сорваться с ее губ.
Бросив на сестру пренебрежительный взгляд, Цзян Тяньцы тихо замер в ожидании.
Стоило чаю в пиале закончиться, как стоявшая рядом служанка тут же наливала новую порцию.
Цзян Тяньцы выпил уже несколько чашек подряд, а Ли Даосюань всё не появлялся, но на лице парня не отразилось и тени нетерпения.
Зато Цзян Янь несколько раз пыталась заговорить, но каждый раз ее осаждал леденящий, пробирающий до костей взгляд брата.
В соседней комнате Ли Даосюань закинул в рот виноградину и, глядя на Линь Цзе, произнес:
— А этот старший молодой господин герцогского поместья и впрямь терпелив, столько времени уже прошло.
— Насколько мне известно, этот старший юный господин отличается тонким умом и отменным талантом, он уже готовится штурмовать Сферу Золотого Ядра.
— А вот второй молодой господин поместья герцога по своему характеру и способностям — сущая безнадежная серость.
— Что ж, давай посмотрим, действительно ли этот старший молодой господин так хорош, как кажется на первый взгляд.
С этими словами Ли Даосюань вышел из комнаты для гостей и направился к соседней.
Толкнув дверь, Ли Даосюань бегло взглянул на Цзян Янь и перевел взгляд на сидевшего перед ним юношу в белых одеждах. Лицо его было безупречно, словно изъятое из яшмы, создавая образ благородного и мягкого, подобно нефриту, господина.
Глядя на него, Ли Даосюань сразу понял — это и есть Цзян Тяньцы, старший молодой господин поместья герцога.
Однако при взгляде на Цзян Тяньцы у Ли Даосюаня упорно возникало ощущение, будто с этим человеком что-то не так, словно он отчаянно пытается что-то скрыть.
Цзян Тяньцы, заметив вошедшего Ли Даосюаня и его испытующий взгляд, неожиданно почувствовал себя неуютно — словно его собираются просветить насквозь.
— Брат Даосюань, я привел своего никчемного младшего брата принести тебе свои извинения.
— Во вчерашнем инциденте виноваты лишь подчиненные, своевольно превысившие полномочия. Я пришел лично ответить за то, что они натворили вчера, и принести тебе извинения. Надеюсь, ты не держишь зла и забудешь прошлое.
Ли Даосюань даже не взглянул на него. Он уселся на главное кресло, налил себе чашку чая и неторопливо пригубил.
Заметив, что Ли Даосюань полностью его игнорирует, Цзян Тяньцы перевел взгляд на Линь Цзе.
Тот же демонстративно сделал вид, будто ничего не замечает.
Но даже при этом выражение лица Цзян Тяньцы осталось абсолютно невозмутимым.
Повернув голову к Цзян Янь, он процедил:
— А ну опустись на колени и проси прощения у брата Даосюаня.

Комментарии

Загрузка...